— Ты уверена? Все хорошо? — Я просто киваю и притягиваю его к себе для поцелуя; теперь его руки касаются моей кожи, и мне нужен этот поцелуй, чтобы сохранить спокойствие. Я чувствую его руки, теплые и слегка шершавые, когда они скользят по неровностям и шрамам, скрывающимся под рисунками. Я знаю, что он видел меня без одежды, но ощущение его рук на такой интимной части моей кожи заставляет дрожать и с трудом дышать. Когда он проводит большим пальцем по моему соску, я выдыхаю ему в рот, а он отстраняется и просто смотрит мне в глаза, продолжая медленно исследовать мое тело. Ему нужно смотреть мне в глаза, чтобы убедиться, что я позволяю ему это делать, что не хочу, чтобы он останавливался. Его голубые глаза затуманены желанием. К моей груди никогда так не прикасались, чтобы это не причиняло боли, и ощущения, которые сейчас проносятся через меня, невероятны. Кровь горит в жилах, и я одновременно хочу большего, но и чтобы это прекратилось, я не могу этого вынести. Роуэн чувствует, что я начинаю немного напрягаться, и использует всю свою силу воли, чтобы остановиться. Я закрываю глаза, выпуская воздух, который так долго задерживала, что мои легкие горели, и он приподнимает мой подбородок, чтобы снова поцеловать меня. Я чувствую, будто каждый дюйм моего тела охвачен огнем, и хочу оставаться в этом моменте как можно дольше.

Роуэн просто прижимает меня к себе. Его терпение и самоконтроль поражают — он никогда не толкает меня дальше, чем я могу выдержать. Уверена, каждое утро ему приходится «заботиться о себе» в душе, но он ни разу даже не намекнул, что это его беспокоит. Однако это начинает беспокоить меня. Я задаюсь вопросом, действительно ли он будет ждать вечно или просто вернётся к поиску удовольствия со случайными женщинами. Я не дура, и знаю, что он был бабником; я видела, как многих из этих бедных женщин выпроваживали посреди ночи. Слышала каждую из его сексуальных авантюр, которые разворачивались в его спальне.

Он говорит, что я красива, и что будет ждать меня вечно, но я не понимаю, где та красота, которую он видит? Единственное красивое во мне — это рисунки, нанесённые на мою кожу, и они просто скрывают уродство, которое до сих пор под ней. Он постоянно пытается убедить меня, что не ищет другую женщину, что это всегда буду только я, но моя низкая самооценка заставляет сомневаться в правдивости его слов.

Мой телефон вибрирует от утреннего будильника на столике рядом с кроватью, и я знаю, что пора вставать и готовиться к новому дню. Сегодня привезут всю мебель для ресторана, и я хочу быть там, когда она приедет. Я почти без остановки работала над меню, тестируя до безупречности каждое блюдо. Открытие ресторана анонсировано через неделю, чтобы совпасть с выпуском вин этого года, и я невероятно взволнована. Я целую Роуэна в последний раз, прежде чем выкатиться из кровати. Я знаю, что он еще какое-то время не встанет, он вернулся домой только ранним утром. Я знаю, он был на работе, но мы это не обсуждаем. Он старается не говорить со мной о своей работе, никогда и ничего не рассказывая, кроме того, когда он собирается в командировку. Роуэн хватает меня за запястье и тянет к себе, так что я падаю на него, прежде чем он целует меня со всей страстью, которую сдерживал. М-м-м, так приятно, что трудно оторваться от него, чтобы пойти переодеваться. 

— М-м-м, спи, Роуэн. Увидимся позже, когда проснёшься. Найди меня в сарае. Я люблю тебя, — шепчу ему в шею, прежде чем отправиться в ванную, чтобы привести себя в порядок на этот день.

Я надеваю тёмные узкие джинсы и красивую красную майку с синими кружевами по краям, а также лаковые туфли на каблуках. Собираю свои ещё влажные волосы в небрежный пучок на макушке и добавляю милую повязку, чтобы они не лезли на лицо в течении всего дня. Бару лёгкий кашемировый кардиган на случай, если на улице ещё прохладно. У нас погода настолько мягкая, что даже зимой нам не нужна тёплая одежда, однако утром и вечером может быть холодно. Сегодня я решаю пройти километр по дороге до коммерческой части поместья вместо того, чтобы ехать на машине. Свежий воздух даёт возможность очистить голову и помечтать о том интимном моменте, который мы с Роуэном разделили этим утром. Я чувствую, как покалывает кожу в тех местах, где он касался меня, а щёки горят при одной мысли об этом. Роуэн имеет власть над моим разумом и телом, даже когда его нет рядом.

