Я надеваю спортивные шорты и тихо возвращаюсь в свой офис через темноту. Забираю свою окровавленную одежду и отброшенное красное кружево Лаури, кладу их в стиральную машину, чтобы уничтожить все следы дня и ночи. Устраиваюсь за своим столом — за тем самым столом, где я только что занимался любовью с женой. Весь офис пахнет ею, и мне хочется просто сидеть здесь и вдыхать её запах. Открываю ноутбук и начинаю просматривать почту, разделяя заказы от мусора. Замечаю письмо от Робина, что странно, он обычно просто звонит. Это рекомендация на услугу аренды машины. Простая записка гласит, что Лаури не должна водить машину одна в своём состоянии. Какой тактичный у меня друг — удивительно, что Амия ещё не убила его. Я обдумываю это, но Лаури может устроить огромный скандал, если я попытаюсь навязать ей няньку. Я собираюсь удалить письмо, когда что-то внутри меня заставляет волосы встать дыбом, а кожу покрыться мурашками от мысли о том, что может пойти не так. Она ужасный водитель, и я отправляю ответ, запрашивая, чтобы кто-то был прислан сюда утром, и требую назначить постоянного водителя для моей жены немедленно.

Я иду в пустую кухню, и делаю себе кофе; изо всех сил стараюсь хотя бы немного отказаться от виски. Хватаю её ключи от машины с крючка, чтобы запереть их в офисном сейфе. Я знаю, что она разозлится и поедет сама, лишь бы устроить скандал. Робин прав — мне нужно, чтобы она была в безопасности, даже если Лаури злится. По крайней мере, она в безопасности. Пока я заканчиваю принимать и отклонять заказы на следующие несколько недель, я слышу:

— Привет, Роуэн. Как дела? — спрашивает он, притворяясь, что полон энтузиазма.

— У меня дела лучше, чем ты выглядишь, Кэл. Что там у тебя происходит? Я беспокоюсь за тебя.

 Он громко вздыхает, даже не пытаясь ответить, откидывается на спинку стула, и я вижу его неопрятную бороду и волосы, которые выглядят ещё хуже, чем обычно.

— Мой пацан мертв, Роуэн. Мертв, а не просто исчез. На этот раз он связался не с теми людьми. Нил теперь здесь главный и пытается разгрести этот бардак. Скажем так, в том контейнере, который мы уничтожили, был чей-то очень ценный груз. Парень был чертовым идиотом.

Я сглатываю, проводя рукой по своим всё ещё влажным волосам. Я отправил тот контейнер на дно океана. 

— Насколько всё серьёзно, Каллум? Насколько я в опасности? — Я стараюсь сохранять спокойствие, понимая, что это не его вина. Чувствую, как моя нога начинает нервно постукивать, а мышцы плеч напрягаются.

— Скажем так, дочь очень богатого араба была похищена людьми моего отца и загружена в тот контейнер. И когда он не дал моему отцу то, что он хотел, она заплатила цену. Вот опять — кто-то заплатил цену. Чёрт возьми, это конец. 

— Каллум, молись, чтобы этот конец не оказался на моём пороге, или я, блять, убью тебя. — Мой гнев уже на грани, я готов взорваться прямо через экран. 

— Роуэн, никто не знает, что это ты сделал. Я всё повесил на твоего помощника, который уже давно мёртв. Никто здесь даже не верит, что ты всё ещё жив, и это к лучшему. Нил разбирается с этим, но я не могу вернуться домой. Этот парень знает, что это я отдал приказ потопить контейнер. Я практически мёртв, пока он и его братья не будут уничтожены. 

— Каллум, ты тупой уёбок. Во что ты ввязался с этими людьми?

Он меняет тему, сжимая свои волосы в кулаке, явно раздражённый. 

— Как Лаури? Я получил очень злобное сообщение от неё сегодня, она говорила, что нуждалась во мне. — Я знаю, она всё ещё злится, что он пропустил свадьбу, так что не удивлён, что она накинулась на него. Её перепады настроения сейчас немного на грани биполярного расстройства.

—  Она в порядке, мы в порядке. Думаю, она всё ещё злится, что тебя не было. 

 Он откидывается на спинку стула и выдыхает. 

— Это выглядело серьёзнее, Роуэн. Я не готов даже пытаться объяснять это дерьмо ей или кому-либо ещё, прости. Но если хочешь, можешь рассказать ей, что происходит. Она мне не безразлична. И мне жаль.

Я знаю, он был раздавлен тем, что пропустил нашу свадьбу. Ему было больно от того, что она так злилась на него. Я тоже был зол. Лучший день в моей жизни, а самый близкий человек, который был мне как брат, свалил из страны.

Мы прощаемся, и я выхожу из Skype. Хочу пойти и прижать свою жену, хочу её всё больше с каждым днём. Я больше не жажду уколов Роба так сильно, как жажду её прикосновений, её тела, всю.

