Я осторожно выбралась из его объятий, стараясь не разбудить. Ощутила, как щеки заливает жар.

Что теперь? Как смотреть ему в глаза?

Торопливо оделась, сунула ноги в тапочки и сбежала вниз. На кухне как раз хлопотала кухарка, замешивая тесто на булочки.

— Мадемуазель Марика, вы сегодня рано, — заметила она.

— Нужно в школу, сегодня лекции в анатомичке, — ответила, машинально заваривая чай. Положила ложку меда, чтобы было слаще. Не знаю, что любит Коста, но так определенно будет вкуснее.

Дождавшись, когда она отвернётся, налила ещё одну кружку и поспешила наверх. Сердце колотилось, будто я несла что-то запретное.

Когда я вошла в комнату, Констанс уже проснулся и сидел на кровати, растрёпанный, с прищуренными глазами. Увидев меня, он лениво провёл рукой по волосам.

— Ты… уже встал, — пробормотала я. — Я… чай принесла.

Он посмотрел на меня так пристально, что я едва не уронила кружку. Потом медленно улыбнулся, и эта улыбка вогнала меня в краску.

Я поставила кружку перед кроватью на тумбочку и теперь не знала куда деть руки. Взгляд метался по комнате, лишь бы не смотреть на его обнажённый торс. Но он, как назло, сел удобнее, опершись локтями на колени.

— Марика, — его голос прозвучал низко и мягко. Он протянул руку, коснулся моих пальцев. — Посмотри на меня.

Я перевела взгляд на его лицо. На внимательные бирюзовые глаза.

— Эта ночь многое значит для меня. Не думай, что после этого мое отношение к тебе изменится. Наоборот… — он притянул мою руку к своим губам, оставив на ней легкий поцелуй, — я ценю твое доверие. И для меня это тоже все серьезно.

— Тогда вы, как порядочный человек, обязаны на мне жениться, — вырвалось у меня. И тут же беззаботно рассмеялась, превращая слова в шутку, хотя внутри все сжалось в комок.

— Если бы я мог… — Констанс нахмурился.

Мое притворное веселье угасло. Я осторожно посмотрела на него.

— Я недостаточно знатна, чтобы афишировать нашу связь?

Костанс глубоко вздохнул. Он отвел взгляд, глядя куда-то за мое плечо.

— Марика… ты удивительная, умная и смелая. Но моя семья не одобрит эту связь.  Я не просто мужчина. Я пешка в большой игре. Мой будущий брак — это договор. Его не заключают по любви. Никого не интересует, что я хочу на самом деле.

Он снова посмотрел на меня, остро. Как смотрят хирурги прежде чем рассечь плоть.

— Если бы я женился на тебе, мои враги растерзали бы тебя на второй же день. Они использовали бы тебя как слабое место, чтобы добраться до меня. А мои… так называемые союзники отвернутся, потому что твой титул ничего не прибавит к моей власти.

Он отпустил мою руку и провел ладонью по лицу.

— Самое страшное, что я даже не могу афишировать нашу связь, не подвергая тебя опасности. Вчерашняя ночь… это была невероятная слабость с моей стороны. И эгоизм. Потому что я подверг тебя риску ради нескольких часов счастья.

Я слушала его, и ледяная пустота расползалась внутри.

— Так что же нам делать? — прошептала я, — скрываться, словно преступникам?

— Я ищу способы изменить правила этой игры. Но мне нужно время. И мне нужно, чтобы ты была осторожна. И… чтобы ты верила мне.

— Я верю, — кивнула.

Хотя внутри такой веры не было. Обольщаться я не хотела, понимала, что между нами пропасть.

Мы наскоро привели себя в порядок. Я все же не удержалась. Искоса следила как Констанс одевается.

Ловкие пальцы застегивали мелкие пуговицы на его дорогой, но простой рубашке. Видимо, он выбрал самое неброское из своего гардероба для этой тайной вылазки. Мышцы спины и плеч плавно играли под кожей при каждом движении. Его губы, что так страстно целовали меня прошлой ночью, теперь были плотно и сурово сжаты. И от этого контраста по телу разливался предательский жар, смешанный с горечью.

Я закинула за плечо сумку с тетрадями.  Мы встретились взглядами как два сообщника.

