Приходила прицениться в лавку готового платья или к кожевнику и всегда находила к чему придраться. В итоге уходила, капризно поджав губы со словами, что качество стало не то и выбрать совершенно нечего.

Но баронесса держалась за эти поездки, как утопающий за соломинку. Надевала свое лучшее платье и прогуливалась по торговой площади от лавки к лавке.

Все повторяла, что после моей свадьбы с Фредериком наша семья начнет жить по-другому. Уж непременно барон Кранберг по-родственному введет нашего отца в свое дело. И тогда мы позволим себе купить все, что душе угодно.

Мы ехали по улице, когда я заметила на воротах одного из домов черный крест.

— Что это такое? — спросила я баронессу.

Она пожала плечами.

— Наверняка какая-нибудь зараза в этом доме.

Меня это встревожило. Я не сразу обратила внимание, так как редко выезжала в город с маменькой, но сейчас это бросилось в глаза. На улице было мало людей. Некоторые лавки были заколочены.

Я увидела лавку с вывеской «Аптека» и попросила остановиться. Баронесса недоуменно посмотрела на меня.

— Что тебе здесь нужно?

Я что-то пробормотала в ответ. На самом деле мне просто хотелось узнать, что происходит в городе. Да и в местной аптеке я еще ни разу не была.

Я вошла внутрь. Баронесса не захотела идти со мной, что меня только обрадовало. Теперь я могла спокойно поговорить с аптекарем и узнать, что за зараза пришла в город.

Внутри аптеки пахло травами и чем-то горьковатым, лекарственным. За прилавком стоял пожилой мужчина с усталым лицом и глубокими морщинами, прорезавшими его щеки. Он внимательно рассматривал какую-то склянку на свет.

— Добрый день, — поздоровалась я, стараясь говорить как можно более непринужденно.

Аптекарь вздрогнул и поднял на меня взгляд.

— Добрый день, госпожа, — ответил он, слегка поклонившись. — Чем могу быть полезен?

— Я… просто хотела узнать, что происходит в городе, — сказала я, стараясь не выдать своего волнения. — Видела черные кресты на домах…

Лицо аптекаря помрачнело. Он вздохнул и отложил склянку.

— Гнилая горячка, госпожа. Самая настоящая гнилая горячка. Она пришла к нам несколько недель назад, когда мимо нас прошла королевская армия.

Мое сердце бешено заколотилось. Все же тиф добрался и до города.

— И что… что вы делаете? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Что мы можем сделать? — Аптекарь горько усмехнулся. — У нас не хватает лекарств, не хватает врачей. Люди умирают, как мухи.

Я почувствовала, как во мне просыпается старый инстинкт. Инстинкт врача. Инстинкт спасать жизни.

— А какие лекарства у вас есть? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что вы даете больным?

Аптекарь начал перечислять названия трав и снадобий, которые я никогда раньше не слышала. Большинство из них, судя по его описанию, были просто успокоительными средствами.

— И это все? — спросила я, чувствуя, как во мне нарастает отчаяние. — Нет ли чего-нибудь более… эффективного?

Аптекарь покачал головой.

— У нас есть несколько флаконов с эликсиром, привезенным из-за границы, но они слишком дороги для большинства людей. Да и не всегда помогают.

— Нужно устроить карантин, закрыть город…

Аптекарь посмотрел на меня с удивлением.

— Карантин? Госпожа, вы шутите? Кто будет соблюдать карантин? Люди голодают, им нужно работать, чтобы выжить. Они не могут позволить себе сидеть дома.

Я поняла, что он прав. В этом мире выживание было важнее всего. Но если ничего не делать, зараза и дальше будет распространяться по стране.

Я вышла из аптеки, словно оглушенная. Баронесса ждала меня в карете, недовольно нахмурив брови.

— Что ты там так долго делала? — спросила она. — У меня уже голова разболелась от ожидания.

— Ничего, матушка, — ответила я, стараясь скрыть свое волнение. — Просто немного разговорилась с аптекарем.

Я села в карету и откинулась на спинку сиденья. В голове крутился ворох мыслей.

