Сегодня вечером я готовлю ужин в честь завершения моих татуировок. Я пригласила Робин и Амию присоединиться к нам троим, и с нетерпением жду этого. Вчера я обедала с Амией, и она сказала, что они никогда не были в поместье Роуэна, видимо, он был отшельником. Меня с легкостью можно было обвести вокруг пальца: я видела, как за моим окном поджидал водитель в костюме, который привозил женщин домой, а потом увозил их посреди ночи. Мне также приходилось слышать его дикие, громкие и несколько неприятные сексуальные выходки через стену, разделяющую наши комнаты. Я обратила его тактику против него самого и просто включила музыку так громко, чтобы не слышать их. Я мельком видела несколько презренных лиц, когда их отправляли собирать вещи после того, как использовали и, судя по звукам, издевались над ними. Не удивительно: у доброго лорда Роуэна есть на что посмотреть, и он вскружит голову любой женщине. Он даже заставляет подростков поворачивать головы в его сторону. Его темные волосы, задумчивые голубые глаза и тело, которое не могло бы стать более твердым, даже если бы он попытался, в сочетании с этими татуировками, на которые вы не сможете не смотреть. А уж если он откроет рот и заговорит серьезным сексуальным ирландским голосом, любая растает. Я, да, вы не ослышались, часто ловлю себя на том, что пялюсь на него. Мне стало легче не попадаться ему на глаза, но я все равно смотрю. Несколько раз испытывала странный приступ ревнивого гнева, когда видела или слышала его с другой женщиной. Я быстро напомнила себе, что, может, и живу здесь, но Роуэн мне не принадлежит. На самом деле уверена, что он никогда никому не будет принадлежать, он использует их и отсылает, и никогда одна и та же женщина не приходит дважды. Пожалуй, так будет лучше. Никто не заплатит за ту жизнь, которую он выбрал, никто не приблизится настолько близко, чтобы причинить боль, и он защищает их таким образом. К тому же кто может любить убийцу? Он никогда не изменит того, кем или чем он является.
Амия несколько раз предлагала мне попробовать найти мужчину. Я не хочу, чтобы она знала, что я до ужаса боюсь прикосновений и что мысль о сексе меня парализует. Поэтому я просто отмахиваюсь от нее и говорю, что не готова к свиданиям или жду кого-то особенного. Она иногда верит в это, но я знаю, что она не бросит это занятие, пока я действительно не проявлю интерес к мужчинам. Однажды она спросила меня, предпочитаю ли я девушек. В результате я поперхнулась вином, пытаясь сдержать приступ смеха. Я точно не люблю девушек; считаю, мне просто не нравятся те, кто подходит ко мне достаточно близко, чтобы дотронуться. Я рада, что мои друзья здесь, чтобы поесть моей еды в моем доме.
Кухня наполнена ароматами свежеиспеченного хлеба, который уже остывает, и соуса из морепродуктов для свежей пасты. Я в раю, потягиваю вино и танцую на кухне под любимые песни на iPod, которые у меня в ушах. У меня есть идея превратить один из старых сараев в поместье в ресторан, который будет открываться по выходным, но я еще не обсуждала эту тему с Роуэном. Я посоветовалась с Амией, и она считает, что это будет здорово, но я еще не до конца верю в себя. Мне просто нужно чем-то заниматься, и мне становится скучно от нахождения дома. Я хочу заниматься тем, что мне нравится. Я люблю готовить; мне нужно иметь какую-то цель, чтобы продолжать, иначе сойду с ума.
Мои идеально нарезанные феттучини готовы к отправке в кастрюлю, как только придут гости, а я работаю над шоколадным десертом, который, я уверена, может вызвать сахарную кому. Я накрыла стол во внутреннем дворике на вечер, я люблю есть там на свежем воздухе, это просто идеально с видом на виноградники, уходящие на многие мили. Сумрачное вечернее небо над долиной так красиво, что я могла бы теряться в нем каждый день. Я влюблена в долину Франсшук и думаю, что останусь здесь навсегда. Возможно, Роуэн со временем не согласится, но пока я дома и собираюсь наслаждаться каждой минутой пребывания здесь. Я уже собираюсь нарезать тарелку антипасто для сегодняшнего итальянского пира, когда вижу в окно кухни, как машина Роуэна въезжает на подъездную дорожку, а следом за ней — рев несносного «Мерседеса» Каллума. Мужчины дома, и я уверена, что Роб и Амия не заставят себя ждать, так что достаю наушники и приступаю к ужину. У меня сегодня исключительно хороший день, и я очень хочу показать Робину, как много значит моя татуировка, а лучший способ, который я знаю, — это вкусная еда, приготовленная от всего сердца.
