Однако, показав существование продуктивной этно- и топоосновы "рос-" на юге Восточной Европы, сторонники этого направления априорно приняли его идентичность корню "рус-" и благодаря этому заключили, что этноним "русский", название Древнерусского государства "Русь" и пр. имеют южнорусское, может быть, в основе своей иранское, происхождение (Седов В. В. Восточные славяне. С. 111-112). Однако в древнерусских письменных источниках этноним встречается исключительно с корневым -у-. В гидрониме же Ръсь засвидетельствован редуцированный гласный, лишь в XII в. в результате падения "еров" развившийся в сильной позиции в о (ср.: търгъ > торгъ, вълкъ > волкъ и др.). Он восходит к общеслав. ъ < и.-е. и (Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М.; Л., 1962. С. 253-261; Мейе А. Общеславянский язык. С. 45-46; Mikkola J. J. Urslavische Grammatik. Th. 1. S. 39-41). Звук же у в слове "русь" мог развиться только из и.-е. дифтонгов *ou, *eu или *au (Мейе А. Общеславянский язык. С. 45-46, где специально оговорено, что у ни в каких случаях не могло возникнуть в русском языке из ъ; Mikkola J. J. Urslavische Grammatik. Th. 1. S. 56). Как показал А. В. Назаренко, объяснение чередования ъ > о/у не только пока отсутствует, но и представляется маловероятным в связи с переходом праслав. с после гласного г в ? (Назаренко А. В. Об имени. С. 46-47; см. также: Schramm G. Die Herkunft. S. 26).

Этимологическая независимость корней "рус-" и "ръс-", а также их довольно строгая пространственная дистрибуция для древнейшего слоя гидронимов (Руса и производные на севере Восточной Европы / Ръсь и производные на юге) свидетельствуют против "среднеднепровской" гипотезы происхождения названия "русь" (Martel A. Un point d’histoire de vocabulaire russe: Rossija, Russkij // Melanges publies en l'honneur de Paul Boyer. Р., 1925. Р. 270-279; Rospond S. Pochodzenie. S. 35-50; Попов А. И. Названия. С. 53-56).

Не подтверждается эта гипотеза и археологическим материалом. Б. А. Рыбаков на основании данных Псевдо-Захария о "народе рус" полагал, что в Среднем Поднепровье, в том числе и в бассейне р. Рось, в VI-VII вв. развилась особая культура, получившая название "древности русов" (Рыбаков Б. А. Древние русы. С. 23-104; Он же. Киевская Русь. С. 67-90; см. также: Седов В. В. Анты // Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей. М., 1987. С. 16-22). Г. Ф. Корзухина продемонстрировала полиэтничность этой культуры и поставила под сомнение ее связь со славянскими древностями и тем более мифическим народом "рос" Псевдо-Захария (см. выше) (Корзухина Г. Ф. К истории Среднего Поднепровья в середине I тысячелетия н.э. // СА. 1955. Т. 22, С. 61-82; см. также: Третьяков П. Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970. С. 105-110). Во всяком случае, на самой р. Рось собственно славянские памятники вплоть до древнерусской эпохи (XI-XII вв.) не обнаружены (см. каталог: Древнерусские поселения Среднего Поднепровья. Киев, 1984); по р. Рось позднее проходила граница Древнерусского государства с кочевниками.

"Исконно славянская" этимология корня "рус" предлагается С. Роспондом (Роспонд С. Miscellanea onomastica Rossica. III. Несколько замечаний о названии "Русь" // Восточнославянская ономастика. Исследования и материалы. М., 1979. С. 43-47; Rospond S. Pochodzenie. S. 35-50). Он называет, полностью отвлекаясь от гидронима Ръсь, две возможные исходные общеславянские основы: 1) общ.-слав. *rud-/*rus- — *rud-sa < rudъ — "русый" и 2) общ.-слав. *ru-/*ry- — "плыть, течь" (русск. русло, польск. runo, ruszyc). Первоначальным образованием от одной из этих основ Роспонд считает гидроним Рус(с)а (а также название города Старая Русса и местности Порусье), из которого развился этноним "русь". При этом автор ссылается на текст Воскресенской летописи (ПСРЛ. СПб., 1856. Т. VII. С. 262: "...Прозвашася [словене]... Русь рекы ради Руссы, иже впадоша во езеро Илмень" (отметим, что Д. С. Лихачев указывает по меньшей мере три различных объяснения названия "русь", встречающихся в поздних летописных сводах. — ПВЛ. Ч. 2. С. 214, 244). Эта гипотеза требует дополнительных лингвистических обоснований (ср.: Назаренко А. В. Об имени, где указано на вероятное неславянское происхождение слова "русь" в силу фонетической невозможности сохранения исконного славянского s после u; Schramm G. Die Herkunft. S. 44-46), объяснения возможности образования гидронима от указанных основ, взаимоотношения с южнорусским гидронимом Ръсь и хронологии формирования этнонима.

