Я тяну время. Все это мне кажется слишком не правильным. Приму я это кольцо или нет, любой мой выбор мне кажется ошибкой.

— Баронесса… там лекарь приехал, — громко шепчет заглянувшая в столовую служанка.

Я готова за это известие расцеловать ее в обе щеки. С хлопком закрываю крышку у коробочки и опускаю ее себе в карман. Вроде бы взяла, но и на палец не надела.

— Позвольте, я встречу, — тут же говорю я и вскакиваю с места.

Перевожу дух лишь когда оказываюсь в полумраке коридора. Наверняка мне потом баронесса все уши прожужжит о моем неподобающем поведении. Но небольшое время для передышки я себе выкроила.

Встретив лекаря, я проводила его наверх, в комнату Берты. Та спала, прерывисто дыша. Тусклый свет настольной лампы бросал свет на ее разгоряченное лицо.

— Госпожа Марика, рад что вы вернулись. Я слышал, вы служили в госпитале? Очень похвально. Ну-с, что с вашей сестрой?

Лекарь подошел к кровати и осторожно приложил ладонь к щекам Берты. Кожа ее пылала. Лекарь поцокал языком, его взгляд стал серьезным.

— У нее сильный жар. Горло красное… Боюсь, как бы не было… — Я запнулась, судорожно пытаясь вспомнить, как здесь называют то, что в моем прошлом мире звалось ангиной.

— ...огненной хвори, — закончила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Огненная хворь звучало куда страшнее привычной ангины.

Лекарь кивнул, не отрывая взгляда от Берты.

— Да, весьма похоже. Огненная хворь коварна, особенно для юных созданий. Нужно действовать быстро.

Он достал из своей сумки несколько склянок с разноцветными жидкостями и мешочек с травами. Их аромат остро защекотал ноздри.

— Что это? — подозрительно спросила я, принюхиваясь.

— Это целебная настойка, — ответил лекарь, показывая мне склянку с мутной жидкостью. — Снимет жар. А это отвар шалфея и ромашки, для полоскания горла. Облегчит боль и снимет воспаление. Ну и конечно, мешочек с сушеным зверобоем. Из него сделаем примочки на грудь, чтобы облегчить дыхание.

— А я бы еще хотела предложить… — я задумалась, вспоминая, что обычно делали при ангине в моем прошлом мире. — …горячее питье с медом. И проветривать комнату почаще, несмотря на холод. Свежий воздух поможет сестре дышать легче.

Лекарь уважительно посмотрел на меня.

— Работа в госпитале явно пошла вам на пользу. Помню, еще маленькой девочкой вы плакали от вида крови и боялись каждого чиха.

— Да… я сильно изменилась.

Лекарь попросил принести стакан с теплой водой. Когда я выполнила его просьбу, лекарь взболтал склянку с настойкой и немного плеснул в стакан. Тут же запахло мятой и ромашкой.

Мы приподняли Берту и заставили ее выпить получившееся лекарство. Берта закапризничала, но мне удалось уговорить ее выпить все до дна.

— И еще, пожалуйста, порекомендуйте моей матери не кутать Берту. Она постоянно велит служанке накрыть ее еще одним одеялом, — попросила я лекаря.

— Непременно, — улыбнулся он мне.

Лекарь мне показался довольно разумным человеком. С опытом. Я все боялась встретить какого-нибудь коновала, практикующего кровопускание или другие варварские методы.

В этот момент в комнату сунулась баронесса, обеспокоенно нахмурив брови.

— Ну что, доктор? Как моя Берточка? — баронесса, не дожидаясь ответа, подлетела к кровати и принялась ощупывать лоб дочери. — Горит! Я же говорила, нужно было сразу позвать лекаря, а не слушать твоих советов! — гневно взглянула она в мою сторону.

Я вздохнула. Наверное, слишком громко, потому что лекарь сочувствующе посмотрел на меня.

— Баронесса Файнштейн, я понимаю ваше беспокойство, но у Берты огненная хворь. Ей нужен покой, свежий воздух и… — он запнулся, бросив на меня быстрый взгляд, — … достаточно одного легкого одеяла.

Баронесса нахмурилась еще сильнее.

— Одного одеяла? Да она же замерзнет!

— Матушка, поверьте, ей будет только хуже, если ее перегреть, — вмешалась я. — Лекарь прав.