Ребята вваливаются через кабинет Роуэна. Я никогда туда не захожу; просто не хочу туда заходить — это место, где он работает, это его пространство, я вторглась в его дом, но офис кажется каким-то священным. Сама мысль об этом немного пугает меня, но в то же время напоминает о моем отце и его кабинете, поэтому я держусь подальше. Они оба вторгаются в мою кухню, пытаясь ковыряться в еде, и мне приходится несколько раз отмахиваться от их рук, прежде чем Кэл целует меня в щеку и приветствует дружеским объятием. Я все еще напрягаюсь от его прикосновений. Знаю, он пытается отвлечь меня, чтобы Роуэн мог украсть кусок хлеба. Может, они и взрослые, но вместе похожи на мальчишек-подростков.
— Прекратите, вы двое, у нас сегодня гости, — говорю им двоим, пытаясь отпихнуть. Они добираются только до другого конца острова, но, по крайней мере, до еды им пока не добраться. Роуэн наливает им по скотчу и наполняет мой бокал вином, пока они наблюдают за тем, как я готовлю. Глаза Каллума изучают мои разноцветные руки, когда он прерывает мою готовку.
— Итак, наконец-то все готово, мы когда-нибудь увидим еще что-то, а не только эти руки? — Каллум говорит сквозь шум моей стряпни, ему так хочется увидеть остальные части рисунка.
Розы, покрывающие мои плечи и верхнюю часть руки, переплетаются с черной филигранью, которая соединяет их со всеми остальными аспектами татуировки. На груди у меня сердце, почти как у Роуэна, но оно пустое. Единственное место, где еще видны мои шрамы, как бы символизирует, по словам Робин, шрамы, которые находятся внутри, как окно в мою боль. На позвоночнике и части спины потрясающие колибри, окруженные самыми яркими цветами, а по бокам, соединяясь спереди и сзади, вьется такая же черная нить. На животе сотни маленьких детализированных бабочек ярких цветов поверх черной филиграни. Филигрань спускается по бедрам и прерывается лишь несколькими маленькими ласточками, выполненными в черно-сером цвете. Я влюблена в него и каждый день вижу какие-то новые детали. Но я еще не готова к тому, чтобы кто-то еще увидел это. Амия видела кое-что из этого, потому что она сидела и болтала со мной, пока Робин работал. Никто из них никогда не спрашивал, где и как я получила свои шрамы, и не думаю, что Роуэн им рассказывал. Я просто качаю головой на просьбу Каллума и показываю ему палец для убедительности.
— Пока нет, Кэл, я еще не готова. — Он не спорит, просто продолжает, как будто его это не беспокоит, но я-то знаю, что беспокоит. Может, он и мой кузен, но он все равно мужчина, и обнажать перед ним свою плоть мне более чем неудобно. Поскольку моя кожа покрыта искусством, я никогда не чувствую себя полностью обнаженной, словно у меня есть дополнительный слой собственной защиты, но я не собираюсь обнажатся перед кузеном. Это как-то странно.
Мои мысли прерывает звонок в ворота: Робин и Амия пришли. Роуэн идет открывать ворота, а я наношу последние штрихи на ужин, чтобы поприветствовать их, когда они войдут.
Амия встречает меня на кухне, крепко обнимая и протягивая бутылку вина. Она выглядит, как обычно, собранной и сексуальной, и я вижу, что все трое мужчин смотрят на нее. Они могут быть такими извращенцами. Ее очень сексуальное приталенное платье обнажает плечи, а черные волосы уложены в очень сексуальный хвост. Уверена, что больше всего они слюнки пускают из-за сексуальных красных туфель на каблуках, которые делают ее ноги похожими на конфеты. Робин целует меня в щеку и приветствует, когда я снимаю фартук, и мы выходим из кухни, чтобы посидеть на террасе. Вечер прекрасен: пасмурное небо скрывает звезды, и лишь вдалеке виднеется несколько мерцающих огоньков наших дальних соседей. Я подаю антипасто на диванах, которые стоят по бокам патио, а мы все перебираем закуски и болтаем о всяких пустяках. Робин спрашивает Роуэна о винном бизнесе, и я не могу удержаться, чтобы не поперхнуться вином. Роуэн понятия не имеет, он даже не пьет вино, а я за последние несколько месяцев успела познакомиться с нашим поместьем и ежедневным управлением им, и мы неплохо справляемся, если можно так выразиться. Впрочем, Роуэну наплевать, лишь бы все работало, а оно, похоже, работает. У нас очень талантливый управляющий, молодая женщина, которой есть что доказывать, и, похоже, она именно это и делает. Робин просто издевается, но мы все смеемся. Я встаю, чтобы убрать со стола тарелки, и Амия помогает мне отнести их на кухню. Ее каблуки щелкают по шиферу, когда она идет за мной в дом.
