— Ты не достойна Фредерика, — процедила она. — Но он любит тебя. Я не позволю тебе сделать ему больно. Жаль, что он выбрал не меня. Я бы никогда так с ним не поступила.

— Возможно, еще не все потеряно, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все клокотало. — Когда Фредерик вернется, может быть, он увидит, что ты — та, кто ему нужен.

Лицо Эмилии исказилось от ярости.

— Издеваешься! — взвизгнула она. — Я ненавижу тебя! Сначала ты забрала его, а теперь так легко отдаешь! Права была его мать, когда говорила, что ты распутная! Наверняка променяла его на какого-нибудь солдата, когда работала в госпитале! А теперь боишься пройти осмотр перед свадьбой. Пусть Фредерик вернется и узнает, какая ты на самом деле… — Эмилия задохнулась, подбирая слово, — профурсетка!

Я стиснула зубы, уговаривая себя, что я взрослая женщина, а Эмилия глупая влюбленная девчонка. И обижаться на ее слова и действия нет смысла.

— В госпитале я помогала людям. И хочу посвятить этому жизнь. И то, что вы уничтожили мое письмо не отменит этого решения.

Я вышла из комнаты. В дверях столкнулась с бароном.

— Марика, дочка. Что у вас за шум? Случилось что?

— Ничего… отец. Просто я сообщила матушке и сестрам, что уезжаю. Вы вполне здоровы, так что мне здесь больше делать нечего!

Я быстро поднялась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Села на кровать, подперев голову руками.

Что мне остается? Возвратиться в госпиталь и просить у доктора еще одно рекомендательное письмо. Да. Так будет лучше всего. А с Фредериком можно будет связаться и все ему объяснить. Написать и тактично разорвать помолвку.

В дверь тихонько поскреблись и жалобно зазвенел голосок Берты.

— Мар… впусти меня…

Я открыла дверь, и Берта сразу кинулась ко мне и обхватила руками за талию. Прижалась всем тельцем.

— Не уезжай. Пожалуйста.

— Берта, ну что ты…

Я с трудом оторвала ее от себя. Присела, заглядывая в глаза.

— Я должна… понимаешь? Я хочу стать лекарем. Открою больницу. А ты подрастешь и будешь помогать мне. Хочешь, я научу тебя делать уколы? И покажу, как нужно бинтовать раны.

Берта замотала головой.

— Останься хоть еще немного. Я так ждала тебя. Эмилия совсем не обращает на меня внимания. А матушка хочет отправить в монастырскую школу. Пожалуйста, Мар…

Берта всхлипнула, а у меня сжалось сердце от жалости. Берта такая маленькая и одинокая. Худенькая, со смешной тощей косичкой и личиком, на котором золотятся веснушки.

Я могу задержаться на несколько дней. Написать письмо в госпиталь и попросить доктора повторно выслать мне рекомендацию.

Что изменит несколько дней?

— Что там баронесса? — вздохнув, спросила я.

— Грозится запереть тебя. А папенька встал на твою защиту. Сказал, что ты просто отвыкла от дома. Мар… ты правда больше не любишь Фредерика?

— Берта, — я взяла ее маленькие ручки в свои, — Фредерик… он хороший человек. Но я… я хочу другого. Я хочу помогать людям. Я хочу стать лекарем.

— Но у тебя теперь нет письма…

— Я попрошу прислать доктора новое. Ты поможешь мне?

Берта серьезно кивнула. Мы сели за стол, и я быстро написала письмо в госпиталь. Осталось придумать как его отправить. Берта сказала, что можно отдать его нашему конюху. Тот часто выбирается в город с поручениями. И за мелкую монетку доставит письмо на почту.

Я достала из кошелька монетку, и Берта просияла от того, что я доверила ей важное поручение.

— Я сейчас отнесу его Полю. Он добрый и никогда не скажет маменьке. А потом ты почитаешь мне?

— Почитаю… беги. Только осторожно.

Следующие несколько дней прошли вполне спокойно. Баронесса не теряла надежды ждала приглашение на чай от баронессы Кранберг. А я ждала ответа на свое письмо.

