— Держите, баронесса. Я написал все, что думаю о ваших способностях и преданности делу. Очень надеюсь, что у вас все получится.

Я поблагодарила. Но сейчас, когда мне предстояло возвратиться домой, эта мечта казалась все более недостижимой. Сердцем чувствую, что моя идея придется баронессе не по вкусу.

Но будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

Наутро я со всеми распрощалась. Фру Ханна прижала меня к своей мягкой груди, хлюпая носом.

— Жаль мне с тобой расставаться, детка. Ты уж матушке скажи, что я за тобой присматривала, как положено. Поклон от меня передавай. И главное Фредерика своего дождись. Даст бог, скоро вернется, а там и свадьба не за горами…

М-да…

Надо еще как-то и с этим разбираться. К своему стыду, я так и не написала Фредерику ни строчки. Хотя может оно и лучше…

Вскоре я тряслась в повозке, все дальше удаляясь от привычного мне мира. И если честно, то мысль, что сегодня вечером я прибуду домой вызывала во мне тихий ужас.

В городе мне пришлось нанять экипаж. Повозка высадила меня на торговой площади, а сама укатила дальше, по своим делам.

Сторговавшись за приемлемую цену, я нашла экипаж, что доставит меня до имения. Возничий загрузил мои пожитки, и я не мешкая, взобралась внутрь. Окно позволяло мне рассмотреть проплывающий мимо город.

В центре города дома, тесно прижавшиеся друг к другу, пестрели вывесками. Крики торговцев, лай собак, звон колоколов — все это сливалось в какофонию звуков. Богатые кареты, запряженные холеными лошадьми, проносились мимо, окатывая грязью бедняков, копошащихся на мостовой. Контраст между роскошью и нищетой был поразительным.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона, мы наконец прибыли. Я спрыгнула с экипажа, разминая затекшие ноги. Возница, получив свои деньги, поспешно уехал, выгрузив мои вещи. А я застыла как столб перед своим новым домом.

Особняк барона Файнштейн.

Скорее, скромный особнячок. Двухэтажное здание из серого камня, с небольшим садом, поросшим дикими розами. Никакой вычурной лепнины, позолоты, колонн — ничего, что говорило бы о богатстве и знатности. Скорее, добротная, но несколько обветшалая постройка.

"Что ж, Маргарита Робертовна, — прошептала я себе, — ты прошла через многое. И с этим справишься. Понимаю, что актриса из тебя никакая, но у тебя есть лазейка с отшибленной памятью".

Собравшись с духом, я шагнула к массивной деревянной двери и постучала.

Она распахнулась мгновенно, словно меня ждали. И точно — на меня с визгом налетела маленькая девочка, с копной золотистых волос и глазами, полными восторга.

— Марика! Ты вернулась! Я так скучала! Я услышала экипаж и сразу побежала!

Она повисла у меня на шее, обнимая так крепко, что я едва не потеряла равновесие.

Берта, кажется. Младшая сестра.

Но радость девочки была прервана ледяным тоном, прозвучавшим из глубины дома.

— Берта! — раздался строгий, ледяной голос. — Нельзя так себя вести! Это неприлично! Для чего, по-твоему, существует прислуга?

Я подняла глаза. В дверях стояла женщина. Высокая, полная, с лицом, на котором застыло капризное выражение. Темные волосы, собранные в сложную прическу, подчеркивали бледность кожи и пронзительный взгляд серых глаз.

Баронесса Глория Файнштейн. Моя мать.

— Наконец-то ты почтила нас своим присутствием, — процедила она сквозь тонкие губы.

«Да, Маргарита Робертовна. Жаркий прием, ничего не скажешь» — усмехнулась я про себя.

— Как отец? — сразу перешла я к делу, чтобы избежать ненужных нотаций.

— Отец? Ждет тебя.  Ты как раз вовремя. Сейчас накрывают к ужину стол. После и поговорим. Пока иди в свою комнату.

Я растерялась. Где моя комната? Но Берта схватила меня за руку и потащила на второй этаж.