Эпидемия. Голод. Бедность. И моя мечта о лекарской школе…

Мысли о Фредерике разом отошли на второй план. Разговор с лекарем напомнил мне о той, кто я есть. Маргарите Робертовне, у которой просто руки чесались начать действовать.

В тот день я и не подозревала, что скоро судьба даст мне выбор.

За ужином я исподволь наблюдала за своей семьей. Барон, как всегда, предавался чревоугодию, запивая жаркое свежим элем, который кухарка вдоволь наготовила из ячменного солода. Ячмень в этом году уродился, в отличии от пшеницы и овса. Батюшка по этому поводу любил повторять — «пусть есть будем в эту зиму не досыта, зато бочки будут полны эля».

По мне, так не радужная перспектива. Баронесса в ответ недовольно хмурила брови и бросала в мою сторону многозначительный взгляд.

А меня больше волновало совсем другое.

— Матушка, — начала я осторожно, — я сегодня разговаривала с аптекарем. Он сказал, что в городе эпидемия.

Баронесса поморщилась, словно я произнесла что-то непристойное.

— Не стоит говорить об этом за столом, Марика. Нас это не касается.

Отец, до этого увлеченно обгладывавший кость, оторвался от еды и посмотрел на меня с удивлением.

— Марика, не стоит волноваться. Ты же аристократка, а не простолюдинка. А эта зараза только к нищете прилипает.

— Боюсь, вы ошибаетесь, отец, — отодвинув от себя тарелку, произнесла я, — поэтому очень рекомендую никого из прислуги не посылать в город. А если и придется кому выйти за пределы усадьбы, пусть потом моют руки с мылом. И одежду не помешало бы сразу поменять. А старую тут же в стирку.

Баронесса посмотрела на меня, недовольно шевельнув бровями. Наверняка восприняла мои слова как очередную блажь. Барон же наоборот, рассмеялся, хлопнув себя ладонями по коленям.

— Видела бы ты себя со стороны, дочка. Ну прямо настоящий лекарь.

После ужина я поднялась в свою комнату. Служанка уже зажгла лампу, и комната была наполнена мягким, теплым светом.

Я не могла просто сидеть здесь, в тепле и безопасности, и делать вид, что ничего не происходит. Я должна что-то предпринять. Но что?

Я села за стол и достала из ящика перо и бумагу. Я начала писать. Я писала о том, что нужно делать, чтобы остановить эпидемию. О карантине, о гигиене, о лекарствах. Все, что знала.

Закончив писать, я сложила письмо пополам. Решила отнести его лекарю. Может быть, он сможет что-то сделать. Меня точно никто не послушает.

Утром я под благовидным предлогом отпросилась к лекарю. Он мне показался разумным человеком.

Мне повезло, я застала его дома. Служанка проводила меня в кабинет.

— Госпожа Марика, что-то случилось? — лекарь что-то писал, сидя за столом. Но тут же отложил перо и вскинул на меня взгляд.

— Я хотела с вами поговорить. Вы же знаете, что в городе много заболевших…

— Да. Поэтому очень рекомендую воздержаться от поездок. Надеюсь, у вас все здоровы?

— Да. Просто… я немного знаю об этой болезни. Пожалуйста, прочтите это…

Я подошла и положила на стол лекарю свое письмо. Тот взял, чуть удивленно приподняв брови. Но все же раскрыл и начал читать. Я наблюдала за его реакцией. Лекарь сосредоточенно пробегался глазами по строчкам, а его лицо приобретало все более серьезное выражение.

— Это все вы… извините, вы сами это написали? —  Он оторвался от письма и посмотрел на меня с недоверием.

— Не верите? — я иронично вскинула брови, — представьте, что это послание от вашего коллеги. Тогда все изложенное выглядит более убедительно?

— Да. Определенный резон в этом есть. Я должен съездить в город. Посоветоваться с доктором Райном. У него есть связи в городском управлении. Если придется вводить карантин и проводить дезинфекцию… Простите, баронесса, вы уверены в своих выводах?

— Абсолютно. Такими мерами была остановлена эпидемия в госпитале, в котором я служила.