Леруа создал несколько групп из добровольцев, которые разносили лекарства и средства дезинфекции. Мы же с Эльмаром трудились над вакциной.

Сегодня я решила сделать вакцину для детей. Они больше всего гибли от гнилой лихорадки. У меня каждый раз сердце кровью обливалось, когда я в составе групп заходила в отцепленные кордоном районы. Больных малышей было до слез жаль. Но я ничем не могла помочь, кроме как оставить минимум необходимых лекарств.

К вечеру мы направились в один из беднейших кварталов. Маленькие дома, перекошенные двери, запах затхлости и дыма. Меня узнавали, ведь я много раз приходила лечить.

Мы обосновались в доме местной знахарки. Здесь можно было оборудовать относительно стерильную зону, чтобы принять маленьких пациентов. Прокипятить использованные иглы и шприцы в котелке, висящим над очагом. Антуан действовал как бывалый зазывала.

На переулке он вскочил на деревянный ящик и прокричал:

Слушайте все! Бесплатные прививки для детей! Кто первый?

Люди шли неохотно. Антуану приходилось с боем прорываться в каждый дом и убеждать. Уговаривать. Доказывать, что это может спасти детям жизнь.

— Это безопасно? — спросила  женщина, держа на руках ребенка.

— Безопасно, — кивнула я. — Это поможет детям легче перенести болезнь. И защитит их в будущем. А ещё… — я достала из сумки мыло, завернутое в бумагу, — вот. У меня есть немного мыла. Если будете мыть руки перед едой и после улицы, это тоже спасет жизни.

Из-за ее спины выглянула старуха:

— Моя бабка дожила до девяноста, и руки мыла раз в неделю!

— А сколько из ваших ровесников не дожило? — спросил Антуан, заправляя в шприц вакцину.

Старуха задумалась, затем кивнула:

— Ладно, убедили. Давай своё мыло.

Первой вышла женщина с мальчишкой лет пяти. Ребенок жался к матери, испуганно разглядывая мой шприц.

— Это не больно, — мягко сказала я, опускаясь перед ним на корточки. — Как комарик укусит. Видишь? — Я показала крошечную иглу. — Совсем маленькая.

Мальчик сжал кулачки, но не заплакал. Когда я закончила, он удивленно моргнул:

— И все?

— И все, — улыбнулась я, вручая ему карамельку, которых запасла целый кулек. — Теперь ты защищен.

Пока я делала уколы, Антуан объясняла самое важное:

— После прививки может быть жар — это нормально. Пейте больше воды.

Очередь начала выстраиваться сама собой.

К вечеру у нас кончились ампулы и нужно было возвращаться домой. Я пообещала прийти через несколько дней. Принести новые ампулы с вакциной и проведать заболевших.

Когда мы шли обратно в темных переулках то и дело мелькали огоньки — это родственники жгли можжевельник у порогов, пытаясь отогнать заразу.

— Смотри, — Антуан указал на один из домов, где на двери была вывешена яркая тряпка. — Еще один новый случай.

Я молча кивнула. Мы оба знали, что значит этот знак — здесь лежит больной гнилой лихорадкой. Таких домов в квартале становилось все больше.

На углу нам преградил дорогу похоронный обоз — двое мужчин везли на телеге несколько  деревянных ящиков, а сверху лежало два совсем крошечных. Слишком маленьких для взрослых.

Ком встал в горле. Если бы начать изготавливать вакцину раньше, эти люди могли быть живы. Мне казалось, что все идет слишком медленно. И я не успеваю.

Я вообще потеряла счет дням. Даже последняя встреча с Костой... казалось, это было сотню лет назад, хотя на самом деле прошло чуть меньше месяца.

Мы больше не встречались. Мелькали заголовки в газетах, что его высочество Констанс Ардэнский отбыл с инспекцией на приграничные территории.. посетил с визитом северные провинции.

В одной из статей я мельком увидела рядом с его именем имя принцессы Аделины из соседнего королевства.

У меня не хватило сил прочитать. Решила, что меня больше интересует другое — лаборатория и опыты с Эльмаром. Это самое важное.

А принц... я всегда была рациональной женщиной. Поэтому спрятала имя Косты в самом дальнем уголке памяти.

