Я опустошаю стакан виски, наслаждаясь его жгучим вкусом, хватаю свою сумку и стремительно выхожу к машине, чтобы выполнить работу, которую слишком долго откладывал. Я не возвращаюсь, чтобы поговорить с ней; мои действия скажут ей больше, чем любые слова, которые могли бы сейчас вырваться из моего глупого рта. Мне нужно просто быть собой. Монстром. Плохим парнем. Убийцей. Я могу быть плохим человеком и при этом хорошим мужем и отцом. Я должен быть всем сразу. Этот маленький сердечный ритм, который я слышал сегодня, — всё, что мне нужно, чтобы всё исправить. Если не буду собой, мой ребёнок может стать ею. Она хочет, чтобы наш ребёнок был похож на меня. При мысли о том, что это значит, я чувствую тяжесть в груди: я вложу пистолет в руки своего ребёнка и научу его нажимать на курок, ничего при этом не чувствуя. Я сделаю из своего малыша холодного убийцу, но также научу его любить кого-то. Я с трудом сглатываю, включаю музыку на полную громкость и выезжаю за ворота поместья.

Поездка в город кажется сегодня бесконечной. Я начинаю думать, что, возможно, мне следовало поговорить с ней перед тем, как уехать, но я не мог. Мой телефон вибрирует от входящего сообщения, и без всяких раздумий я достаю его, чтобы проверить. Моё сердце начинает биться чаще, когда вижу номер Лаури на экране iPhone.

 «Прости, что кричала. Я люблю тебя, Роуэн. Ужин в холодильнике».

Она извиняется? Чёрт, я так рад, что она ворвалась туда и привела мою голову в порядок своим криком. Я не знаю, что пытался доказать и кому, но это была ужасная идея. Я думал, что если цифры исчезнут или хотя бы станут реже, она действительно рассмотрит моё предложение. Я не учёл, что она будет угрожать забрать своё «да» менее чем через двадцать четыре часа, потому что я перестал убивать людей ради работы. Женщины — это сложно. Жаль, что кто-то не объяснил мне это гораздо раньше.

Сейчас я в Кэмпс-Бэй, где живут и проводят отпуск богатые люди в Кейптауне. Это «место», где происходят все «дела». Здесь полно молодых богатых задир, в основном. Моя цель — молодой выскочка, который должен Каллуму кучу денег за его развлекательные фармацевтические товары, любитель вечеринок, живущий за счёт папочкиных денег и тратящий их с размахом. Однако, похоже, папочка наконец урезал своего идиотского сына из-за его распутного поведения. Каллум отправил им несколько сообщений с требованием оплаты. Папочка сказал «нет», теперь сынок умирает, и он всё равно заплатит, потому что пока я здесь, его милую старшеклассницу-сестру забирают для ночёвки в грязном отеле. Я наблюдаю, как он выпендривается перед друзьями в местном баре, пьёт коктейли. Какой уважающий себя мужчина пьёт коктейли? Пиво или виски — вот единственные два допустимых напитка для мужчин. Если там есть фрукты, ты либо гей, либо девушка.

Я паркую машину вдоль пляжа, беру свою сумку и иду пешком несколько кварталов до его шикарной квартиры на скале. Всё белое, блестящее и фальшивое. Выключаю свет и сажусь ждать, пока он вернётся домой. Мне нравится это тихое время. Когда могу увидеть, кто моя жертва и почему она оказалась в ситуации, где ей суждено умереть. Этот парень должен Каллуму почти два миллиона рандов. Это много денег, чтобы просто нюхать дым и глотать наркотики. Наркотики делают тебя глупым и бедным. И чаще всего мёртвым.

Проходит много времени, пока я жду, приводя голову в порядок. Мне это нужно. Мне нужно пролить кровь, наблюдать, как гаснет свет в его глазах, мне нужно снова обрести свободу. Мне нужно на короткое время контролировать всё; мне отчаянно нужна власть, которую я получаю от убийства кого-то. Сегодня подошёл бы любой.

Я слышу, как ключ поворачивается в замке около 11 вечера. Вижу его силуэт и бедную девчонку рядом с ним. Громко говорю, когда он закрывает за собой дверь:

— Отправь девчонку домой и сядь. Не делай ничего глупого, иначе я убью и её. Принцесса, просто уходи, сейчас же. Оставь свой телефон на столе и не будь глупой, уходи. Я исчезну, прежде чем ты успеешь закричать о помощи. — Она застыла на месте, и я понимаю, что она не собирается уходить, ради всего святого. Я поднимаюсь, швыряю красавчика на диван и хватаю его Барби за руку, оставляя синяки на её искусственной загорелой коже, затаскиваю её в гостевой туалет и запираю снаружи. Кто-нибудь найдёт её так или иначе. Она не сможет меня опознать — здесь слишком темно.