Маменька, не привыкла, чтобы ей перечили. Она бросила на меня испепеляющий взгляд, но, к моему удивлению, промолчала. Возможно, присутствие лекаря ее немного сдерживало.

— Хорошо, — произнесла она сквозь зубы, — Марика, спустись вниз. К гостю. Я думаю, ты понимаешь, что вам нужно поговорить. Только не наделай глупостей!

Кажется, мое время для передышки истекло. Я на прощание кивнула лекарю и с тяжелым сердцем побрела к гостиной. Пальцы нащупали коробочку с кольцом в кармане.

Надо отдать. Фредерик кажется хорошим парнем. Но он не для меня. Вот с Эмилией они стали бы чудесной парой. Как бы ему намекнуть обратить внимание на мою младшую сестру?

Я зашла в гостиную. Эмилия щебетала, заваливая Фредерика новостями. А вот он явно скучал. Натянул на губы любезную улыбку, но смотрел на Эмилию абсолютно пустым взглядом.

Эмилия замолкла, увидев меня. Недовольно скривила рот.

— Что ж, наверное, мне нужно оставить вас. Надеюсь на скорую встречу… Фредерик.

Она томно посмотрела на него, надеясь на толику внимания. А вот Фредерик смотрел только на меня.

Эмилия вскочила с места и, демонстративно хлопнув дверью, выбежала из комнаты.

Я глубоко вздохнула. Пора.

— Фредерик… нам нужно поговорить, — набравшись решимости, произнесла я.

Напомнила себе, что я хирург. Если уж резать, то разом. Вырывать с корнем. А не кромсать частями, делая больнее.

— Да… мне нужно так много тебе сказать, Марика. Я выжил только благодаря тебе. Вот… твой локон. Он всегда со мной… как талисман.

Фредерик нырнул в нагрудный карман и достал скрученный локон.

— Жаль, что ты остригла волосы. Они успеют отрасти к нашей свадьбе? Но и так ты все равно красивая.

— Фредерик, по поводу свадьбы… — попыталась я вставить хоть слово.

Но Фредерик, словно не слыша меня, продолжал говорить, захлебываясь от переполнявших его чувств.

— Я столько думал о тебе, Марика! Представлял нашу жизнь вместе, наш дом, наших детей… Ты даже не представляешь, как я счастлив, что мы снова вместе. Я люблю тебя!

Я открыла рот и тут же захлопнула его. Восторженный взгляд Фредерика больно бил в самое живое.

Крепко сжала в ладони коробочку, так, что ее острый бок впился в кожу.

Нет. Не получалось разом. Вот так рубить… глядя в его влюбленные глаза.

Я потом корила себя за малодушие. Нужно было сразу сказать категоричное — «Нет!» и вернуть коробочку с кольцом. А теперь все больше запутывалась, как муха в паутине.

Как-то все быстро завертелось. Баронесса быстро взяла Фредерика в оборот. Устраивала вечерние чаепития с пирогами, на которых он был частым гостем. Нас не оставляли вдвоем. Чтобы все было пристойно и баронессе Кранберг не в чем было упрекнуть нашу семью.

Иногда, в моменты слабости, я думала: а может, стоит просто все принять как есть? Фредерик, в конце концов, не так уж и плох. Симпатичный, кажется добрым, хотя и немного хвастливый. Он любит рассказывать о своих подвигах на службе, приукрашивая их, чтобы казаться героем в моих глазах. Но в целом… он просто мальчишка, только-только отрастивший усы.

Может быть, я смогу его полюбить. Со временем. Выйти за него замуж. Стать баронессой Кранберг. Да, придется научиться уживаться со свекровью, подстраиваться под ее капризы. Но у меня будет семья. Муж. Дети.

При мыслях об этом больно щемило сердце. Я же всегда мечтала о детях. О своих. О маленьком теплом комочке, который будет смотреть на меня доверчивыми глазами и шептать — «Мама».

Что у меня было в жизни? Только работа. После смерти меня и оплакать было некому.

А мечта о лекарской школе… она казалась такой далекой, такой недостижимой. В этом мире, где женщины должны быть женами и матерями, а не лекарями, моя мечта казалась несбыточной фантазией.

Но однажды матушка решила отправиться в город. Она любила изредка совершать поездки, делать вид, что ходит по магазинам, приценивается. Но на самом деле лишь бросала пыль в глаза.