~ Кристофер Поиндекстер
У меня был план на сегодняшний вечер, на день рождения Лаури, не совсем продуманный, но все же план. Теперь он полностью провалился. Я думал, что она в душе, когда вернулся домой, и собирался присоединиться к ней. Вместо этого нашел пустую ванную и тест на беременность, брошенный посреди пола, словно она убежала от него с криком. Я долго ждал, прежде чем отправился на ее поиски; просто сидел там, держа его в руках, пытаясь понять, как это вообще могло случиться. Я не грущу, не злюсь и даже не радуюсь. Я напуган. Я так старался остановиться, стать для нее лучше, но это разрушает меня изнутри. А теперь еще и ребенок. Как мне быть собой и одновременно отцом? Как, черт возьми, Мик справился с этим, будучи всем сразу?
Амия только что вошла в дом; она определенно плакала. Думаю, она наконец рассказала Лаури свою историю. Это было неизбежно после того, как я объявил всем новость о ребенке. Я поднимаю взгляд через патио как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лаури пытается встать, а затем падает. Громкий стук ее тела об пол бьет меня, словно удар под дых. Паническая атака. Я думал, мы оставили это позади. Я мгновенно встаю с кресла, перелетая через Каллума, чтобы успеть подхватить ее, прежде чем успеваю подумать. Я падаю на пол патио рядом с ней, проверяю дыхание и пульс, а затем поднимаю ее обмякшее тело и несу внутрь. Черт. Я знаю, что она будет без сознания какое-то время; мне следовало быть внимательнее. Что, черт возьми, ей сказала Амия? Мое сердце замирает в груди. Надеюсь, с ней все будет в порядке; я ничего не знаю о беременных женщинах. Раньше она всегда приходила в себя после приступа, но сейчас не знаю, что делать.
Я несу ее в комнату, а за мной следует теперь уже испуганные Каллум, Робин и Амия, задавая глупые вопросы вроде:
«С ней все в порядке?» По-вашему, ублюдки, она в порядке сейчас? Их присутствие начинает раздражать меня. Я укладываю ее на кровать, проверяю пульс — он ровный — и выгоняю всех, оставляя ее отдыхать. Обычно ей требуется время, чтобы прийти в себя после таких приступов. Думаю, это был защитный механизм: ее тело просто отключается, пока она сама не будет готова справится с реальностью.
Мы вчетвером возвращаемся в гостиную, и Амия подает десерт. Атмосфера в комнате напряженная, мои друзья сейчас немного холодны. Я откидываюсь на спинку кресла. Как мой план на сегодняшний вечер мог пойти прахом? Я зол, разочарован и отчаянно хочу побыть один, чтобы просто осмыслить все, что произошло за последние несколько часов.
Каллум кладет руку мне на спину. Я знаю, он пытается без слов сказать, что все будет в порядке, но ничего не в порядке! Никто из нас не ест десерт; мы просто сидим, не произнося не слова. Каждое движение и вздох в этой тишине слышны. Я обхватываю голову руками и пытаюсь убежать от бури хаотичных мыслей в голове. Я стану отцом; теперь в ней живет частичка меня. Как Мик справлялся с этим? Серьезно, мне становится физически плохо, когда думаю обо всем, что может пойти не так. Я хочу убить кого-нибудь — совершенно неуместная реакция на то, что становлюсь отцом, но именно так я себя чувствую.
В конце концов, я произношу вслух свои мысли, мой мозг взрывается от разочарования.
— Я купил ей кольцо на день рождения, собирался сделать предложение… Теперь у меня нет шанса. Все пошло не так. — Все три пары глаз резко поднимаются и смотрят на меня так, будто я сошел с ума, а затем их взгляды перемещаются куда-то за мою спину, и я чувствую это. Я чувствую ее. Всегда. Лаури проснулась и стоит там, и, без сомнения, она услышала меня. Отвисшая челюсть Амии и их взгляды, словно они увидели призрак, — вот все, что могу видеть. Мне слишком страшно обернутся прямо сейчас; это не совсем то, как я все представлял. Лаури подходит ближе за диваном, кладет руки мне на плечи, откидывая на замшевый диван. Она наклоняется, и я чувствую ее сладкий ванильный запах. Она шепчет мне на ухо:
— Попроси меня, Роуэн. — Никто больше не слышит ее, но их взгляды буквально прожигают нас. — Но не сейчас, позже, когда мы останемся вдвоем, — заканчивает она. Я с облегчением вздыхаю, и она садится ко мне на колени. Не могу сдержать улыбку на своем лице. Ее глаза все еще тяжелы после обморока, когда она прижимается к моей груди. Эта женщина заставляет мое сердце биться сильнее.