Я сбрасываю шорты на пол и ложусь рядом с голой женой, затем притягиваю её к себе. Её запах наполняет мои лёгкие, когда вдыхаю её, и сон быстро уносит меня.

***

—  Стоооооооооооооп, пожалуйста, остановитесь. Пожалуйста, не забирайте это у меня. Стоооооооооооп. 

 Меня разбудил крик Лаури, которая кричала во сне. Все ее тело было мокрым от пота, мышцы напряжены, она дергалась и продолжала кричать. Я никогда не видел ее в таком состоянии. Ее иногда беспокоят кошмары, и иногда они будят ее, но сейчас это было просто безумием. Я обнимаю ее дрожащие руки и пытаюсь успокоить, шепча ей на ухо, чтобы медленно и мягко разбудить ее. Мое сердце все еще колотится от испуга, вызванного ее криками, которые вырвали меня из сна. Она постепенно успокаивается, и крики переходят в всхлипывания. Я отбрасываю ее волосы с лица, только чтобы встретиться с ее пустым взглядом и щеками, мокрые от слез. Она прячет голову у меня на груди и шепчет: 

—  Прости, — прежде чем снова засыпает. Теперь я окончательно проснулся. Эта беременность заставляет ее вспоминать множество ужасных рассказов о ее браке с Ренцо, и я беспокоюсь за ее рассудок. Она кажется немного хрупкой. Все это может быть чересчур для нее и слишком быстро. — Ты нужна мне, Лаури; я никак не справлюсь в одиночку, мне нужна вся ты, пожалуйста, не теряй рассудок сейчас.

Я пытаюсь заснуть, но просто лежу без сна, ожидая восхода солнца. Когда наступает рассвет, я поднимаюсь наверх в спортзал и выпускаю весь гнев и разочарование из-за того, что Каллум нас покинул, и из-за кошмаров Лаури старым добрым способом. Я заставляю свое тело работать на пределе, выжимая пот из каждой поры, пока его не останется совсем. Мои мышцы скованы, напряжены и болят, сердце бешено колотится, а кожа липкая от пота.

Через два часа спускаюсь вниз, а Лаури готовит вафли на кухне, и запах стоит божественный. Вид ее на кухне в одной из моих рубашек делает меня счастливым, и я сажусь на табурет у стойки, пока она готовит. Лучше расскажу ей о водителе, но она будет в ярости. Я глубоко вдыхаю и просто выпаливаю: 

— Я нанял тебе водителя, не хочу, чтобы ты ездила одна во время беременности. — Я засовываю кусок вафли, который она только что положила передо мной, в рот, обжигая язык, чтобы не почувствовать вкус остального. 

— Хорошо. — Я получаю однословный ответ, но не тот едкий, которого ожидал. Я поднимаю брови. Хорошо. Никаких споров, просто «хорошо». 

—  Хорошо? Ты не злишься? — Я просто обязан спросить, потому что прекрасно знаю, что позже за это можно поплатиться. 

— Нет. Ты прав, он может возить меня на моей машине, я не собираюсь разъезжать на каком-то черном монстре. — Это было проще, чем я ожидал. У меня есть ощущение, что позже может случиться взрыв или какая-то отсроченная реакция, потому что это казалось слишком легко.

Каллум

«Наши воспоминания заперты в наших головах: хорошие — как младенцы в своих кроватках, плохие — как дикие звери в крепко запертых клетках — они будут рычать вечно».

~ Кристофер Пойндекстер

Я сижу, сгорбившись, на кухонном столе в грязной маленькой квартире, где мой сводный брат Нил спрятал меня. Только что говорил с Роуэном по Skype, и он в ярости из-за того, что вообще оказался замешан в этот бардак. И я его понимаю.

На этой неделе мы нашли моего отца. Вернее, его нам прислали. По частям, упакованным в коробки и доставленным в его офисное здание в течение нескольких дней. Не хватает места в желудке для таких вещей. Я не такой, как Роуэн. Смерть, трупы, кровь, жестокость и отнятие жизней — это не про меня. Мои наркотики и так убивают достаточно людей, чтобы совесть мучила меня. Я никогда не смогу быть тем, кто ставит точку. Должен бы злиться из-за смерти отца, его убийства или чего бы то ни было, но сейчас я равнодушен. Отец всегда был мной разочарован, поднимал планку каждый раз, когда я ее достигал, и никогда не доверял мне, потому что моя мать была такой, какой была. Меня выдернули из Южной Африки быстрее, чем я успел моргнуть, как только выяснилось, что отец пропал, и мое участие всплыло наружу. Я ненавижу это место. Серьезно, чертовски ненавижу его. Мне не хватает солнца, чистого воздуха и моря. Даже этих грязных бандитов, с которыми приходилось работать. Но больше всего мне не хватает Роуэна и Лаури. Дело в том, что это всегда было частью плана, и я не буду здесь вечно. Даже на пару дней.