— Нет. Возможно потом, когда будет что показать. А пока договорилась с несколькими студентами о помощи.

Леруа вдруг рассмеялся:

— Черт возьми, с таким настроем я верю, что у вас все получится. Берите здание. Я помогу оформить документы и поищу среди знакомых благотворителей.

Когда мы вышли на улицу, я не удержалась:

— Доктор, почему вы...

— Почему согласился? — он остановился, глядя на госпитальные окна. — Потому что я сам вырос в приюте. И неизвестно, что было бы со мной сейчас, если бы мой приемный отец не забрал меня. — Его голос дрогнул. — Мой отец был лекарем.

Он обернулся, смотря мне прямо в глаза:

— Но предупреждаю — будет очень тяжело.

Я кивнула, глядя на старое здание, в окнах которого уже мерещились детские лица.

— Оно того стоит.

У меня никогда не было своих детей. И не знаю, как будет сейчас, в этом мире. Но если я в состоянии помочь чужим детям, почему бы это не сделать? Представить, что они все мои. Как говорят — «чужих детей не бывает». Многие ли переживут зиму, если я не помогу?

Вечером я вместе с Антуаном пришла к амбару с новостями. Не забыли прихватить с собой пирожки. Жаклин выслушала мой рассказ, потом недоверчиво спросила:

— И когда мы можем переехать?

— Через неделю, — ответила я. — Но сначала нужно все подготовить...

— Мы поможем, — неожиданно сказала она. — Мы умеем красить, подметать, даже доски заколачивать.

Томас, жуя принесенный пирожок, радостно закивал:

— А я раньше дома мыл пол. Когда мамка была жива.

Его простые слова сжали мне горло. Хотелось улыбнуться его старательности, но на глаза навернулись слезы.

После занятий я спешила в старую школу. Каждый день был посвящен уборке и подготовке к приезду детей.

Антуан бросил клич среди студентов. К моему удивлению, откликнулись многие. Кто-то приносил деньги, кто-то старые, но еще годные вещи. Один плотник, тронутый историей, договорился с коллегами, и они сколотили несколько кроватей.

В один из дней, когда мы с несколькими студентами отмывали полы от вековой пыли, в дверях появились дети. Жаклин, Томас и еще несколько ребят, которых я раньше не видела, робко переступили порог.

— Мы тоже хотим помочь, — сказала Жаклин, пряча руки в карманы рваного передника. — И еще несколько человек придут позже.

Я растерялась. Все же не ожидала, что они захотят участвовать. Но их глаза горели таким энтузиазмом, что я не смогла отказать.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Тогда вы будете моими главными помощниками!

Дети с радостными криками принялись за дело. Жаклин забралась на подоконник и с упоением оттирала годы грязи со стекол. Томас, вооружившись веником, подметал пол. Даже самые маленькие старались, собирая мусор и вытирая пыль.

Их смех и неуклюжие движения наполняли старую школу жизнью. Впервые за долгое время в этих стенах звучал смех. Смотря на них, я понимала, что все мои усилия не напрасны. Что эта школа, когда-то служившая для изучения человеческого тела, теперь станет домом для маленьких детей, нуждающихся в тепле и заботе.

К вечеру, уставшие, но довольные, мы оглядывали преобразившиеся помещения. Пол блестел, окна сияли чистотой, а в воздухе витал запах свежести. Дети, усевшись прямо на пол, с гордостью рассматривали свою работу.

— Здорово получилось! — воскликнул Томас, вытирая пот со лба.

— Да, теперь здесь можно жить, — согласилась Жаклин.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Их благодарность была лучшей наградой за все мои труды.

— Осталось еще много работы, — сказала я, — но вместе мы справимся.

На следующий день детей пришло еще больше, и старая школа превратилась в настоящий муравейник. Каждый находил себе занятие по душе: кто-то красил стены, кто-то расставлял мебель, кто-то развешивал занавески.

Антуан привез из дома старые книги и игрушки. Студенты приносили одежду и обувь, которые им уже не нужны. Леруа, как и обещал, нашел нескольких благотворителей, которые пожертвовали деньги на покупку продуктов и необходимых вещей.