Робин притворно зевает и говорит, что им пора уходить; Каллум улавливает намек и следует за ними. Они уходят, а я остаюсь там, где был, держа весь свой мир в объятиях. Все, что мне нужно — здесь.
Немного посидев в тишине, я поднимаю ее с колен, чтобы сделать все правильно. Я не умею делать правильные вещи, но черт возьми, если позволю себе все испортить. На губах Лаури играет сладкая улыбка, а в глазах блестит искра. Я опускаюсь на колени между ее ног и беру ее мягкие руки в свои — они такие маленькие. Я смотрю в ее карие глаза, которые рассказывают историю боли, страданий, разбитого сердца, счастья и, прежде всего, силы, которая позволила ей выжить и быть здесь со мной. Я знаю, что мы созданы друг для друга, неважно, насколько испорчены, мы работаем вместе. Я хочу, чтобы она знала, что я люблю ее, и это единственный способ, который могу придумать, чтобы показать это. Я достаю кольцо из заднего кармана. Оно совсем не традиционное, наоборот — я выбрал черное золото с глубоким красным рубином, цвета роз, татуированных на ее руках. Когда я увидел его, оно показалось мне идеальным; я решил сделать предложение, лишь увидев это кольцо в витрине магазина. Оно было точно таким же, как она — красивым, темным и светлым одновременно.
— Выходи за меня, пожалуйста, Лаури. Будь моей женой, партнером, моим целым чертовым миром. Пожалуйста, скажи да? — спрашиваю я, пока она тихо плачет, слезы текут по её щекам. — Я люблю тебя, Лаури. — Она улыбается той самой улыбкой, которая доходит до глаз, и кивает мне. Я киваю в ответ. Я приму все, что эта женщина мне даст.
— Да. Да, Роуэн. — Я надеваю кольцо ей на палец, в её глазах пляшут слезы, любовь и страх. — Я тоже люблю тебя, Роуэн. Я тоже люблю тебя. Пожалуйста, не причиняй мне боль сейчас; не причиняй мне боль, потому что я сказала «да».
После этого я несу ее обратно в комнату. Этот момент только наш, никто не может отнять его у нас, потому что он существует только для нас. Мы целуемся и касаемся друг друга, как в начале, исследуя друг друга, наслаждаясь каждым мгновением того, как мы чувствуем себя прямо сейчас. Через считанные секунды мы оба оказываемся голыми. Я никогда не устану от нее. Никогда. Сегодня ночью я хочу её всю. Я хочу попробовать ее на вкус, вдохнуть ее. Она моя, и я не отпущу ее.
Ее тело отзывается на каждое мое прикосновение, как всегда. Она выгибается навстречу мне, когда я покрываю поцелуями её тело, ее дрожь и стоны говорят, что я на правильном пути. Вечер не сложился так, как я планировал, но она сказала «да». Теперь я собираюсь показать ей, насколько сильно ее люблю. Я нежно касаюсь ее языком, и она вздрагивает от ощущений. Я занимаюсь с ней любовью ртом, пока она не достигает оргазма, извиваясь и крича мое имя между короткими вздохами. Она впивается ногтями в мои плечи, и я уверен, что истекаю кровью, и мне нравится это ощущение, как она раздирает мою кожу. Я снова нависаю над ней, и она притягивает меня ближе, чтобы поцеловать, пробуя себя на моих губах.
— Займись со мной любовью, Роуэн. Пожалуйста. — Потребность в ее голосе почти сводит меня с ума, прежде чем успеваю войти в нее. Внезапно мой мозг включается и выбивает меня из колеи.
— А как же ребенок, Лаури?
Она смотрит на меня, как на сумасшедшего.
— Все в порядке, Роуэн. Секс безопасен. — Пожалуйста, не останавливайся. Мне нужно это сегодня, мне нужно, чтобы ты овладел моим телом сегодня.
Я знаю, что она имеет в виду, поэтому занимаюсь медленным, нежным, страстным сексом с женщиной, которая только что согласилась провести со мной вечность. Я занимаюсь с ней любовью снова и снова всю ночь, пока у нас просто не остается сил. Мы засыпаем, сплетенные друг с другом, и я даже не могу представить, как когда-то спал без нее в своих объятиях.