— Давай немного поговорим, наедине. — Я машу пистолетом перед его лицом. — У тебя есть деньги для Каллума? — Даю парню шанс. Он качает головой, слишком напуганный, чтобы говорить со мной. — Как я и думал. Тогда возьмём их у папочки. — Я вижу, как он снова качает головой, глядя в пол. Он знает, что его отец перекрыл ему бесконечный поток наличных. — Твоя сестра у нас; он заплатит нам, что бы ни случилось. Похоже, он действительно её любит.

Я связываю его руки и ноги кабельными стяжками, чтобы он не мог убежать. Он немного сопротивляется, однако парень пьян и слаб. Я хочу услышать, как он кричит, поэтому не беспокоюсь заклеивать ему рот. Никто не слушает, кроме меня, ну и его Барби в туалете. Он больше не сопротивляется, не пинается и не паникует. Он точно знает, чем это закончится. Он понял это, как только я заговорил. Он слишком долго убегал и избегал Каллума, и рано или поздно это должно было его догнать.

Я достаю свой любимый нож из сумки. Мне это нужно сегодня. Кровь, грязь, беспорядок и сырость. Сначала вонзаю нож ему в бедро. Он визжит, как маленькая девочка, и я улыбаюсь, видя, как красное пятно расползается по его дизайнерским джинсам. Мой пульс учащается. Его глаза полны ужаса, но ужас всё ещё жив. Я только начинаю, парень. Я вонзаю нож в мягкую плоть его бока, чуть ниже рёбер, убедившись, что попал по органам как следует. Он снова визжит, и потом это проходит — борьба, жизнь в его глазах угасает, и он тихо умоляет меня просто убить его. Так я и делаю. Я наношу два глубоких удара ножом прямо между рёбер в его сердце. Кровь растекается по его белому стерильному полу, и я перешагиваю через неё, чтобы взять свою сумку. Я слышу приглушённые рыдания девушки в ванной. Наверное, она думает, что я собираюсь убить её. Я убиваю только тех, за кого мне платят, никаких дополнительных жертв. Это единственный способ контролировать себя, чтобы не убивать каждого, кого встречаю на пути. Это должна быть просто работа.

Я звоню Каллуму из машины; он сразу отвечает, как всегда. 

— Роуэн. Работа сделана? Ты послал кого-то? — Мы немного повздорили об этой работе ранее, я сказал, что пошлю кого-то другого сделать это. — Сделано. Я сделал это. Я снова в деле, Каллум. — Он молчит; я знаю, что Каллум на том конце, но не знает, что сказать. Он пытался помочь мне последние несколько месяцев, пытался понять, что я делаю. Но в глубине души он знал, что это медленно убивает меня. 

— Спасибо, Роуэн. — Это всё, что я слышу, прежде чем он вешает трубку. Последнее время наши отношения напряжены. Я знаю, что он в каком-то бедственном положении, но он продолжает это отрицать и продолжает бизнес как обычно. Я слишком хорошо его знаю, чтобы позволить этому сработать, и постоянно указываю ему на это. Сегодня он бросил мне это в лицо и назвал меня на мои проблемы. Забавно, что и она, и он сделали это в один день. Может быть, они в сговоре?

Теперь я хочу вернуться домой к Лаури. Я всё ещё не могу поверить, что она станет моей женой. Убийство этого молодого дурака восстановило мой баланс, починило меня. Я больше не на грани. В следующий вторник я женюсь на хорошей женщине — что-то, о чём всю жизнь клялся, никогда не произойдёт, — и я стану отцом. Сегодня я увидел своего ребёнка. Я не так сломан, как думаю; мне кажется, я наконец-то цел.

Я отправляю Робину сообщение, чтобы он знал, что завтра я приду. В моей груди жжёт при мысли о том, как его игла вырежет новое число в моём сердце, и я чувствую удовлетворение и спокойствие, которое мне необходимо.

Я принимаю душ в своей старой комнате, когда прихожу домой. Не хочу заносить кровь и грязь своей работы в нашу комнату. Горячая вода смывает весь день, когда чувствую, как её руки обвивают меня сзади, а её обнажённое тело прижимается ко мне.