Я никого не знала, но тут мне на помощь пришел доктор Леруа, прибывший одним из первых.

— Баронесса Арвиль, как мы рады вас видеть…

Леруа галантно склонился перед дородной дамой в пышном бархатном платье и приложился к ее руке.

— Позвольте представить вам мадемуазель Файнштейн. Именно она основала этот приют...

Баронесса окинула меня холодноватым, оценивающим взглядом, но после паузы произнесла:

— Вы делаете благое дело, мадемуазель.

Я автоматически отвесила реверанс, но мысли мои были далеко. Каждый новый стук копыт, каждый скрип дверных петель заставлял меня внутренне сжиматься.

Вдруг... вдруг сейчас...

Леруа тем временем представлял меня все новым гостям, а Антуан уводил их на экскурсию по приюту. Я отвечала машинально, улыбалась, кивала, но все внутри меня застыло в напряженном ожидании.

— Баронесса, пора начинать, — Леруа осторожно коснулся моего локтя. — Все гости в сборе.

"Нет! Не все!" — хотелось мне крикнуть, но я лишь кивнула и медленно направилась в центр зала.

Откашлялась, прочищая голос.

— Дорогие гости! Я рада приветствовать всех вас…

В этот момент раздался стук входной двери, и я, не закончив фразу, обернулась.

В дверях стоял он.

Принц Костанс Ардэнский.

Время будто остановилось. Шум гостей, шелест платьев, даже собственное дыхание — все исчезло.

Только он, застывший на пороге, в простом черном мундире, подчеркивающем его широкие плечи. С непроницаемым выражением на лице.

В зале повисла тишина, даже дети перестали шептаться.

Он цепко оглядел помещение взглядом, и остановился на мне.

— Ваше Высочество! — первым пришел в себя доктор Леруа и сделал глубокий поклон.

Это встряхнуло остальных. Гости зашевелились, зашушукались. Кто-то поспешно встал, дамы засуетились, поправляя прически.

Я же оставалась на месте, будто вросла в пол.

Коста медленно прошел через зал, и люди расступались перед ним, почтительно склоняли головы. А он продолжал смотреть на меня. Так, что все слова и приличия напрочь вылетели из головы.

— Прошу прощения за опоздание, — четко прозвучало каждое слово в тишине, — Государственные дела задержали меня дольше, чем я ожидал.

Я наконец смогла пошевелиться и сделала реверанс, надеясь, что никто не заметит, как дрожат мои колени.

— Ваше Высочество! Вы делаете нам честь своим присутствием.

Только сейчас я заметила, что он держит в руках небольшой ларец.

— Для ваших воспитанников, баронесса Файнштейн. Надеюсь, что к окончанию сегодняшнего вечера он будет набит до отказа.

Я автоматически взяла его. Ларчик был тяжелее, чем казалось.

— Благодарю, — прошептала я.

Коста оглядел зал, потом снова посмотрел на меня.

— Продолжайте. Я не хотел прерывать вашу речь.

Я передала ларец в руки Леруа. Глубоко вдохнула и посмотрела в зал невидящим взглядом. Ощущая только ЕГО присутствие.

— Дорогие гости, как я и говорила... я рада приветствовать вас на открытии нашего приюта...

После моей речи мадам Роуз вывела детей и построила их в ряд. Взмахнула рукой. Плавно. Призывая начать песню.

— Наш дом, наш светлый дом... — запел хор детских голосов, и я увидела, как у мадам Арвиль дрогнули губы.

Песня была простой, но трогательной. К последнему куплету у нескольких дам уже блестели глаза.

Когда дети закончили, раздались аплодисменты.

— Прелестно! — воскликнула баронесса Арвиль, вытирая глаза кружевным платочком. — Просто прелестно!

Она первой подошла к ларцу для пожертвований и с важным видом опустила туда вексель. За ней потянулись остальные.

Я думала, что он просто исчезнет после официальной части. Но Коста — нет, Констанс — остался. И ходил по приюту. Медленно, внимательно. Говорил с детьми. Одному даже взъерошил волосы.

