По официальной версии мы уходим на фотосессию. Сапфировое сердце предусмотрительно скрывается в кармане платья. На Царской тропе фотограф делает последние кадры: весьма романтично, в закатном свете, море за спиной.

Отсюда видно, что первые кортежи уже подруливают к выходу и забирают гостей на ужин.

Мы сворачиваем в закрытую парковую зону. Павильон спецлифта прячется среди зелени. Двери закрываются мягко. Лифт идет вниз глухо и долго. За стенами — камень. Над нами — дворец. Впереди — свобода.

Шум прибоя на секунду оглушает на нас, как только створки разъезжаются. Настя смотрит на гальку впереди, потом на свои туфли. Усмехается и сбрасывает их одним движением.

— Прости меня, Лола! — кричит она куда-то вверх. — Плевать. Официальная часть окончена.

Решительно собирает складки платья в охапку, прижимает одной рукой, второй подхватывает туфли и вручает их мне. Ее босые ступни ступают на нагретые за день камни.

У причала, на котором нас ждет Барс, качается на волнах темный тендер Wajer. На часах четверть девятого. Солнце тонет в Черном море.

Я первым шагаю на палубу. Потом подаю Насте руку и помогаю сойти на борт.

Барс уже снимает с кнехта носовой швартовый, потом подает и кормовой.

— Спасибо, Андрей, — Настя тянется к нему рукой.

— Спасибо, брат! — на самом деле, я ему век обязан.

Последнее рукопожатие, и он выпрямляется, поднимает ладонь в знак прощания.

— Счастливо!

— Сам поведешь? — Настя с любопытством оглядывается на меня.

— Обижаешь.

Встаю у консоли управления, притягиваю жену за талию, намертво фиксируя ее у бока. Нажимаю кнопку старта, и под палубой глухо, утробно взревывают три тысячи лошадиных сил, заставляя Wajer едва заметно вздрогнуть.

Нежно толкаю джойстик вперед. Тендер послушно отходит от причала. Ветер бьет в лицо. Ускоряюсь. Катер рвется вперед, рассекает волны. Пенные брызги взлетают выше головы. Настя вскрикивает от восторга.

Ливадия остается за кормой — белая, торжественная, полная людей, которым уже нашли достойные причины не чувствовать себя брошенными. А мы летим к горизонту.

Настя сидит рядом босая, в свадебном платье и моем пиджаке, доверчиво склонив голову мне на плечо и жмурится, когда брызги слишком наглеют. Вода за кормой вспыхивает солнечно-багровым золотом, и на секунду кажется, будто мы режем не море, а жидкое пламя.

На рейде мигает огнями яхта.

Месяц свободы, выбитый у людей, которые редко отпускают своих даже на сутки.

Африка подождет.

История тоже.

Я держу курс на огни и впервые за долгое время у меня не жужжат невидимые антенны в затылке. Я просто везу жену в отпуск.

Подальше от чужих ожиданий, безупречных фасадов и права мира решать, что считать ценным.

Туда, где больше не нужно скрывать несовершенство, ведь именно оно и доказывает подлинность.

На свободу.

Конец