— Извините, ваше высочество, — с иронией произнесла я, — но если уж мы с вами преступники, то я могу предложить для побега только черный ход.

Сейчас наверняка уже пришла одна из нянек, и лишние глаза нам были ни к чему. Я не хотела унизительных сплетен.

Констанс ушел и внутри разлилась пустота. Я сейчас была как никогда рада, что взвалила на себя столько дел. Только так я могла не думать. И не ждать.

Разговор между нами все же повлиял на меня. Раньше я никогда не интересовалась политикой, а сейчас просматривала сводки на первой полосе «Королевского вестника».

Заходила в кофейню рядом со школой — место, где собирались студенты и мелкие чиновники, и ловила обрывки разговоров о дипломатии и союзе с соседним королевством.

Именно там впервые услышала слова о «политическом браке» и что это было одно из условий мирного договора.

Мы продолжали встречаться украдкой. Не так часто, как хотелось. У нас даже появился свой язык без слов: если посыльный приносил мне белые лилии, это означало, что вечером Констанс будет ждать меня в условленном месте.

Мы брали экипаж и выбирались за город. Благо, что ранняя весна радовала своим теплом. За городом в небольшом селении нашли небольшую таверну, в которой подавали умопомрачительную рыбу с пряными травами. Иногда снимали комнату, оставаясь на ночлег.

Гостеприимный хозяин делал вид, будто не замечает ничего лишнего, но его равнодушие, конечно, стоило Констансу щедрых монет.

Как-то раз, лежа рядом и слушая, как за окном шумит дождь, он предложил:

— Я сниму для тебя дом. Небольшой, уединенный. Где мы могли бы быть собой, не таясь.

Я замерла. Мысль о собственном уголке, о месте, где нас не потревожат, была сладка. Но…

— Нет, — выдохнула я. — Пока нет. Бросить приют я не могу. А снимать дом лишь для редких встреч… это слишком похоже на содержанку. Дай мне время почувствовать, что ты действительно мой, а не только на эти несколько часов.

Слухи о его скорой помолвки с принцессой Аделиной не давали мне покоя. В один из вечеров я спросила его об этом.

— Да, совет настаивает на брачном союзе. За Аделиной в приданое идут Лиасские земли, из-за которых и разгорелась война. Но я старательно сопротивляюсь…

Констанс поцеловал меня в плечо, притягивая к себе. Я же чуть отстранилась.

— Думаешь у тебя получится? Сопротивляться?

— Я ищу другой выход… — Констанс вздохнул, убирая руки, — в любом случае, ты единственная в моем сердце.

После нашей последней встречи прошла неделя, но белых лилий я так и не получила.

Я пыталась заглушить тревогу работой, с головой уйдя в опыты. Мы с Эльмаром бились над очисткой экстракта — вещество упрямо выпадало в осадок, теряя всю свою целебную силу. Каждая неудача злила меня все больше. Хотя в душе я понимала, что вся злость из-за молчания Констанса.

— Нужно менять подход! — в отчаянии воскликнула я, отшвыривая от себя пробирку с мутной жидкостью, — не понимаю, в чем дело? Мы все делаем правильно!

Эльмар лишь хмуро покачал головой, погруженный в свои расчеты. В лаборатории витало напряжение, и мои нервы были натянуты как струны.

Внезапно дверь распахнулась, впуская взволнованного Антуана.

— Марика! Бросай все! — выпалил он, даже не поздоровавшись. — Весь город несется на главную площадь! Сейчас будет торжественный въезд принцессы Аделины! Говорят, объявят о помолвке! Будут раздавать угощения!

Слова повисли в воздухе. Я просто не могла их воспринять. Ледяная волна прокатилась по моей спине. Я машинально сжала в руке колбу, и стекло заскрипело под напряжением.

— Я занята, — выдавила я, чувствуя, как все леденеет внутри. — У меня опыты…

— Какой еще опыт?! — Антуан схватил меня за запястье. — Эльмар, Вы же разрешите? Такое раз в жизни бывает!

Профессор, не отрываясь от своих записей, махнул рукой — мол, делайте что хотите.

Прежде чем я успела найти новые возражения, Антуан уже потащил меня к выходу, его голос звенел от возбуждения: