Я покопалась в памяти. Попыталась связать воедино обрывки знаний. Но я все же хирург, а не эпидемиолог.

Господи, хоть бы пронесло. Иначе… я слишком много читала статей на эту тему и представляю, какие могут быть последствия.

Мы усиленно готовились к завтрашнему мероприятию. На мое приглашение откликнулось еще несколько человек. Чуть больше половины из тех, кому я отправила письма.

Неплохо.

Но я рассчитывала на большее. На большее в лице Констанса или хотя бы его официального представителя.

За окнами приюта уже сгущались сумерки, но внутри царило оживление. В большом зале, где завтра должны были собраться гости, пахло свежей краской, воском и бумагой.

Тринадцать моих первых воспитанников превратили холл в мастерскую.

- Мадемуазель, смотрите! — малышка Лиза трясла гирляндой из бумажных цветов. — Мы сделали столько, что хватит на все окна!

— Прекрасно, — я поправила криво приклеенный бутон. — Завтра еще украсим вход, пусть гости сразу чувствуют праздник.

Я обошла помещения. В спальнях ровными рядами стояли кровати, заправленные свежим бельем. В ученической комнате были расставлены парты. Осталось найти учителя.

Стены в коридорах были окрашены в приятный персиковый цвет, а на подоконниках расставлены горшки с цветами.

Я заглянула на кухню. Пахло корицей и мёдом. Девочки под надзором мадам Жильбер пекли печенье на завтрашнее угощение.

Я улыбнулась, но в голове вертелся вопрос: Сколько ещё детей мы сможем принять? Пятнадцать? Двадцать? Помещение позволяло, но…

Если завтрашнее предприятие не принесет плодов, я с трудом смогу прокормить тех детей, что живут сейчас в приюте. А сколько до сих пор ютятся в подворотнях? Обреченные на верную смерть. Если не от зимних морозов, то от…

Я запрещала себе думать об этом. Только не эпидемия.

Я нервно покусала губы. Старалась никому не показывать, но волнение буквально съедало меня. Каких трудов стоило сохранять лицо и делать вид, что все прекрасно.

Пора возвращаться. Завтра рано вставать и мне нужно выспаться, чтобы не выглядеть на празднике бледной тенью.

Я думала перебраться жить в приют. Уже присмотрела для себя небольшую комнату. С одной стороны не нужно больше тратиться на арендную плату, а с другой жаль терять такого соседа как Антуан. Да и до школы дальше идти.

Но мне хотелось присутствовать здесь постоянно. Хотя бы на первых порах, пока все не заработает как отлаженный механизм.

— Мадемуазель, вам передали письмо, — один из моих воспитанников сунул мне в руку белый конверт.

Официальный ответ от его высочества. Скорее всего написанный не его рукой. На это есть секретарь. Так же как есть доверенное лицо для посещения подобных мероприятий.

Но все же я в который раз перечитываю строчки:

« Уважаемая Баронесса,

Его Высочество Принц Костанс Арденский принимает Ваше приглашение на торжественное открытие Приюта для детей-сирот при Королевском госпитале.

От имени Королевского Двора Вам будет выделено ежегодное пособие в размере 300 монет на содержание приюта. Кроме того, Управление королевской благотворительности обеспечит поставку зимней одежды и обуви для воспитанников»

И внизу подпись твердым размашистым почерком — « Констанс Ардэнский ».

Я перечитала письмо трижды, будто между строк могла найти хоть слово, написанное им самим.

Но нет — только холодная вежливость.

300 монет... довольно приличная сумма. При рациональном использовании приюту хватит на несколько месяцев. Особенно радует то, что такая сумма будет выделяться ежегодно.

Я сжала конверт так, что края впились в ладонь.

Глупо надеяться. Но вдруг я завтра увижу его…

И от этой мысли сердце бьется быстро-быстро. Как ненормальное. И глупая улыбка застывает на губах.

Я быстро прощаюсь со всеми. С детьми остается мадам Роуз, одна из вдов, которых пригласил Эльмар.

— Не переживайте. Все будет хорошо. Мы сейчас наклеим оставшиеся цветы на стену, отрепетируем несколько песен, и я уложу детей спать. А вы готовьтесь к завтрашнему торжеству.

