— Но вы же можете учить меня тому, что знаете? — настойчиво произнесла Жаклин.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Начнем с основ. Завтра покажу тебе, как перевязывать раны.

После этого разговора я впервые всерьез задумалась о создании лекарских курсов для женщин.

"А почему бы и нет? — размышляла я, — Можно же начать с малого, организовать их при школе под благовидным предлогом..."

В памяти всплыли исторические параллели: "Именно так все и начиналось! Сначала — скромные курсы акушерства, потом робкие шаги в педиатрии... а там, глядишь, и до полного медицинского образования недалеко."

Нужно будет поговорить с доктором Леруа, — мысленно наметила я план. — Хотя опять предстоит пробивать стену бюрократии и мужского высокомерия. Но ничего. Как говорится, вода и камень точит.

От Констанса нет известий почти целый месяц. Судя по «Королевскому Вестнику», который я по привычке пролистывала по утрам, принц уже неделю как вернулся из северных земель.

Уже неделя, как он в столице!

Мысль об этом мешала работать, а то, что это мешает, раздражало ещё больше.

Я упорно нагружала себя делами.

Не хочу зависеть от внимания этого мужчины. Не хочу ждать его. Вглядываться в пустующее место под фонарем, когда выхожу из школы.

Но как одержимая, продолжаю это делать.

Из-за этого взваливаю на себя все больше дел. Что бы ни на минуту не оставаться без занятия и не думать. Не вспоминать…

Опыты с плесенью продвинулись настолько, что мы стали проводить опыты на крысах. И кажется… я замираю о мысли об этом, сжимаю кулачки и мысленно плюю через левое плечо… кажется мы достаточно близки, чтобы получить пенициллин в достаточных количествах.

В моем мире на это ушло несколько лет, но благодаря моим знаниям, многих ошибок удалось избежать, что ускорило процесс. Конечно, пришлось выкручиваться, ссылаясь на интуицию и банально подталкивать Эльмара к правильному решению. Мои познания в медицине и так слишком бросались в глаза. А излишнее внимание к своей персоне мне привлекать не хотелось. Все же это были не мои собственные познания, а просто хорошо усвоенный материал из научных статей.

Я мысленно перебираю в уме, как ускорить процесс очистки вещества. Нагревание не подойдет, нужно выпаривать воду при очень низкой температуре. Нужно подать эту мысль Эльмару. Он ошибочно настаивает на нагреве, но я знаю, что это заведомо ложный путь. И идти по нему, только терять время.

Зима подходит к концу. Здесь достаточно теплый климат, поэтому под ногами грязь, а с неба вместо снежинок капает противный мелкий дождь. Я накидываю на голову шарф, ругая себя, что не позаботилась захватить зонт. Теперь промокну до нитки, пока бегу до приюта.

Антуан остался с Эльмаром в лаборатории, а я улизнула пораньше. Мадам Роуз взяла отпуск на три дня. Она стала бабушкой и уехала повидать дочь и внука в соседний городок. Днем за детьми приглядывают две пожилые вдовы, что порекомендовал Эльмар, а начиная с ужина дети полностью под моим присмотром.

Проезжавшая мимо карета, заехав в лужу, окатила меня брызгами. Я отскочила и врезалась в чью-то грудь. Крепкие руки удержали, прижали, не давая упасть.

— Что вы себе позволя…

Голос застрял в горле. Подняла лицо и попала в плен бирюзовых глаз. Сердце тут же рвануло вперед, а дыхание перехватило. Но все же я чуть отстранилась.

— Добрый вечер, ваше высочество, — проговорила сдержанно.

Не совсем понимала — наша встреча случайна. Или…

— Марика, — выдохнул Коста. Тут же стиснул мою руку, проговорив.

— Пойдем. Мы слишком привлекаем внимание.

Он повел меня по улице, свернул в ближайший переулок, подальше от людей.

Развернул меня к себе, пристально вглядываясь в лицо. Я заметила, что он осунулся. В уголках глаз чуть заметнее морщинки. На щеках легкая небритость. Захотелось дотронуться до нее пальцами. Раньше он себе такое не позволял. Даже когда лежал в госпитале. Как только пришел в себя, тут же потребовал бритву.

