— Известий долго не было. Мы уже отчаялись. Но недавно пришло письмо. Фредерик был ранен в плечо. Сам писать не мог. Но теперь, слава богу, все хорошо. Он даже прислал небольшое послание… для вас, Марика.

Баронесса встала и достала из шкатулки сложенный пополам лист бумаги. Максимально отодвинула от глаз, прежде чем прочесть.

— Так… Дорогая матушка, передай от меня сердечный привет моей невесте Марике. Я написал ей несколько писем, но так и не получил ответа. Надеюсь, она в добром здравии…

Баронесса посмотрела на меня поверх листа бумаги:

— Вы были так заняты, Марика, что не удосужились ответить моему сыну?

— Я не получала от него писем. — с нажимом ответила я и тут же кинула быстрый взгляд в сторону Эмилии.

Та неподвижно сидела, поджав губы. Но все же яркий румянец вспыхнул на ее щеках, когда баронесса заговорила о письмах.

— Что ж, надеюсь, что это действительно так. Фредерик мой единственный сын и меня заботит его личное счастье. Раз уж он выбрал вас своей невестой, и вы войдете в этот дом… я жду от вас подобающего поведения.

Это все было сказано приказным тоном. Мда… шаг влево шаг вправо расстрел. Не хотелось бы мне иметь такую свекровь. А сын ей явно в рот заглядывает.

Моя матушка тут же стала восхвалять мои достоинства, одно из которых было озвучено с особой гордостью — мой талант к музицированию и игре на фортепиано.

Я скрестила пальцы, чтобы баронесса не решили лично проверить мои способности. Или матушка не настояла, чтобы я развлекла баронессу своим музицированием.

Но баронессу не интересовали мои музыкальные способности. Скорее наш визит был для нее возможностью показательно щелкнуть меня по носу и напомнить, кто я есть или кем могу быть. И кто главный в этом доме.

Матушка была довольна визитом, Эмилии настороженно поглядывала на меня, ожидая разборок из-за писем. Берта всю обратную дорогу непосредственно восхищалась пирожными со взбитыми сливками и спрашивала, буду ли я ее угощать ими, когда выйду замуж за Фредерика…

Я поспешила удалиться в свою комнату. С недавних пор я нашла для себя развлечение. В толстой тетради стала записывать все те знания, что принесла из другого мира. Не то, чтобы я боялась забыть, но это стало моей некой отдушиной. Личным дневником.

Вот и сейчас, обмакнув перо в чернила, записала:

«Для антисептики можно применять следующие средства: карболовую кислоту, спирт, раствор йода, перекись водорода… а также отвары из трав, таких как шалфей и ромашка. Чтобы изготовить карболку, мне понадобятся: уголь, кислота и вода…»

Я записала до поздней ночи, находя в этом некоторое успокоение. Легла спать усталая, но довольная собой.

А во сне мне неожиданно приснился… Коста. Я увидела его высокую широкоплечую фигуру в дали и не задумываясь побежала к нему. Громко позвала по имени. Он повернул голову и посмотрел на меня. И я видела только этот бирюзовый взгляд. Зовущий и манящий меня. Коста пошел мне на встречу, протянул руку. И в тот миг, когда наши ладони должны были соприкоснуться я почувствовала пустоту. И тут же проснулась.

Щеки были влажны от слез, а сердце гулко билось в груди.

Я сильно вдохнула, задерживая дыхание. Надо успокоиться, не время раскисать. Но до чего же реальный сон! Так и стоит передо мною зовущий бирюзовый взгляд Косты.

Я почти забыла про этот сон. Стала искать предлог, чтобы выбраться в город. Мне хотелось посетить городских лекарей и расспросить про методы их работы. Завязать знакомство.

Вот только зарядили дожди и дороги развезло, а Берта подхватила простуду, и я не отходила от нее, всеми средствами сбивая жар.

Матушка отправила нашего конюха за местным лекарем, сомневаясь в моем лечении. Мы громко спорили с баронессой, когда она требовала накрыть трясущуюся от озноба Берту еще одним одеялом. А я настаивала на протирании ее тела прохладной водой.

