Я вышла в приподнятом настроении. Марк тут же вскочил и потопал за мной. Решив его использовать в качестве тяговой силы, накупила кучу сладостей для ребятни. Марк недовольно заворчал, что у него теперь заняты руки и велел держаться к нему поближе.

Дети в приюте закричали от восторга, когда увидели угощения. Я раздавала свёртки, а сама искала мадам Роуз.

Она сидела в гостиной и не одна. Рядом с ней был профессор Эльмар.

Я сразу заметила, что у мадам глаза красные.

— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.

— У меня две новости, мадемуазель Файнштейн, — вставая, произнёс Эльмар. — Хорошая и плохая.

— Начнём с хорошей, — я попыталась улыбнуться.

— Нам одобрили финансирование. Огромную сумму. Теперь мы сможем развернуться по-настоящему. Закупить лучшее оборудование, нанять персонал, проводить масштабные исследования.

— Это же прекрасно! — воскликнула я. — Мы наконец выберемся из этого подвала! Можно будет начать массовое производство лекарства.

— Именно так, — кивнул он. Но улыбка спала с его лица. — Но… есть и плохая новость.

Я замерла, чувствуя, как в груди неприятно холодеет.

— Какая?

Эльмар тяжело вздохнул:

— Здание приюта, в котором мы сейчас находимся, по документам относится к госпиталю. И… его решили отдать нам под лабораторию.

Воздух вылетел из моих лёгких. Я посмотрела на мадам Роуз, на её красные, заплаканные глаза, на знакомые стены, на дверь, за которой слышался весёлый гомон детей.

— Значит… приют закроют? — тихо спросила я, уже зная ответ.

Эльмар молча кивнул.

Я меряю шагами комнату в ожидании возвращения Косты. Дом для нас двоих слишком большой. Я не привыкла к такому. Второй этаж отведен под спальни и гостевые комнаты. На первом несколько гостиных и библиотека. В задней части дома кухня и несколько комнат для прислуги.

Мне неуютно здесь одной. Я привыкла к шуму детворы за стеной, к смеху и беготне, к чьим-то всхлипам и топоту маленьких ножек. А тут — тишина. Она звенела в ушах.

Время приближается к полуночи, а Констанса все нет.

Сначала я летела домой в надежде увидеть его и прояснить ситуацию насчет приюта. Он же должен что-то знать?

Внутри все клокотало от злости и тревоги. Нет, то что нашим опытам дали зеленый свет я была просто счастлива. Но не такой же ценой?

На моих руках больше тридцати детей, младшему которому нет и года. Куда я их поведу?

Эльмар заверил, что должны что-то предложить взамен. Что нет причин для беспокойства.

Я его понимаю. В своей ученой голове он уже распланировал, на что будет предназначено каждое помещение в приюте. Вот тут он видит лабораторию, там — кабинет для ассистентов и обязательно отдельную комнату для содержания животных.

А дети… ради науки всегда приходится чем-то жертвовать.

Я не выдержала. Легла в холодную постель кутаясь в одеяло, чтобы согреться. Нужно попытаться заснуть иначе вся изведусь от ожидания.

Сквозь мутную дрему услышала шаги в глубине дома. Тут же открыла глаза, прислушиваясь.

Затаила дыхание, ожидая, что дверь откроется, и он наконец войдет. Но шаги затихли где-то в коридоре.

Я села в кровати понимая, теперь точно не усну. Лежать и гадать, почему он так себя ведет, бессмысленно.

Терпение лопнуло. Я натянула халат и босиком вышла в коридор. Из-под двери кабинета пробивалась полоска света. Осторожно толкнула дверь.

Коста сидел, откинувшись на спинку кресла. Тусклый свет лампы едва рассеивал полумрак комнаты.

Я принюхалась, различив аромат табака. Так странно. Раньше Констанс никогда не курил. По крайней мере при мне.

Коста поднял голову и посмотрел на меня, застывшую на пороге.

— Возвращайся в спальню. Я сейчас приду, — отчужденно произнес он.

Я хотела спросит, что произошло? Но поняла, что он не ответит. Сейчас он вообще мыслями далеко. Точно не в этой комнате. Не со мной.

Я лишь кивнула и молча отступила, закрыв за собой дверь.

Лежала, отвернувшись к стене, и слушала каждое движение в доме. По телу словно озноб прошел. Я все никак не могла согреться.

Прошло десять минут… пятнадцать… Он не шел.

И вдруг ледяная, паническая мысль вонзилась в самое сердце: а что, если он пришел попрощаться? А сейчас просто ищет подходящие слова, чтобы все закончить?

Дверь скрипнула. Я зажмурилась, стараясь дышать ровно. Слышала, как он раздевается, как матрас прогибается под его весом. И вот его сильные руки обняли меня, притянули к своей теплой груди. И на душе стало чуть легче.

— Не спишь? — его шепот прозвучал прямо у моего уха.

Я молча покачала головой, все еще не поворачиваясь.

— Что-то случилось? — наконец выдавила я.

Тишина. Он тяжело вздохнул, и чуть крепче обнял меня

— Я разругался с отцом. Окончательно. Конфликт назревал давно, оставалось понять, кто первым не выдержит и пойдет на уступки.

— Это из-за… меня? — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Не только. Отцу плевать на мою, как он называет, «интрижку». Но пожениться нам он не позволит. Никогда. Он уже подыскивает мне другую невесту, — он невесело, с горькой усмешкой выдохнул эти слова у меня за спиной.

Сердце упало и замерло.

— А ты? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Я выбираю тебя, — сказал он тихо.

— Ты пойдёшь наперекор своей семье?

Коста чуть отстранился, перевернул меня к себе. В полумраке я видела его серьезное, прекрасное и в тоже время усталое лицо. Бирюзовые глаза, не отрываясь, пристально смотрели на меня.

— Знаешь, чего я хотел всю свою жизнь? Угодить отцу. Быть самым умным. Самым успешным. Достойным наследником… а ему всего казалось мало. Всегда мало. Мама умерла вскоре после моего рождения. Через несколько месяцев отец женился снова. Появился брат. Потом сестры. Отец всегда ставил мне в пример младшего. Он и внешне на него больше похож. И по характеру… такой же напористый, грубоватый. Думаю, отец всегда хотел, чтобы власть перешла к нему.

Он замолчал, его пальцы нежно переплелись с моими.

— И теперь этого хочу и я. Чтобы он стал первым наследником.

— Но разве ты не хотел власти? Стать следующим королем? — едва слышно прошептала я.

— Я стремился стать достойным своего отца. Делал все, чтобы он заметил меня. Так глупо чуть не погиб… переоделся простым солдатом, чтобы не выделяться и в числе первых ринулся в бой. Повел за собой конницу. Решил заслужить уважение отца, стать героем… а в итоге получил пулю. Лошадь подо мной была ранена, понесла… я не удержался в седле . Когда лежал на обочине истекая кровью, думал, что это конец… и понимал, что не о троне думаю. Не о власти. Мне захотелось самого простого счастья. Просто дома. Большой семьи. Жизни, где я не буду каждую секунду оглядываться на отца. Его одобрение или порицание.

Он провёл ладонью по моим волосам, улыбнулся впервые за ночь.

— У меня есть имение на юге. От матери. Там виноградники и небольшой уютный городок рядом. Ты поедешь туда со мной?

Я закрыла глаза и попыталась представить шелест волн и теплый южный ветер на своем лице. Щебет птиц и сладкий, пьянящий аромат спелого винограда. Но воображение упрямо возвращало меня в суровую реальность.

Передо мной стояло полуразрушенное одноэтажное здание на самой окраине города, которое когда-то, судя по вывеске, с трудом читаемой под слоем грязи, было «Городским приютом для сирот мастеровых».

Теперь это была просто груда кирпича. Покосившаяся дверь, держащаяся на одной петле, в окнах зияли дыры вместо стекол, забитые грязными тряпками. Сразу за зданием начиналась пустошь, поросшая бурьяном и колючими кустарниками, а где-то вдалеке дымили фабричные трубы.

— Пойдем отсюда, — взял меня за локоть Констанс.

— Как это можно предложить в качестве жилья детям? — горько проговорила я.