— Это такая мелка месть. Попытка поддеть тебя. Я что-то подобного и ожидал.

Коста повел меня к экипажу, что застыл на краю разбитой дороги.

— На ремонт уйдут все наши деньги. Что делать? Устроить благотворительную ярмарку? Можно еще разослать слезные письма, с просьбой о помощи, — усмехнулась я.

— Не нужно ничего делать!

Констанс остановился возле экипажа и распахнул передо мной дверь. Но я резко повернула в голову, заглядывая ему в глаза.

— Что ты имеешь в виду? Ты же понимаешь, что я не смогу уехать… не смогу их всех оставить в этой разрухе.

— У меня есть другое предложение, — сказал он, и его взгляд внезапно смягчился. — Садись.

Колеса экипажа мерно стучали по булыжнику, увозя нас от этого унылого места. Я требовательно уставилась на Констанса, не в силах вынести его загадочную улыбку ни секунды дольше. Он взял мою ладонь в свою, и его пальцы сплелись с моими.

— Ты же не хочешь сказать, что… всех? Заберешь с нами всех? — я прошептала, боясь спугнуть эту безумную мысль. — Я вижу по твоим глазам… Неужели ты правда пойдешь на это?! — я замерла, ожидая его ответ.

Совру если скажу, что не рассчитывала на его помощь. Но на это великодушие я даже рассчитывать не могла.

Коста не ответил сразу. Он посмотрел в окно на проплывающие мимо дома, и его улыбка сменилась сосредоточенным, почти жестким выражением лица дельца, просчитывающего ходы.

— Смысла нет ремонтировать эту развалюху, — наконец произнес он, поворачиваясь ко мне. — И благотворительные ярмарки со слезными письмами не принесут много денег.

Он сделал паузу, давая мне осознать его слова.

— У меня есть имение. Большое. С пустующим флигелем, который как раз можно переоборудовать под спальни и классы. С землей, где дети смогут свободно бегать. И с виноградниками, которые… — он чуть усмехнулся, — которые дадут куда больше, чем все твои ярмарки вместе взятые.

Я не могла вымолвить ни слова, просто смотрела на него, пытаясь осмыслить масштаб того, что он предлагал.

— Но… как? — наконец выдохнула я. — Это же десятки детей! Переезд, обустройство… Это же целая операция! И твоя семья? Они ведь…

— Мой отец, — перебил он меня, и его голос стал холодным и острым, как сталь, — только что подарил мне прекрасный повод для отъезда под благовидным предлогом. «Наведение порядка в родовом имении и налаживание хозяйства» — звучит куда как солидно, не правда ли? Идеальное уединение для опального наследника. Никто не удивится, что я хочу скрыться от придворных сплетен. А что со мной едет моя… — он поискал нужное слово, — моя свита, включая мою будущую жену и ее подопечных… такова воля принца.

— Ты все продумал, — прошептала я с восхищением.

— Я научился продумывать все до мелочей, — он снова сжал мою руку. — Завтра же начнутся приготовления. Самые необходимые вещи соберем здесь. Все остальное — мебель, постели, провизию — я пошлю распоряжения. К нашему приезду все будет обустроено

Он посмотрел на меня, и в его взгляде вдруг промелькнула тень неуверенности.

— Ты же согласна с моим решением?

— Пф… сомневаешься? — я с облегчением рассмеялась, — это самая лучшая новость за все прошедшие дни. Дети точно будут в восторге. Осталось уговорить мадам Роуз поехать с нами.

Отъезд мы запланировали в последний день моей практики в госпитале. Я просто не могла уйти, не доведя все до конца.

А что будет дальше… я научилась не загадывать. Больше думала о том, что через полгода прижму к себе собственного ребенка. И это перевешивало все сожаления об упущенном годе обучения в лекарской школе и невозможности продолжать работать над лекарством с профессором Эльмаром.

— Я буду ждать вас. Приедете меня навестить, как появится возможность. Но и письма никто не отменял, — сказал он мне, когда я пришла попрощаться в последний день.

