В жизни бывают дни, которые определяют, кто ты есть и кем станешь. День, когда умер мой отец, день, когда я убил свою первую жертву, день, когда Кэсси прыгнула, день, когда я впервые ступил на землю Южной Африки, и день, когда привел ее домой, — многие из них начали определять меня. Сегодня один из таких дней.

Лаури согласилась выйти за меня прошлой ночью, и черно-красное кольцо на ее пальце — самое сексуальное, что могу представить прямо сейчас. Мы собираемся посетить врача в местном частном медицинском центре и, надеюсь, встретиться с акушером-гинекологом, пока будем там. Я нервничаю; пока мой мозг был затуманен виски, все казалось в порядке, но от трезвости сегодняшнего утра у меня пересохло во рту, и я чувствую беспокойство — эмоцию, которую обычно не испытываю. Лаури — настоящее крушение поезда; она в ужасе от одной мысли о встречи с врачом. Я знаю, что она счастлива о новости по поводу ребенка, но в ее глазах читается печаль о тех, кого потеряла до этого.

Когда вхожу в медицинский центр, я знаю, что моя жизнь изменится навсегда. Снова.

Лаури

«Чувствуй меня, когда я наполняю тебя своей пылью, остатками того, кем я был до того, как мои губы привели меня к твоим, они поселятся в твоих костях. Там они будут жить и там они умрут, и в них возродится новое тело: пробуждённое светом твоей души».

~ Кристофер Поиндекстер

Одиннадцать недель и три дня — вот сколько лет малышу, которого я вижу на экране рядом со мной. Маленькая фигурка в форме мармеладного человечка подпрыгивает. Когда я впервые увидела УЗИ-аппарат, мне стало не по себе, и я даже подумала сказать, что не хочу смотреть вообще, но эпизод паники прошлой ночью заставил беспокоиться, и мне нужно было убедиться, что с ребенком всё в порядке. Я вижу ужас на лице Роуэна, когда он смотрит на экран. Я знаю, что он хотел ударить врача, потому что ему пришлось меня трогать. Сейчас я чувствую себя как колесо, катящееся с холма — всё происходит вокруг слишком быстро, и я не могу остановиться.

Роуэн так сильно сжимает мою руку, что это причиняет боль; он заворожён крошечным ребёнком, подпрыгивающим на экране. Рука, на которую он вчера надел кольцо, горит там, где он её сжимает, а кольцо врезается в другие пальцы. Ребёнок всё ещё достаточно маленький, чтобы поместиться в ладонь, которую он сейчас сжимает. Я не слышу ни слова из того, что говорит врач; сейчас сосредоточена только на ребёнке и Роуэне. Я дала врачу очень краткую историю своего «здоровья», и он обеспокоен, но не слишком. Я вижу слезу в уголке глаза Роуэна, которую он быстро стирает, прежде чем кто-то успевает её заметить. Думаю, я окончательно сломала своего монстра.

Момент, когда весь мир перестал для меня вращаться, произошёл, когда мы услышали сердцебиение нашего ребёнка. Ничего больше не существовало за пределами этого звука и взгляда Роуэна, когда он встретился с моими глазами. Звук этих маленьких ударов стёр всё, что существовало до него. В те секунды я поняла, что они — всё, что мне когда-либо нужно.

Мы забрали мои витамины для беременных в аптеке по дороге обратно, и Роуэн отвёз нас домой. Думаю, мы оба были слишком ошеломлены, чтобы что-то говорить. Но нам и не нужно было ничего говорить. Когда Роуэн поцеловал меня на парковке, его поцелуй сказал всё то, что он не мог выразить словами: его страх, любовь и радость вылились в этот поцелуй. Я хочу дать ему разрешение быть тем монстром, которым он действительно является. Я собираюсь сделать это. Я не хочу этого разорванного, конфликтующего Роуэна. Мне нужен мой Роуэн — убийца, который любит меня вопреки самому себе. Нашему ребёнку нужен этот Роуэн, потому что он должен научить нашего ребёнка быть свирепым, плохим и достаточно сильным, чтобы ориентироваться в мире, в котором существует наша семья. Этот ребёнок не будет ничьей жертвой; мой ребёнок родится с убийством в своих крошечных венах.