Я заметила, как Лиза уцепилась за его мундир, трогая блестящие пуговицы, а он не оттолкнул ее. Просто присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и что-то тихо сказал. Девочка рассмеялась.

В эти моменты Коста не выглядел принцем, а тем самым простым солдатом, которого я когда-то выхаживала в госпитале.

И это его внимание, эта неожиданная простота трогала меня. Я ловила себя на том, что слежу за ним взглядом в надежде утонуть в бирюзовом цвете его глаз. Наверное, просто понять, что не только приют его интересует.

Разговор, начавшийся с обсуждения выступления, незаметно перетек к более тревожным темам.

— Слышали новости из Лангрева?  понизил голос граф де Ланже. — Город закрыли. Говорят, половину жителей скосила лихорадка. А похоронный колокол не смолкает с раннего утра до поздней ночи.

— Лекарства — вот где настоящая беда, — фыркнул советник Мерсье, — Все запасы ушли на армию, как всегда.

Я почувствовала, как Коста, стоявший рядом, напрягся.

— Вот именно! — подхватил кто-то из гостей. — Может, лучше направлять средства в госпитали, а не в приюты?

Леруа резко поднял голову:

— Разве дети менее достойны помощи?

— Конечно, нет, — вмешался Коста, и все сразу замолчали. — Но вопрос резонный. Мне известно о ситуации в отдаленных городах. Хочу заверить, что принимаются все меры по нераспространению болезни.

— Ваше Высочество совершенно правы. Но где взять достаточно лекарей?

Граф де Ланже нервно постучал тростью по полу:

— В моем поместье уже три человека слегли с лихорадкой.  Лекарь только руками разводит...

Все взгляды неожиданно обратились к доктору Леруа. Он стоял, скрестив руки, а его обычно добродушное лицо стало необычно серьезным.

— Доктор, — обратилась к нему баронесса Арвиль, — что делать, если болезнь достигнет столицы?

Леруа медленно обвел взглядом собравшихся, затем его глаза остановились на мне.

— У меня… у нас… был опыт борьбы с этой болезнью. Да, было тяжело, но мы справились. Благодаря в том числе, хозяйке этого вечера…

Все взгляды обратились на меня.

— Но баронесса еще не закончила школу… — начала говорить баронесса Арвиль.

— Тем не менее она разбирается в этом вопросе. Я знаю, что вместе с профессором Эльмаром они много времени проводят в лаборатории. Изготавливают лекарство…

— Средство от всех болезней? — кто-то язвительно рассмеялся.

Я вспыхнула.

— Мы разрабатываем то, что может спасти жизни, — резко сказала, поднимая голову.

— Тогда, может, вы спасете нас всех? — баронесса Арвиль затрясла подбородком.

— Может, и спасу, — приняла я вызов.

По-другому ответить было нельзя.

К счастью, в этот момент в зал вошли дети с угощениями, и разговор переключился на что-то более легкое.

Я вышла во двор, чтобы перевести дух. Вечерний воздух был прохладным, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью.

— Храбро.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Коста стоял в нескольких шагах, его лицо было скрыто тенью от деревьев.

— Но безрассудно, — добавил он.

— Я привыкла отвечать за свои слова, — пожала я плечами.

Он подошел ближе. В свете фонаря его глаза казались еще ярче.

— Я могу помочь? Если тебе понадобится что-то, пришли записку. Через моего камердинера Франка.

— Просто так?

— Просто так.

Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился:

— И, Марика...

— Да?

— Я рад, что ты приняла мое приглашение. Твоя помолвка…

— Я разорвала ее.

Коста коротко кивнул. Его губы дрогнули в улыбке.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь.

И, прежде чем я успела что-то ответить, он растворился в темноте.

Когда мы с Антуаном подходили к госпиталю, то первое, что бросилось в глаза — это толпа перед закрытыми дверьми.

— На этой неделе заболевших еще больше, — проворчал Антуан, — скоро госпиталь не вместит всех, кому требуется помощь.