Я благодарю. Машу всем рукой, ловя на себе горящие взгляды детей. Моих детей. Теперь я отвечаю за каждого.

В своей скромной комнате я замираю перед шкафом. На дверце висит новое платье — бледно-голубое, с серебряной вышивкой по подолу. Я его специально купила для предстоящего торжества.

Вроде бы ничего особенного, но платье удачно подчеркивало цвет моих глаз и красиво облегало фигуру.

Скромно, но со вкусом.

Пальцы сами потянулись к волосам, которые едва доставали до плеч. Как же хотелось поскорее отрастить шикарную шевелюру. А пока никаких сложных причесок, только этот дурацкий хвостик...

Следующий день прошел в каком-то туманном мандраже. Хорошо еще, что лекции были простые — общие вопросы анатомии, на которые я отвечала механически, пока мысли крутились вокруг вечера.

Антуан, заметив мое состояние, только покачал головой и взял на себя все записи в тетради.

— Ты выглядишь, как привидение, — заметил он, когда мы вышли из аудитории. — Если упадёшь в обморок на своём же празднике, это произведёт неизгладимое впечатление на благотворителей.

— Спасибо за поддержку, — фыркнула я, но его слова хоть немного вернули меня к реальности.

Сразу после лекций мы рванули домой — нужно было успеть переодеться перед торжеством. Через полчаса в дверь моей комнаты раздался нетерпеливый стук.

— Ну что, Файнштейн, ты готова? — донесся голос Антуана.

— Минуточку! — крикнула я, злобно тыча шпильками в непослушные волосы.

Эти чертовы локоны так и норовили выскользнуть из прически.

— Да чтоб вас! — в сердцах выругалась я, выдергивая последнюю шпильку. Встряхнула головой, разбрасывая каштановые пряди по шее.

Пусть будет как есть. Хуже, если шпильки будут вываливаться из прически посреди вечера.

Дверь скрипнула. Антуан, щегольски одетый в темно-синий сюртук, замер на пороге.

— Ого... — протянул он, оглядывая меня с ног до головы.

Я фыркнула, поправляя складки платья:

— Нужно произвести хорошее впечатление. Как говорится — встречают по одежке. Не хочу выглядеть как бедная родственница, просящая милостыню.

— Да брось, — Антуан сделал галантный поклон, — Ты выглядишь как настоящая баронесса. Хотя... — он прищурился, — Может, стоило надеть фамильные драгоценности? Или хотя бы вот это.

Антуан достал из кармана небольшую брошь в виде ласточки.

— Для солидности. Это тебе мой подарок. В честь открытия приюта.

— Спасибо, — мои губы дрогнули в благодарной улыбке. Я тут же приколола брошь к корсажу.

Бросила последний взгляд в зеркало. Платье простое, но элегантное. Волосы распущенные, но это не портит внешний вид. Брошь добавляла последний штрих.

Пожалуй, я готова к встрече высокородных особ. По крайней мере внешне.

А внутренне… волнение накатывало удушливыми волнами.

Как все пройдет? Достаточно ли угощения? И моя вступительная речь… я так и не успела ее как следует отрепетировать!

А мне хотелось донести, как важно делать добрые дела. И что эти дети — наше будущее. Лекари, строители и швеи. Каждый сам выберет свой путь. Но без нашей помощи у них ничего не получится.

Когда мы пришли в приют, все уже кипело. Дети принаряжены в чистую одежду, толпились в холле. Малышка Лиза увидела меня первой и закричала:

— Мадемуазель! Вы как принцесса!

Я рассмеялась, тронутая ее словами.

— Ну что, покажете, что подготовили?

Дети выстроились в ряд и начали свое выступление. Мадам Роуз выучила с ними несколько песен. Простых, но тонкие детские голоса западали в душу. Так, что на глаза наворачивались слезы.

— Великолепно! — похвалила я их, когда они закончили. — Гости будут в восторге.

И вот настал вечер. Первые экипажи начали подъезжать к воротам, и я стояла у входа, стараясь сохранять спокойствие. Мои ладони вспотели, и я незаметно вытерла их о складки платья.