На пятый день работ в дверях появился Эльмар. Он замер на пороге, оглядывая преобразившееся помещение.

— Вот где вы пропадаете, — сказал он, заметив меня. — Лаборатория по вам скучает.

Я вытерла пот со лба, виновато глядя на него. Сердце сжалось — я и правда забросила исследования, но разве могла поступить иначе?

— Профессор, я…

— Не оправдывайтесь, — махнул он рукой, но в уголках его глаз заплясали смешинки. — О вашей затее гудит вся школа, но это не повод бросать научную работу.

Он хитро прищурился, разглядывая меня.

— У меня есть три знакомые вдовы, которые с радостью будут присматривать за детьми. А еще… — Эльмар медленно достал из кармана ключи, и они блеснули в его ладони. — Склад при школе. Там есть одеяла и посуда.

Грудь сжало от неожиданной теплоты. Казалось, сама судьба протягивала мне руку помощи.

Томас подбежал к Эльмару, рассматривая его с любопытством:

— Вы доктор?

Эльмар улыбнулся, потрепав мальчика по голове.

— И доктор, и профессор. И ты сможешь стать доктором, когда вырастишь. А вас… мадемуазель Файнштэйн, я надеюсь скоро увидеть в своей лаборатории.

— Спасибо, профессор. Я обязательно вернусь к нашим экспериментам.

Я благодарно улыбнулась. Все складывалось как нельзя лучше. Даже не верится. Словно кто-то на небесах ведет меня за руку и сводит с нужными людьми.

На седьмой, когда солнце уже клонилось к закату, Леруа привел к нам пожилую женщину с добрыми морщинками вокруг глаз.

— Познакомьтесь, это мадам Жильбер. Она согласилась помогать на кухне. Лучше нее никто не готовит суп из чечевицы во всем городе.

Мадам Жильбер смущенно улыбнулась, поправляя кружевной чепчик.

— Я рада помочь. Дети должны быть сыты. Сама восьмерых воспитала, да все разъехались кто-куда. А мне так хочется быть нужной.

Голос ее дрогнул, и я невольно улыбнулась. Сколько же в этом мире одиноких сердец, жаждущих дарить любовь!

Леруа тем временем осмотрел школу и остался доволен.

— Почти все готово, — объявила я, следя за реакцией Леруа, — Мы можем принимать детей!

Но Леруа лишь покачал головой.

— Это только начало. Если ты хочешь, чтобы у тебя было на что кормить этих детей, нужно привлечь общественность.

Это я и сама понимала. Поэтому уже несколько дней вынашивала в голове план.

— Мы устроим день открытых дверей! — воскликнула я. — Мы пошлем приглашения богатым горожанам, познакомим их с детьми, покажем новый приют…

Леруа одобрительно кивнул, но в его глазах читалось: "Мало".

— Хорошая идея, но приглашения должны попасть в нужные руки. Пора подключить все связи, что у тебя есть.

О, я прекрасно поняла, кого Леруа имел в виду.

Перо скользило по плотной бумаге, оставляя за собой изящные завитки чернил. Я долго тренировалась, прежде чем приступить к подписанию приглашений. Мой почерк оставлял желать лучшего, а Антуан и вовсе писал, как курица лапой. Пришлось проявить все свое усердие, изящно выводя буквы.

Один конверт, второй, третий... Моя рука уже начинала неметь от усталости. Граф де Ланже, баронесса Арвиль, королевский советник Мерсье... Список влиятельных лиц мне любезно подкинул Леруа. Надеюсь, хоть кто-то из них откликнется.

Я взяла последний конверт. Устало протерла глаза, прежде чем приступить к подписи. Хотелось, чтобы все было идеально.

«Его Высочеству Принцу Костансу Арденскому…

Имею честь пригласить Вас на торжественное открытие приюта для детей сирот, организованное при королевском госпитале. Начало…»

Ниже подписала

«С уважением баронесса Марика Файнштэйн. Основательница приюта».

Я с сомнением взглянула на приглашение. Это же всего лишь открытие приюта, не королевский прием... Он не обязан появляться на таких мероприятиях. Достаточно будет официального представителя двора, если принц сочтет мое приглашение достойным внимания.