Все свободное время я проводила с Бертой. Девочка оказалась очень умненькой и разговорчивой. От нее я многое узнала о жизни своего семейства. О том, что барон раньше был состоятельным человеком, но проиграл в карты большую часть своего состояния. Последующий после этого неурожайный год поставил имение на грань разорения. А теперь баронесса всеми силами пыталась вернуть былое величие Файнштейнов.

Через неделю мы обе получили письма.

Баронесса, словно предвкушая триумф, за обедом торжественно зачитала свое вслух, с придыханием произнося каждое слово:

«Баронесса Файнштейн и ее дочери приглашаются на чаепитие в дом к баронессе Кранберг в среду, в три часа пополудни».

Она бросила на меня победоносный взгляд, словно говоря: "Видишь? Все идет по плану."

Свое я прочитала тайком, лишь заперев дверь в свою комнату.

Я развернула пожелтевший лист и дрожащими руками прочитала:

«Доктор Леруа не может ответить на вашу просьбу. На данный момент он покинул госпиталь и отбыл по королевскому назначению в столицу. Его место временно занимает доктор Рейнхардт, который не знаком с вашими способностями и не может выдать рекомендацию без личного собеседования».

— Марика, осанка! Улыбайся, но не слишком широко. И помни, о Фредерике ты должна спрашивать сдержанно, но заинтересованно, — наставляла меня матушка, поправляя кружева на моем платье.

Я кивала, чувствуя себя марионеткой.

— Да, маменька. Хорошо, маменька.

Но в голове все крутился вопрос — что мне делать дальше?

Письмо из госпиталя банальная отписка, никто мне никаких рекомендаций давать не будет.  А искать доктора Леруа в столице — слишком хлопотно и затратно. При том что в моем кошельке лишь несколько медных монеток и один серебряный луидор. К тому же шли разговоры об окончании военных действий, так что в любом случае в госпитале я себя проявить не успею.

А хотелось серьезной работы. Глубже копнуть в возможности медицины этого времени и принести что-то новое. То, что я в состоянии дать.

Антибиотики? Но получение пенициллина достаточно сложный процесс. Мне нужна лаборатория, к которой меня никто не допустит без должного образования. И все опять упирается в поступление в лекарскую школу.

Но пока я решила положиться на судьбу и выждать время. Познакомиться поближе с миров, в котором мне предстоит жить.

— Марика, ты меня слышишь? — прикрикнула матушка, прищурившись. Я вздрогнула, вернувшись в реальность.

— Очень внимательно, — пробормотала, ослабляя ворот жесткого кружевного воротничка.

В назначенный час я и мои сестры явились в особняк баронессы Кранберг. Наш конюх целое утро драил наш экипаж, придавая ему приличный вид, а служанка готовила платья — утюжила и подшивала, так как маменька хотела, чтобы все было идеально.

Особняк был не чета нашему. Ухоженная подъездная аллея с огромными платанами по краям дороги. Величественный дом с высокими окнами и резными балконами.

— Какой же он красивый, — прошептала Эмилия, озираясь по сторонам. Но матушка тут же шикнула на нее, чтобы та не разевала рот как простая крестьянка.

Прислужница взяла наши плащи и нас проводила в гостиную. Мы скромно сели на краешек дивана, но тут же поднялись, когда вошла баронесса Кранберг.

— Добро пожаловать, леди, — сдержанно произнесла она.

Хозяйка дома распорядилась принести чай. Осмотрела нас, нацепив улыбку. Задержала взгляд на мне и на моих коротко стриженных волосах. Наверное, только хорошее воспитание заставило ее не поморщится. Но тут же заговорила моя мать, объясняя, что из-за болезни мне пришлось в госпитале остричь волосы. И что они скоро отрастут, и я вновь стану красивой. Баронесса Кранберг лишь криво усмехнулась в ответ.

После обмена ничего не значащими фразами, матушка перешла к главному. — Какие новости о вашем сыне, Фредерике? Мы все переживаем за него.

Под столом я почувствовала резкий пинок ногой.

— Мы молимся за его здоровье, — тут же отреагировала я, повторяя заученные слова.

Баронесса вздохнула.