Да, я хочу, чтобы мой ребёнок был плохим. На самом деле мечтаю, чтобы мой ребёнок стал убийцей. Это честная правда. Если бы мой отец научил меня быть убийцей, я была бы в большей безопасности, чем будучи воспитанной хорошей и милой девочкой. Этот мир сломал меня больше, потому что я была слабой; больше, чем если бы я была плохой.

Большую часть пути домой я провожу, глядя на своё кольцо, на то, как свет играет на гранях камня. Чёрное золото так подходит, а рубин — мой любимый камень, я никогда даже не говорила ему об этом, но он знал без слов. Ему лучше жениться на мне, пока я не потолстела. Мои мысли заставляют меня улыбнуться, и Роуэн сжимает моё бедро, заставляя вернуться в реальность.

— О чем думаешь? С тебя пенни. Больше, если они грязные и обо мне. — Он наконец нарушает тишину в машине, его юмор успокаивает меня — это редкость от Роуэна.

— Я думала, что тебе лучше жениться на мне, пока я не потолстела. — Он берёт мою руку и целует её.

— Я женюсь на тебе сегодня, если ты хочешь, Лаури.

— Я думала о том, чтобы были только мы, Роб, Амия и Каллум. И, конечно же, какой-нибудь священник. — Я не хочу свадьбу, как раньше — к этим идеалам много лишнего привязано, надеюсь, он согласится. Не будет белого платья или букета цветов — я не хочу всего этого, я хочу только Роуэна.

— И сколько у меня времени, прежде чем ты наберешь в весе? Я не хочу ждать, Лаури не потому, что ты можешь потолстеть, что, кстати, я сомневаюсь, а потому что я хочу, чтобы ты стала моей семьёй. Я хочу разделить свою жизнь с тобой. Всю тобой. Я никогда не собирался ждать.

Сейчас я мысленно просматриваю свой календарь.

— Следующий вторник. Я знаю, что этот день полностью свободен в наших дневниках. — Он смотрит на меня с улыбкой и странным спокойствием в этих бурных голубых глазах.

— Следующий вторник подходит. — Он произносит эти слова, сосредоточившись на дороге.

На этом обсуждение заканчивается, думаю, нам лучше сообщить остальной части нашей маленькой семьи, что мы помолвлены, а затем бросить бомбу о свадьбе во вторник. Когда мы приезжаем домой на виллу, Роуэн говорит, что мне нужно нанять дополнительного шефа в ресторан как можно скорее. Эта идея раздражает меня, но я понимаю его чрезмерную потребность защитить меня прямо сейчас. После спора я соглашаюсь, но всё равно буду работать один выходной в месяц. Мне не нужно нанимать кого-то нового, мой су-шеф прекрасен, и она справится. Я просто возьму ещё одного младшего повара из школы отеля в городе. Мне нравится давать им возможность набрать практические часы, да и стоят они недорого.

Роуэн почти сразу звонит Каллуму, а я звоню Амии, чтобы сообщить ей и Робину наши новости. Роуэн выходит наружу и садится на террасе. Я вижу его через стеклянные двери из кухни, но не могу его слышать. Его жесты руками говорят о том, что он и Каллум ведут более напряжённый разговор, чем просто новость о нашей помолвке. Каллум был замкнутым и редко появлялся последнее время. Он даже отказался от кекса от Чарли на днях. Он ведёт себя странно, и я беспокоюсь о том, чем он может заниматься. Я хорошо осведомлена о том, насколько сомнительным является его бизнес и сколько незаконных вещей он продает. Включая людей. Каллум имеет пальцы во всех гнилых пирогах, которые только может предложить Африка — карьерный преступник с кучей денег.

С другой стороны, Амия вне себя от радости и кажется вернувшейся к своему нормальному состоянию после того, как вчера вечером её горький гнев разрушил мои мечты о ребёнке. Я говорю ей, что мы не будем ждать, и она соглашается, что это хорошая идея — пожениться быстро и до рождения ребёнка. Она также знает арендованного священника, который сможет нас поженить здесь, и предлагает организовать всё для меня. Мы планируем пойти за покупками платьев в пятницу, и я заканчиваю разговор с её требованием отправить фото моего кольца.

Я отправляю ей сообщение с фотографией кольца. Она отвечает сразу же.