— Наверняка доктор, с которым вы работали, был очень сведущим человеком.

— Еще каким, — не удержалась я от ухмылки. Вот только никто и никогда не узнает, что того доктора зовут — Маргарита Робертовна.

Да что уж теперь. Главное, чтобы местные доктора прислушались к моим словам.

Домой я возвращалась с чувством выполненного долга. Настроение заметно улучшилось. До тех пор, пока не увидела подходившего к моему дому Фредерика. Тут же вспомнила, что сегодня у нас очередное семейное чаепитие.

Повозка, в которой я ехала, остановилась возле дома. Я сошла с подножки. Фредерик тут же подошел ко мне.

— Марика, дорогая! Я так рад тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь! — он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. От этого прикосновения меня передёрнуло.

— Здравствуй, Фредерик, — сухо ответила я, стараясь вырвать руку. — Я тоже рада тебя видеть.

Лгать получалось отвратительно. Не только ему, но и самой себе.

— У меня есть потрясающая новость. Ты даже не представляешь, что я получил…

— Наверняка ты сейчас об этом объявишь за нашим столом…

Я сделала шаг в сторону дома. Но Фредерик перехватил мою руку чуть выше локтя. Поспешно зашептал.

— Подожди, Марика. Не спеши. Нам твоя матушка совсем не дает побыть вдвоем.

— Стережет мою честь, — я подавила усмешку.

— Мы же все равно скоро будем мужем и женой. Моя матушка согласилась объявить о нашей помолвке. А осенью сыграем свадьбу.

— Грандиозные планы, — я все больше хмурилась. Кинула взгляд на Фредерика и попыталась его представить в роли своего мужа. Вполне симпатичный, вон как глаза горят и усы залихватски подкручены. Только сердце молчит. Бьется ровно.

Фредерик по-своему истолковал мой внимательный взгляд и потянулся ко мне губами. Я еле увернуться успела. Его поцелуй обжег мне щеку.

Фредерик отстранился и обиженно надул губы.

— Что с тобой, Марика? Раньше ты была не против…

— Раньше я была другой. Я давно хотела сказать, Фредерик…

Я набрала в грудь воздух, чтобы рубануть с размаху. Зачем мучить его и себя. Ясно же, ничего у меня не получится.

— Чего это вы в дверях встали. Я слышу, экипаж подъехал, а никто в дом не идет. Ну же, Марика, веди гостя в столовую. Стол уже накрыт, — баронесса высунула голову в дверь, подозрительно оглядывая нашу пару.

Я выдохнула. Сейчас рубить точно не подходящий момент. Запал пропал под обиженным взглядом Фредерика. Словно у побитого щенка, ей богу.

Я проводила Фредерика в столовую. Сама поднялась в свою комнату. Быстро сменила платье и ополоснула лицо. Посмотрела на себя в зеркало.

«М-да, Маргарита Робертовна. Теряешь хватку. Раньше ты не была такой сентиментальной».

В столовой собралась вся семья. Фредерик как почетный гость сидел по правую руку от барона. Выждав подходящий момент, он сунул руку в нагрудный карман и вытащил глянцевый прямоугольник.

— Получил сегодня утром. — торжественно произнес Фредерик, — приглашение в дом к лорду Честерсу на званный ужин.

Все дружно заохали, строя предположения, что это может означать.

— Говорят, лорд Честерс будет принимать высокопоставленное лицо из столицы. Думаю, я буду представлен к награде, — Фредерик потупил взгляд.

Охи и ахи зазвучали еще сильнее. Особенно старалась баронесса, вознося хвалу доблести и отваге Фредерика.

В дверь робко постучали и в столовую заглянула прислужница.

— Чего тебе? — недовольно прикрикнула баронесса.

— Извините, госпожа. Но там письмо доставили. Для госпожи Марики.

— Тогда что застыла. Неси сюда, — распорядилась баронесса.

Служанка тихонько прошла по комнате и протянула мне белый конверт. Я помедлила, прежде чем открыть. Представить не могла, от кого оно могло быть.

— Ну же, открывай, — поторопила меня баронесса. А прислужница предупредительно положила рядом со мною нож для вскрытия конвертов.

Все затихли, глядя как я вынимаю белый глянцевый прямоугольник.