Постучала прислужница и выразительно округлив глаза, сказала;

— Там приехал…

— Кто? Говори быстрее, дуреха! Лекарь? — взвилась на нее баронесса.

Прислужница замотала головой.

— Так к госпоже Марике… мужчина. Ее требует.

Я шла за баронессой по полутемному коридору к входной двери. И с каждым шагом все больше накатывало волнение.

В конце коридора, у массивной входной двери, вырисовывался силуэт высокого мужчины. Он был высокий и широкоплечий. В военной форме, темной и строгой, с серебряными галунами, едва различимыми в тусклом свете. На голову надвинута фуражка, скрывающая часть лица.

Неужели это…

Коста?

От этой мысли жар прилил к щекам. Я уже готова была броситься вперед, как меня остановил возглас баронессы.

— Фредерик! Как ты изменился, мальчик мой. Тебя и не узнать. Усы отпустил. Какой красавец!

Я застыла, вглядываясь в стоящего впереди мужчину. Тот снял фуражку и небрежным жестом пригладил светлые волосы.

— Баронесса Файнштейн… рад видеть вас в добром здравии. Марика… — Фредерик вытянул голову, вглядываясь в мою фигуру, застывшую за плечом баронессы.

— Что же мы у дверей стоим, — захлопотала баронесса и крикнула служанку, — живо накрой стол. Видишь… баронет Кранберг к нам в гости пожаловал.

— Извиняюсь… не признала… — пролепетала служанка, тут же срываясь с места.

Баронесса приняла из рук Фредерика фуражку и подхватив под руку, повела в столовую, зыркнув на меня недовольным взглядом.

Я поплелась следом, совершенно не представляя, как буду общаться с этим незнакомым для меня молодым человеком. Который считает меня своей невестой.

Ситуация патовая.

На шум выбегает Эмилия. Видит Фредерика и с визгом бросается ему на встречу. Но все же успевает вовремя остановиться и чинно склонить голову.

— Эмилия… как ты выросла, — говорит Фредерик, а моя сестра в ответ смущенно улыбается и заливается довольным румянцем.

В столовой мы сидим напротив друг друга. Баронесса во главе стола. Эмилия рядом со мной.

— Как здоровье барона? —  вежливо интересуется Фредерик.

— О… он немного приболел. Уж извините, не сможет встретить такого гостя, — щебечет матушка.

На самом деле барон перебрал горячего домашнего вина, кляня плохую погоду и сейчас сладко похрапывал в своей комнате.

— Я только сегодня приехал и решил сразу к вам… — при этом Фредерик так выразительно посмотрел на меня, что делается не по себе. Похоже этот мальчишка и правда влюблен в Марику.

Вот только что теперь делать мне?

Я разглядываю Фредерика. Портрет довольно точно передает сходство, если не считать новую деталь — залихватски подкрученных усов.

— Я подарки привез, — говорит Фредерик. Ныряет рукой за пазуху и вытаскивает два бумажных свертка. Протягивает баронессе и Эмилии.

Те разворачивают, шурша бумагой. У обоих яркие шелковые платки. У баронессы — глубокого изумрудного цвета, с вышитыми золотыми нитями райскими птицами. У Эмилии — нежно-розовый, с серебристыми цветами.

После этого Фредерик разворачивается ко мне. Загадочно улыбается. Достает небольшую бархатную коробочку и двигает в мою сторону.

— Я тогда не успел… решил, что подарю, как только мы снова встретимся.

Я оцениваю размер коробочки. Она явно для кольца. Помолвочное небось?

Сердце бешено колотится, но не от радости, а скорее от паники.

На меня все так смотрят. Баронесса с восторгом, предвкушая выгодную партию. Эмилия с едва прикрытой завистью, мечтающая оказаться на моем месте. Фредерик так и лучится гордостью. Ждет моей реакции.

А я теряюсь. Я не хочу брать это кольцо. Но и отказаться не могу. Не сейчас, когда все взгляды прикованы ко мне.

— Ну же… — торопит Фредерик.

Я беру в руки коробочку и открываю ее. Так и есть, на светлой подкладке лежит золотое колечко с небольшим камушком. Явно драгоценным. Вон как сияет, когда на него падает свет.

— Примерь, доченька, — облизнув губы, говорит баронесса.