— Скажи мне, принцесса, я хочу, чтобы ты сказала, что хочешь, чтобы тебя трахнули прямо сейчас. — Я рычу ей в ухо, требуя, чтобы она поторопилась.

— Трахни меня, пожалуйста, пожалуйста, просто сделай это уже. — Она умоляла меня, задыхаясь и пылая от желания. Это заставило меня напрячься еще сильнее. О, я определенно нуждался в этом.

Я провожу руками по задней поверхности ее точеных бедер и снова натыкаюсь на ее увлажненную киску. Обеими руками я срываю с нее нижнее белье, вызывая вздох из ее маленького грязного рта. Рукой вдавливаю ее голову в сиденье. Она закрывает большую часть ее милого личика, и я затыкаю ей рот. Другой рукой я медленно провожу пальцами по ее горячей маленькой киске. Черт, она вся мокрая и явно наслаждается моими прикосновениями. Я вынимаю палец, и она слегка стонет, я только сильнее надавливаю на ее головку, одновременно ослабляя ремень и штаны, освобождая свой член из заточения. Прежде чем моя маленькая куколка Барби успевает понять, что ее поразило, я вхожу в нее по самые яйца. Я прикрываю ей рот рукой, оценивая звуки, которые она уже издает, пока приспосабливается к вторжению моего члена. Не давая ей времени на раздумья, я начинаю сильно входить в нее, удерживая ее маленькие бедра свободной рукой. Я чувствую, как она бьется в конвульсиях на моем члене, и понимаю, что для того, чтобы заставить эту малышку мурлыкать, понадобится совсем немного. Я трахаю ее сильнее, прижимая к боковой стенке сиденья автомобиля, ее колени бьются о подножки. Это, я уверен, оставит след. Я вижу слезы в уголках ее глаз, и это выводит меня из равновесия. Я наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Кончай, маленькая принцесса. Кончи следом за мной.

И она кончает. Отзывчивая малышка. Когда чувствую, что оргазм захлестывает ее, я вырываюсь и кончаю на всю ее маленькую сладкую попку. Мне нужна была эта разрядка, это чувство контроля и удовольствия. Я отпускаю ее лицо, когда уверен, что она замолчит. Я стягиваю юбку с ее покрытой спермой попки и открываю дверь гаража. Я оставляю ее стоять там, пока застегиваю молнию и вхожу в свой кабинет через дверь внутри гаража. Водитель отвезет ее домой. Мне нравится выражение ее лица, когда она понимает, что я только что использовал ее. Я использовал ее сладкое тело для себя, и ей это понравилось. Шлюшка.

Я вхожу в дом из гаража в свой кабинет. Раньше это была гостиная с телевизором, но я не мог работать в офисе Мика, поэтому занял это место, и мне нравится, что я могу заходить сюда из гаража. Моё новое тату проступает сквозь рубашку, и я чувствую, как она становится мокрой на плече и по правой стороне спины. Кажется, Робин сегодня немного увлекся.

Меня мгновенно ошеломил запах еды, хорошей еды, настоящей домашней еды. Она готовит. Я не хочу мешать ей, поэтому остаюсь в кабинете до тех пор, пока могу. Снимаю свою грязную рубашку и сажусь за письменный стол, открываю несколько писем и отвечаю на них, пока просто не могу больше ждать, мой желудок урчит от голода при запахах, доносящихся из кухни за моей дверью. Я не ел со времени завтрака с Каллумом и умираю от голода.

Я тихонько открываю дверь и выхожу на кухню, Лаури меня не видит, она танцует и переворачивает блинчики, думаю, музыка настолько громкая, что ничто не может ее потревожить. Я облокотился на островок и наблюдаю за ней; удивительно наблюдать на кухне за этой девушкой. Она не обращает внимания на то, что только что произошло в гараже. Эта мысль заставляет меня слегка улыбнуться, мне это было необходимо. Я снова чувствую себя самим собой.

Вспоминаю, как она готовила в кулинарной школе, и моя улыбка становится еще шире. Все-таки она не совсем потеряла себя.

Из моей малоиспользуемой кухни доносятся потрясающие запахи, и я удивляюсь, как она вообще нашла, что-то для готовки. Она потягивает бокал вина из нашего поместья — оно не ужасное, и мы действительно зарабатываем на нем деньги. Ее губы идеально держатся на краю бокала, когда она пробует вино цвета крови, и я почти вижу, как оно течет по ее горлу, как Лаури откидывает голову назад, чтобы достать последнюю каплю. Моя улыбка не исчезает, пока я смотрю, как она извивается и танцует, готовя от всей души. Она еще не заметила меня, и я получаю огромное удовольствие от этой ее стороны. Я вижу, как ее облаченное в одежду тело двигается так, словно оно совсем не сломано, и поражаюсь тому, насколько она на самом деле сильна.

Не сломлена.

Ее глаза встречаются с моими, когда она роняет блинчик на пол. Она улыбается и поднимает его, бросая в открытое мусорное ведро. Я не могу стереть улыбку со своего лица, да и не хочу. Она потрясающая.

Лаури наливает еще теста в сковороду, ничуть не обеспокоенная моим присутствием, и просто продолжает готовить. Говорить бессмысленно, музыка слишком громкая, чтобы услышать что-то еще, поэтому просто стою и смотрю на нее еще некоторое время. Ее плавные движения и абсолютная уверенность в себе так полярно противоположны той женщине, которая всего несколько часов назад разлетелась на тысячу кусочков на полу моей спальни. Меня привлекает эта женщина, которая танцует по моей кухне со сковородкой в руках. Я обхожу остров, чтобы присоединиться к ней на кухне, может быть, я смогу помочь. Кого я обманываю, я ни черта не умею готовить, она сама так сказала. Но почему-то хочется быть ближе. Как только вхожу в ее пространство, она застывает и прекращает танцевать. Я испортил момент, я чертов идиот. Она убавляет музыку, чтобы можно было говорить.

— Могу я помочь? — Я глупо спрашиваю, не зная, что еще сказать, и она разражается смехом, тем же самым, что и в день ее приезда, — поистине прекрасный звук. Она лишь качает головой. Наверное, я ничем не могу помочь. Я смеюсь вместе с ней и прислоняюсь к раковине.

— Нет, я почти закончила, Роуэн. Скоро сможем сесть и поесть настоящей еды.

Она заметила, что я без рубашки, и теперь ее глаза прикованы к моим татуировкам и груди. Она качает головой, снова встречаясь со мной взглядом:

— Садись, я сейчас принесу еду. Ты вернулся домой раньше, чем я думала, но макароны уже готовы. — Она указывает на маленький столик под окнами, уставленный бокалами и всем остальным.

Я подхожу и сажусь, не сводя с нее глаз ни на секунду. Я ожидал найти ее там же, где оставил сегодня утром; когда видел ее вчера вечером, она казалась не подлежащей восстановлению.

Я чувствую себя немного голым без рубашки, но не могу заставить себя оставить ее и пойти за ней. Надеюсь, она не чувствует на мне запах секса, потому что я все еще чувствую запах Барби. Ее тошнотворно сладкий парфюм висит на мне, цепляясь за кожу. Я хочу в душ, но еще больше — есть. Мой желудок снова громко протестует из-за пустоты. Ее глаза поднимаются на меня, и она хихикает. Я очень голоден.

Элия приносит на стол две тарелки с макаронами и садится напротив меня. Запах изумительного свежего соуса заполняет мои ноздри, и я внезапно становлюсь еще более голодным. Я наливаю вино в оба наших бокала.

— Боже, как вкусно пахнет, умираю с голоду. Спасибо. Ты знаешь, что выглядишь потрясающе, когда готовишь. — Ее взгляд пробегается по всему моему телу, но не останавливается на моих глазах. Я вижу, как она сканирует каждый дюйм тату. Я кашляю, чтобы привлечь ее внимание. Эта женщина заставляет меня стесняться, и это сбивает меня с толку.

— Прости, мне в удовольствие, просто я подумала, раз ты не умеешь готовить, то я лучше сделаю это, пока мы оба не умерли с голоду. — Она удивляется, когда я смеюсь над ее ответом. Не в силах больше ждать, я беру вилкой горячую пасту и начинаю есть. Это так вкусно, о Боже, я действительно не умею готовить, но это потрясающе. Она еще не откусила ни кусочка, когда понимаю, что девушка все еще смотрит на меня. Ее ореховые глаза прикованы ко мне, ее лицо ищет ответы на моей коже, она крутит волосы между пальцами, а затем заправляет их за ухо. Я должен заставить ее остановиться, чувствую себя странно, и это пугает.

— Может, мне... пойти надеть рубашку, чтобы ты могла съесть эту потрясающую еду, которую ты нам приготовила? — Она краснеет, и мне так хочется посмеяться над ней прямо сейчас, но наслаждаюсь тем, как заставляю чувствовать ее неловко. Она откусывает кусочек еды и не обращает на меня внимания. Но я вижу, как шестерёнки крутятся в ее мозгу в этих потрясающих лесных глазах.