— Что-то случилось? — спросила, не отрывая от него взгляда.

— Соскучился, — просто ответил он.

Дождь стекал по его скулам, когда он наклонился.  Его губы были теплыми вопреки промозглому воздуху. Я ответила на поцелуй. Прикрыла глаза, словно мы одни в этом мире. Не обращая внимание на гул со стороны улицы. На мелкий холодный дождь, что падал на наши лица.

— Коста… — прошептала, с трудом оторвавшись от его требовательных губ, — мне нужно в приют. Дети сегодня одни.

— Пригласишь? — крепко сжимая мою талию, спросил он.

— Тебе опять придется отбиваться от неудобных вопросов.

— Я в этом преуспел за последнее время.

Коста взял меня за руку и повел к стоянке экипажей. Я было запротестовала, что до приюта идти недалеко, пару кварталов.

— Это не обсуждается. Не хватало, чтобы ты опять заболела, — отрезал Коста.

Мы сели в экипаж, тут же оказавшись отрезанными от всего мира. Он плавно покачивался по мостовой.

Костанс взял в руки мои ладони. Поднес к губам, согревая дыханием.

— Не замерзла? Сегодня ужасная погода. Но у меня выдался свободный вечер для встречи с тобой. Я не мог раньше.

— Я все понимаю. А потом… опять пропадешь на месяц? — не могла не спросить.

— Не надейся. Теперь ты от меня так просто не избавишься…

Он притянул меня к себе и в полумраке экипажа его губы нашли мои. Прохладные пальцы скользнули по моим щекам, словно запоминая каждую черточку.

Он отстранился. Но продолжал удерживать мое лицо, впиваясь в меня взглядом.

— Я люблю тебя, — произнес совсем тихо. Так, что я больше прочитала по губам.

Экипаж тряхнуло, когда он резко остановился перед приютом. Констанс отпустил меня. Подал руку, помогая выбраться из экипажа.

Приход Костанса вызвал переполох в приюте. Дети облепили его, когда он вошел.

Костанс мгновенно нашел общий язык с детворой. Через час он уже сидел на полу, окруженный малышами, и демонстрировал основы фехтования с помощью ложек. Том смотрела на него с открытым восхищением.

— Он правда научит нас драться? — шепнул он мне.

— Обязательно, — автоматически ответила я, не задумываясь.

Потом разбрелись по комнатам. Я укладывала спать девочек, а Косту увели с собой мальчишки. Попросили рассказать перед сном что-нибудь героическое, когда узнали, что он был на войне.

Спустя полчаса, когда дети угомонились, мы наконец выдохнули спокойно. Я заварила чай, и мы смогли немного побыть вдвоем. Поговорить о пустяках. Но таких важных для каждого из нас.

Но когда ближе к полуночи Костанс собрался уходить, за окном разыгралась настоящая буря. Дождь хлестал так, что не было видно фонарей на улице.

Я замерла у окна, прислушиваясь к гулу ветра. И только потом повернулась к нему:

— Оставайся, — вырвалось у меня дрогнувшим голосом.

Я проснулась от того, что уткнулась носом в теплую кожу его подмышки. Его рука тяжело лежала на моей талии, а моя нога бесстыже закинулась на его бедро. Я замерла, прислушиваясь к его ровному, глубокому дыханию.

Вчера все получилось как-то само собой. Я и не думала, что до такого дойдет, когда предложила остаться.

Я ведь искренне планировала уложить его в свою постель, а самой уйти спать в комнату мадам Роуз.

Мы захватили лампу, когда поднимались наверх. Когда я открыла дверь в свою комнату, горящий фитилек в лампе взметнулся и тут же погас, оставляя нас в полумраке.

Я замерла, обернувшись к Констансу, хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались. Он шагнул ближе. Его рука скользнула к моей талии, и прежде чем я успела вдохнуть, его губы нашли мои.

А дальше все произошло так естественно… словно не было другого пути. Вчера, в полумраке, я не думала смущаться. А сейчас, когда раннее утро заглядывает в окно я все же почувствовала небольшую неловкость.