— От кого это? — спросил барон.

— От лорда Честерса, — прочитала я, не веря своим глазам, — приглашение на званный ужин.

Званный ужин был назначен через десять дней. Приглашение к лорду Честерсу удивило всех, включая меня.

Званый ужин! Звучит как приговор. Я, конечно, уверенно держу в руках нож и вилку, но вот как отличить салатную вилку от десертной, понятия не имею.

На следующий день моя матушка, с решительным видом, поднялась со мной в мою комнату. Она открыла огромный шкаф, набитый платьями, и начала перебирать их.

— Так, посмотрим… — пробормотала она, вытаскивая одно платье за другим. — Нет, это не годится. Слишком легкое для этого времени года. А это слишком фривольное.

Она бросила на кровать платье из тонкого шелка цвета морской волны, украшенное вышивкой. Затем платье из бархата глубокого винного оттенка, с открытыми плечами. И, наконец, платье цвета слоновой кости, расшитого кружевами.

Под придирчивым взглядом баронессы я примерила каждое.

— Нет… никуда не годится! Это жмет в груди. А тут подол обтрепался. А из этого платья ты вообще выросла.

— Я могу одеть вот это, — предложила я, указывая на скромное платье из темной шерсти, висевшее в углу шкафа. — Добавлю кружево, и будет вполне прилично.

Матушка скривилась, словно от зубной боли.

— Прилично? Будешь смотреться как нищенка. Ты ничего не понимаешь, Марика! Совсем перестала интересоваться модой. А ведь раньше любила прогуливаться со мной по лавкам и обсуждать новые фасоны платьев. Совсем тебя не узнаю.

Я пожала плечами.

— Новое купить мы все равно не сможем.

Баронесса задумчиво нахмурилась, барабаня пальцами по подбородку.

— Пожалуй, ты права. Но... есть у меня одно платье. Купила его пару лет назад, на особый случай. Думала, что все у нас наладится. А дождалась лишь того, что перестала в него влезать. Пойдем, примеришь.

Баронесса позвала меня в свою спальню. Я впервые оказалась в ее личных покоях. Комната была обставлена строго. Тяжелые портьеры из бархата приглушали свет. На стене висел портрет самой баронессы, на котором она была изображена совсем юной девушкой. Художник подчеркнул ее сияющий взгляд и игривую улыбку на губах. Туалетный столик уставлен ровными рядами флаконами с духами и красивыми баночками. В воздухе витал тонкий аромат лаванды.

Матушка подошла к стене и открыла неприметную дверцу, ведущую в гардеробную. Она нырнула в ее недра, а я застыла в ожидании, рассматривая ее портрет. В юности баронесса была очень мила. Сейчас ее портил тяжелый взгляд из-под нависших век и недовольное выражение лица.

Наконец баронесса показалась, держа в вытянутых руках платье.

— Вот оно, — благоговейно прошептала она, демонстрируя платье, завернутое в тонкую ткань. Она осторожно развернула его, и я ахнула.

Платье было из тяжелого атласа цвета ночного неба. Лиф плотно облегал фигуру, подчеркивая талию, а юбка плавно расширялась к низу, образуя мягкие складки.

Ничего лишнего. Из украшений только тонкий пояс из черного бархата, украшенный россыпью крошечных жемчужин.

Я быстро скинула домашнее платье и надела на себя наряд.

— Великовато, — заметила баронесса, заставив меня покружится

Я и сама чувствовала, что тону в нем. Лиф предательски отошел от груди, а юбка волочится по полу, собирая пыль.

— Что ж поделать, ради такого дела придется ушить. Сегодня после обеда и займемся делом, — решительно заявила баронесса, — И прическу нужно будет продумать. И макияж… Ох, Марика, сколько же хлопот ты мне доставляешь! Надеюсь, все это оправдается…

— Если вы про брак с Фредериком, то я бы сильно не рассчитывала на помощь его семьи. Отец должен сам начать делать хоть что-нибудь. Шевелиться, а не лежать целый день на диване, жалея себя и предаваться чревоугодию, заедая свои неудачи!

— Замолчи! — лицо баронессы побагровело, — Волю почувствовала? Слишком много болтать стала. Делай, что надобно и помалкивай. Не твоего это ума дело, как себя должен вести барон!