Но сегодня, когда я вымотанная возвратилась в приют, мадам Роуз подала мне букет с цветами. Молча. Лишь бросив многозначительный взгляд.

Мне даже не нужно спрашивать от кого они. Тюльпаны посреди зимы можно достать лишь в королевской оранжерее.

Я вдохнула тонкий аромат. Лишь потом разглядела небольшую записку, вставленную в самую сердцевину букета.

Я выходила из школы, затягивая шерстяной шарф потуже, вечерний ветер пробирал до костей. И вдруг... увидела его.

Закусила губу, скрывая улыбку. А сердце так и подскочило до горла.

— Файнштейн, ты сейчас в приют? — скрывая зевоту, спросил Антуан. Он сейчас чуть ли не позже меня уходил из лаборатории. А Эльмар был только рад получить еще одного увлеченного наукой студента.

— Прогуляюсь немного... а ты иди и как следует пообедай, — попросила я Антуана.

— Ага... сейчас пирожков куплю и сразу в лабораторию.

Я махнула на прощание Антуану рукой и стараясь не бежать, хотя ноги сами несли меня вперед, пошла навстречу высокой фигуре, замершей под массивным фонарем.

Он стоял совершенно неузнаваемый.

Грубая шерстяная куртка, поношенные сапоги, простые штаны заправлены в голенища. Но осанка...

Я сразу обратила на это внимание. На гордую посадку головы, разворот плеч, привычку держать руки по швам — будто до сих пор в парадном мундире. Как бы ему не хотелось скрыть свое поисхождение, но подмастерье или рабочий вышел из него так себе.

Я зацепилась за его взгляд. Пристальный, изучающий, следящий за каждым моим шагом. Он, словно прочная нить, притягивал меня к нему.

Я остановилась в шаге, вдруг осознав, что дышу слишком часто.

Коста протянул руку и произнес обыденным голосом, словно мы расстались только вчера:

— Прогуляемся?

Я медлила всего секунду, прежде чем мои пальцы сомкнулись вокруг его теплых пальцев.

Холодный ветер гнал нас по узкому переулку. Я куталась в шарф, а Коста шел рядом, его плечо иногда касалось моего — намеренно или случайно, я не могла понять.

— Замерзла? Для прогулки сегодня не самый удачный день.

Коста развернулся ко мне, разглядывая покрасневший кончик моего носа, торчащего из-под шарфа.

— Немного, — призналась.

— Не хватало еще, чтобы ты из-за меня заболела.

Коста чуть нахмурил брови, так, что на переносице образовалась тонкая морщинка.

— Я крепкая, — пожала я плечами. Хотя, если честно, ноги стали подмерзать в ботиночках на тонкой подошве. Так действительно простудиться недолго.

Но признаваться в этом себе, а тем более Косте не хотелось. Иначе что дальше — по домам?

«Потерплю», — решила про себя, — «А как вернусь домой, выпью горячего чаю. Ничего со мной не случится».

— Нет. Так не пойдет. Я знаю... тут есть недалеко приличное место.

Я и ойкнуть не успела, как Коста сжал мою руку и потащил дальше, через сквозной переулок на оживленную улицу.

— Здесь, — он указал на маленький трактир «У Золотого якоря». Окна запотели от тепла, внутри горели масляные лампы и слышалась музыка.

Внутри было многолюдно. На нас никто не обратил внимание. Обычные люди, зашедшие поужинать в тепле после трудового дня.

Мы выбрали столик в самом углу, за грубой дубовой перегородкой. Коста скинул куртку, оставшись в одной рубашке. Я сняла плащ.

— Две порции рагу, ребрышки в клюквенном соусе, хлеб и глинтвейн, — заказал он хозяйке, даже не спрашивая меня, но все же пояснил, — Я неделю допрашивал своего кастеляна. Оказалось, его племянник здесь работает поваром. Это его фирменные блюда. Ты же не против?

— Нет. Если честно, я ужасно голодная.

— Я совсем отвык ухаживать за девушками, — обезоруживающе улыбнулся Коста, — но в свое оправдание хочу сказать, что я в первый раз пригласил девушку на свидание.