— Обязательно сообщайте мне о всех результатах. Нужно внимательно следить за реакцией на стафилококк . Я оставила пометки в лабораторном журнале. Сколько вам еще предстоит дел. А я… я подвела вас, бросила на полпути..., — я схватилась за голову. И чуть кольнуло, что следующие этапы исследований пройдут без меня.

Эльмар обнял меня за плечи и заглянул в глаза.

— Без вас ничего бы этого не было. Слышите меня, мадемуазель Файнштейн. Наша работа продолжится… в переписке. Мне важен ваш взгляд и ваши рассуждения.

Я кивнула, слабо улыбнулась.

— Я постараюсь приехать, посмотреть, как вы обоснуетесь на новом месте. Пока у меня будет такая возможность.

— Я всегда буду вас ждать, — коротко ответил Эльмар.

И вот, спустя месяц нашей совместной жизни с Констансом, мы погрузили всю нашу «свиту» включая мадам Роуз в наемные экипажи и отправились на новое место жительства.

Спустя два дня воздух запах морем и жарким солнцем. Наша процессия въехала в долину, покрытую лозами винограда и вскоре на холме показался огромный дом из белого камня.

После стольких дней хаоса странно ощущать полное спокойствие. Обосноваться на новом месте оказалось легче, чем я думала. Констанс все полностью взял в свои руки, оградив меня от тревог и волнений. Мне оставалось только принимать результаты его трудов — обустроенный флигель, который по размерам не уступал прежнему приюту.

Здесь нашлось место для детских спален и классной комнаты, а также комнат для мадам Роуз и двух помощниц, которых Констанс нанял в ближайшем городке. Флигель отделял от главного особняка небольшой сад, где цвели кусты роз и благоухала лаванда, а в уголке вился виноград.

У меня появилась уйма времени, которую я тратила на неспешные прогулки, чтение книг из местной библиотеки и даже на попытки освоить рукоделие.

Дни текли спокойно. Утром я заглядывала во флигель. Дети занимались с учителем, приглашённым из города. В полдень мы вместе играли во дворе: запускали бумажных змеев или устраивали забавные гонки. Вечером же я возвращалась в особняк, где меня ждал Констанс. Он рассказывал о делах имения, о виноградниках, что в этом году обещали хороший урожай, о новых дубовых бочках для вина, о продаже оливкового масла и шерсти с овечьих стад.

Я слушала его и думала, что, кажется, лучше и быть не может. Хотя для полного счастья всегда чего-то не хватает. И в отношении себя я точно могла сказать, что это.

Констанс прекрасно меня изучил и появившуюся на моем лице легкую грусть распознал моментально. Однажды вечером, когда мы ужинали вдвоём, он вдруг сказал:

— Завтра у меня для тебя сюрприз. У нас будет гость.

Я изогнула бровь:

— Сюрприз? Что ты задумал, Констанс?

Он только загадочно улыбнулся.

На следующий день в гостиной появился пожилой мужчина с добрыми глазами. Местный доктор. Мы разговорились почти сразу, стоило ему узнать, что меня интересует медицина.

— Мой госпиталь не так велик, как столичные, — сказал он. — Небольшое каменное здание, пять палат. В одной лечим мужчин, в другой — женщин. Остальные приспособлены для рожениц, детей и для тех, кто нуждается в длительном уходе. Увы, лекарств мало, а рук ещё меньше. Но я слышал, баронесса, что у вас есть опыт и дар к врачеванию. Приглашаю вас навестить нас.

Я, разумеется, согласилась.

Наутро Констанс велел заложить экипаж. Небольшая больница в городке оказалась скромной, но чистой. Несколько сестёр-опекунш заботились о пациентах, раздавая отвары и меняя повязки.

Я ходила по палатам и ощущала странное волнение. Словно я оказалась на своем месте. В том самом, которого недостает до полного счастья.

— Нам не хватает простых вещей, — говорил доктор. — Чистого белья, полотенец, мыла. Даже иногда бульонов для больных.

— Я помогу, — тихо ответила я, и сердце вдруг сжалось от радости. — Я возьму шефство над вашей больницей. Вы же не против?

Доктор склонил голову, благодарно улыбнувшись.

Я вернулась домой окрыленной, не скрывая счастливой улыбки. Хотелось бежать на встречу Констансу и расцеловать его за такой бесценный подарок.