Комната была небольшой, но уютной. У окна стоял письменный стол, на которой аккуратно были сложены в стопу книги. В углу — кровать, застеленная вышитым покрывалом.

Берта зажгла масляную лампу, висевшую под потолком. Ее свет, дрожащий и теплый, выхватил из полумрака детали комнаты: резные ножки стола, потемневшие от времени обои, небольшой букетик засушенных цветов в вазе на комоде.

— Ой, Марика, ты не представляешь, сколько всего произошло, пока тебя не было! — защебетала Берта, усаживаясь на край кровати. — Наш кузен Филипп наконец-то сделал предложение Луизе! Наперекор маменьки, ведь Луиза простая белошвейка. А еще…

Ее болтовню прервал строгий голос из коридора:

— Берта! Иди оденься к ужину. И дай своей сестре собраться.

Берта надула губы, но послушно кивнула.

— Хорошо, матушка. Но я еще вернусь! — пообещала она мне и выскользнула из комнаты.

В этот момент в комнату вошел мужчина в простой одежде. Он внес мой сундук с вещами и поставил его у стены.

— С возвращением, госпожа Марика, — басовито произнес он.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ.

Мужчина вышел, громко топая ботинками. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Сейчас начнется самое сложное. Знакомство с семьей. Но сначала и правда нужно переодеться.

Взгляд упал на большой шкаф, стоящий у противоположной стены. Я подошла и открыла его. На вешалках висели платья. Не так уж и много для молодой девушки, дочери барона.

Я становившись на темно-синем платье из плотной ткани. Оно казалось достаточно скромным и неброским. Я сняла его с вешалки и накинула на себя. Ткань приятно холодила кожу.

Сняв с головы косынку, я расчесала свои короткие, непослушные волосы. Кинула на себя взгляд в зеркало. Нашла, что выгляжу вполне мило.

В дверь постучали.

— Марика, ты готова? Матушка ждет к столу! —  прощебетала Берта.

Готова ли я? Нет конечно. Но где наша не пропадала.

Берта обхватила мою руку своей ладошкой, и мы спустились по широкой лестнице в столовую. В воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба.

За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, я увидела баронессу. Рядом с ней сидела молодая девушка, как я понимала, моя вторая сестра. Она немного высокомерно посмотрела в мою сторону, капризно сложив губы. Явно копируя мать.

А во главе стола… отец?

Живой и вполне здоровый.

— Ну, здравствуй, дочка, — раскатисто произнес он.

— Здравствуй… отец.

Берта потянула меня за руку к столу, выставляя на всеобщее обозрение. Баронесса сузила глаза и вспыхнула, так, что даже грудь пошла красными пятнами.

— Что ты с собой сделала? На кого ты стала похожа, Марика?

— Что именно вам не нравится, матушка? — невинно спросила я, хотя понятно, что баронесса разглядывает мою прическу. Так пристально, что рука тянется пригладить волосы.

— Она стала похожа на общипанную курицу, — послышался смешливый голос моей второй сестры.

— Да, Марика, зачем ты подстригла волосы? Но ты все равно красивая, — с детской непосредственностью сказала Берта.

Под осуждающим взглядом баронессы я заняла место за столом. По левую руку от отца, напротив баронессы. Берта села рядом со мной.

— Мне пришлось подстричь волосы из-за болезни, — произнесла я.

— Ты не сообщала об этом… — баронесса поджала губы, — могла бы посоветоваться с семьей, прежде чем совершать необдуманный поступок. Наверняка этого можно было избежать. Как ты теперь покажешься в обществе?

— Она может покрывать голову платком, пока волосы не отрастут, — отозвался отец, с усердием орудуя ножом, разрезая на куски большой кусок мяса.

— Это вызовет еще больше вопросов, — раздраженно добавила баронесса.

Я попыталась скрыть возмущение. Мою родню больше волновало отсутствие волос, чем мое здоровье. И то, как это отразится на моей репутации.

Я заметила, что на столе была только каша в глубокой миске. А в другой была налита жидкая овощная подлива. Так же был хлеб, нарезанный на ломти. Из пшеничной муки, но тяжелый и клеклый внутри.