Мы уже довольно далеко отошли, и Амия останавливается и садится прямо на землю, так что я просто следую её примеру и сажусь напротив неё, наши задницы на пыльной земле под лозами. 

— У меня есть идея. Когда мы с Робом играем… ну, назовём это игрой. У меня есть набор стоп-слов, которые я могу использовать, чтобы замедлить процесс или полностью остановить его. Думаю, это может помочь тебе. Если чувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, можешь сказать одно слово, чтобы замедлиться, а если ты на грани панической атаки, другое слово, чтобы полностью остановить. Что касается того, чтобы сделать что-то неправильно, если ты трогаешь его член, ты не можешь сделать что-то неправильно. В этом нет ничего такого. Все мужчины любят, когда их трогают.

— А если он не остановится?

— Доверься ему, Лаури. Он не причинит тебе вреда. Он остановится. — Она почти огрызается. Замечаю, как она сразу же сожалеет о своей реакции. — Извини, я не лучшая подруга, когда дело доходит до сентиментальностей. Я знаю, что он не причинит тебе вреда, но тебе нужно сказать ему, что ты чувствуешь и чего хочешь, Лаури. Он не умеет читать мысли. 

 Я знаю, что она права.

— Спасибо, Амия. Значит, игра, да? Я бы не сказала так. — Я одариваю её глупой улыбку и поднимаю брови. Она качает головой и хихикает, прежде чем ответить.

— Лаури, я знаю, что ты не монашка, серьёзно. У нас с Робом свои вкусы, вот и всё, — она шутит, вставая и поднимая меня на ноги.

 — А по ощущениям так и есть, — шепчу в ответ, хотя не думаю, что она меня услышала.

Мы возвращаемся в амбар, где хранится моя маленькая мечта, и вскоре начинаются поставки. Мы так заняты перемещением вещей и распаковкой коробок с тарелками и стеклянной посудой, что я не замечаю, как через огромные двери входят Роуэн и Робин. Это громкий визг Амии, когда Роб хватает её сзади, привлекает моё внимание. Роуэн выбирает более мягкий подход и целует меня в висок. Мужчины приступают к работе и подключают новую звуковую систему, и вскоре мы все работаем под музыку с моего iPod. Мы вчетвером смеёмся и наслаждаемся временем, дурачась, пока работаем. Роуэн загоняет меня в угол у двери кухни и украдкой дарит довольно горячий поцелуй, от которого у меня перехватывает дыхание, и я снова краснею. Амия подмигивает мне, что только усугубляет ситуацию. Мне некомфортно проявлять нежность на публике, это заставляет немного съёживаться. В этот момент Амия объявляет, что на сегодня работа закончена, и они с Робином уходят. Остальной персонал уже давным-давно ушел.

Роуэн и я провожаем наших друзей, и я возвращаюсь, чтобы запереть амбар. Когда выключаю свет, погружая огромное открытое пространство в полную темноту, Роуэн обнимает меня сзади своими сильными руками и целует чуть ниже уха. Этот легкий поцелуй вызывает во мне что-то, чего я никогда раньше не испытывала. Раньше в животе были бабочки, но сейчас они у меня в штанах, и кажется, будто горят. В полной темноте амбара я поворачиваюсь в объятиях Роуэна и понимаю, что готова попробовать поддаться этому, до невозможности сильному, физическому влечению. Но сначала нам нужно поговорить об этом. Мне нужны правила, чтобы пережить это, если у нас есть хоть какой-то шанс.

Я утыкаюсь лицом в его сильную грудь, вдыхая его запах, и начинаю говорить. Думаю, я смогу сказать это, если он не увидит, как я краснею, как девочка-подросток. Здесь, в темноте, в моей сбывшейся мечте, моё лицо надёжно скрыто. 

— Роуэн, я готова позволить тебе прикоснуться ко мне. По-настоящему. — Теперь самое трудное.  —  Я тоже хочу прикасаться к тебе; хочу, чтобы ты показал мне, как это делается. Как доставить тебе удовольствие. Я хочу быть всем, что тебе нужно.

Он крепче прижимает меня к себе, и я слышу, как его дыхание сбивается от моих слов. Я знаю, что он хочет этого. Он ждал меня. 