Мнение о "готской" этимологии (Куник А. А. Примечания к кн.: Дорн Б. Каспий, о походах древних русских на Табаристан // Зап. имп. Академии наук, 1875. Т. 26. Кн. 1. С. 54-55, 430-436; Шмурло Е. Восьмой археологический съезд (9-24 января 1890 г. Будилович А.С. К вопросу о происхождении слова "Русь". Доклад на VIII археологическом съезде в Москве 1890 г. // ЖМНП. 1980. № 5. С. 25-29) не получило распространения, хотя временами делаются попытки его возрождения (Soderlind S. Russernas rike. Till fragan om det ostslaviska rikets uppkomst. Stockholm. 1978) с целью обоснования готской теории образования Древнерусского государства. Слово "русь" возводится ее сторонниками к гот. *hrots — "слава", восстанавливаемому из засвидетельствованных в письменных источниках прилагательного hroteigs (вин. п. мн. ч.) — "торжествующий, победоносный, славный" и ряда однокоренных слов в других германских языках. Как показал Ф. А. Браун, фонетическое обоснование перехода *hrots > "русь" затруднительно: если гот. o- могло дать др.-рус. у (ср.: гот. boka > др.-рус. букъ, гот. doms > др.-pyc. дума), то в области консонантизма таких соответствий нет: начальное А+плавный согласный не отпадало в древнерусском языке (ср.: гот. hlaifs > др.-pyc. хлебъ); неясно, каким образом готское t могло перейти в др.-рус. -сь (Браун Ф. А. Разыскания в области гото-славянских отношений // Сб. ОРЯС имп. Академии наук. 1899. Т. 64. № 12. С. 5-7; Он же. Гипотеза профессора Будиловича о готском происхождении названия "Русь" // Зап. Нео-филологич. о-ва при имп. Санкт-Петербургском ун-те. 1892. Вып. II. № 1. С. 45-58).

Маловероятно это заимствование и с исторической точки зрения. Хотя готы прошли по территории Восточной Европы и осели в Северном Причерноморье и Крыму, их влияние прослеживается лишь на юге позднейшего восточнославянского ареала, на севере же и северо-западе Восточной Европы (где представлена топонимика с корнем "рус-") оно отсутствует полностью. Поэтому трудно предположить, что быстро переместившиеся на юг готы (маршрут их миграции, кстати, неясен, но очевидно, что в бассейнах Западной Двины, Верхнего Днепра и в Поильменье они не проходили) оставили за собой название, ставшее обозначением местного населения на огромной, незатронутой ими территории (Тихонова М. А. К вопросу о связях Южной Скандинавии с Восточной Европой в первой половине I тысячелетия н.э. // Studia archaeologica in memoriam Harri Moora. Археологические исследования, посвященные памяти Харри Моора. Tallinn, 1970. С. 202-206). Вместе с тем нельзя не отметить, что этнополитическая история готов в Северном Причерноморье изучена крайне слабо, к чему привлечено внимание в работах: Топоров В. Н. Древние германцы в Причерноморье: результаты и перспективы // Балто-славянские исследования, 1982. М., 1983. С. 227-263; Лебедев Г. С. Русь и чудь, варяги и готы (итоги и перспективы историко-археологического изучения славяно-скандинавских отношений в I тыс. н.э.) // Историко-археологическое изучение Древней Руси. Итоги и основные проблемы. Л., 1988. Вып. 1. С. 79-99.