Очевидно, это всё ещё написано на моём лице, когда я вхожу в сарай и вижу Амию, держащую две чашки кофе из моей новой кофемашины. Её улыбка приветлива сейчас. Она помогала мне со всеми аспектами декора и дизайна этого проекта. Я должна была догадаться, что она будет здесь, чтобы проконтролировать доставку специально выбранных столов и стульев в стиле пикника. Она почти так же взволнована открытием, как и я.

—  Это что, румянец «я сегодня самая счастливая» на твоём лице? — спрашивает она, не заботясь о том, кто может услышать, и я краснею ещё сильнее, чувствуя, как жар распространяется по шее и лицу. Амия не знает о моих сексуальных проблемах. На самом деле, думаю, только Роуэн и Каллум знают об этом. В момент безумия решаю, что должна рассказать своей подруге, потому что мне нужно поговорить об этом с женщиной.

—  Может, немного прогуляемся и поговорим, пока не привезли мебель? — тихо спрашиваю я её и начинаю идти к огромным деревянным дверям, которые открываются на нижний виноградник.

 — Конечно. Ты в порядке? — Амия кажется обеспокоенной. Я не часто прошу поговорить, обычно слова вырываются из меня непроизвольно, но я бы предпочла бы, чтобы персонал не слышал этот разговор.

— Да, просто нужен женский совет, и это не совсем то, чем мне бы хотелось делиться с моим су-шефом. — Я пытаюсь успокоить её, пока мы спускаемся по ступенькам. Когда немного углубляемся в виноградник, я начинаю говорить.

— Амия, ты ведь знаешь, что мои шрамы достались мне от мужа, верно? Мне нужно рассказать тебе кое-что, а еще мне нужен твой совет, как поступить в данной ситуации. Так что, пожалуйста, сначала просто выслушай без осуждения. Пожалуйста, мне очень трудно этим делиться с кем-либо. — Говорю правду, глядя на неё. Когда смотрю на нее, я вижу в ней подругу, которой могу доверить всё, что угодно.

— Ренцо решил отомстить моему отцу, и женился на мне, чтобы я могла заплатить за то, что сделал мой отец. В первую брачную ночь я была девственницей, и той ночью он избил меня, а затем впервые изнасиловал. Это продолжалось восемь лет. Не буду углубляться в подробности, ты видела моё тело и знаешь, насколько всё было ужасно. Дело в том, у меня никогда не было нормального секса, или любви, называй как хочешь, меня всегда лишь насиловали. Для меня секс всегда был связан с болью, страданием и унижением. Я ужасно боюсь секса. Роуэн говорит, что готов ждать, пока я сама этого не захочу, но я не против уже попробовать, просто не знаю, как преодолеть этот последний барьер на моём пути. Я так боюсь прикосновений и близости, что это парализует. Я знаю, что ещё не готова к настоящему сексу, но хочу иметь возможность прикасаться к нему и помогать, если ты понимаешь, о чём я? — Я краснею всеми оттенками красного, и, уверена, моё лицо соответствует розам на моём обнажённом плече. Вижу, что моя подруга опечалена тем, что я рассказала, но и явно искренне удивлена моим вопросом. Её выдает дерзкая улыбка.

— О, милая, — она обнимает меня за плечи. — Во-первых, не уверена, что я лучший учитель по сексуальности, учитывая мою склонность к более экзотическим сторонам жизни, но я не могу представить жизнь без секса. Хочешь совета? Скажи Роуэну, что ты хочешь прикоснуться к нему; ни один мужчина не откажется, это я тебе обещаю. Позволь ему направлять тебя к тому, что ему нравится. — В её тоне нет осуждения, и мне хочется спросить о её комментарии насчёт экзотики, но сдерживаюсь. Лучше не знать некоторых вещей о своих друзьях.

— А если он захочет прикоснуться ко мне? Что, если я встану, как вкопанная, в тот же момент? Что, если всё сделаю неправильно, и он возненавидит это? Я умру от смущения.