— Но мне нужен способ сказать, чтобы ты замедлился или остановился, если я начну паниковать, например, стоп-слово, или что-то вроде этого.  — Последнюю часть я произношу, путаясь в словах, не переводя дыхания.

.Из него вырывается тихий смешок; это совсем не смешной момент.

 — Откуда ты знаешь о стоп-словах, дорогая? — Он притягивает моё лицо к своему, но я по-прежнему ничего не вижу, только чувствую его дыхание на своей коже. 

— Амия, — это всё, что я могу сказать. Моё сердце колотится от желания, нервов и страха, и я думаю, что оно может разорваться. 

— Теперь мне все ясно. Я хочу, чтобы ты была уверена, Лаури. Не хочу ломать тебя ещё больше. На самом деле, думаю, идея Амии хороша. Я не возьму ничего, что ты не захочешь дать мне, Лаури. — Я чувствую его губы на своих, когда он нежно целует их. — Мы будем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно, дорогая. Какие будут стоп-слова?

Как ни странно, я думала об этом весь день и уже выбрала их. Знаю, ему они не понравятся, но уверена, что они сработают. Всё ещё в темноте, чтобы не видеть его глаз, я отвечаю: 

— Сердце — чтобы замедлиться, числа — чтобы все прекратить. — Я шепчу их, чувствуя тёплое дыхание Роуэна на своей шее. У меня мурашки бегут по всему телу, пока жду его реакции. 

— Хорошо, если ты уверена в этом, Лаури. Ты действительно готова? — В голосе Роуэна слышу боль от моих слов.

Я протягиваю руку между нами, чтобы показать ему, насколько готова, и, прежде чем ответить, провожу рукой по его явной эрекции и говорю громче, чем планировала: 

— Я хочу прикоснуться к тебе больше всего на свете, Роуэн. Хочу иметь возможность заботиться о тебе всеми возможными способами. 

Он громко стонет и, схватив меня за руку, слегка уводит её, прежде чем усадить на стол позади себя. 

— Медленно, дорогая, медленно. Давай сначала заедем домой. Я хочу тебя видеть.

Он целует меня, и я позволяю его рукам блуждать по мне, не испытывая непреодолимое желание замереть, потому что знаю, что могу остановить его в любой момент. Сила, которой у меня никогда раньше не было. Я позволяю себе чувствовать всё.

Роуэн

«Имейте сердце, которое никогда не ожесточается, характер, который никогда не раздражается, и прикосновение, которое никогда не ранит»

~ Чарльз Диккенс

Если бы я мог прямо сейчас бежать домой, я бы сделал это. Мне было не по себе весь день после того, как прикоснулся к ней сегодня утром. Я чувствовал себя полным идиотом, что хоть немного надавил на нее. Чувство вины все не покидало меня, и когда она начала говорить в темноте, я был уверен, что она все остановит. Я пытался сблизиться с ней весь день, но ей некомфортно проявлять нежность при других. Она дала мне понять, что ей от этого очень неуютно. Даже перед нашими самыми близкими друзьями она не может расслабиться. Но сегодня, когда я прижал её к углу и страстно поцеловал, она не отстранилась и не замерла — все было иначе, и это заставило меня ещё больше нервничать из-за утреннего инцидента. Мне нужно научиться самоконтролю, но я мужчина, и, чёрт возьми, от ощущения её груди в моих руках в голове появлялись грязные мысли.

Я улыбаюсь, как дурак, пока мы возвращаемся домой в темноте, и только лунный свет пробивается сквозь виноградники. Амия, дорогая, ты, чёрт возьми, гений, и я тебя просто обожаю. Раньше я бывал в ситуациях, где стоп-слова были абсолютно необходимы, но никогда не думал применить их с Лаури. Дать ей такую власть надо мной, похоже, позволило ей рассмотреть возможность физической близости между нами. Похоже, ей нужен был способ остановить всё, прежде чем она могла начать. Однако её выбор слов ранил в самое сердце, но я знаю, что они привлекут моё внимание, как бы я ни был увлечён, и, видимо, это её способ справится с темной стороной во мне. Не думаю, что она каким-то образом говорила, что готова к сексу, но Лаури хочет двигаться в этом направлении, и это только начало.