Бан. Этимологически этот термин связан, очевидно, с аварским "баян" ("богатый") — термином, употреблявшимся у аваров для обозначения высокого военного звания. Как правило, банов считают наместниками хорватского князя, затем короля, наделенного большими военными, судебными и административными полномочиями. Поэтому аналогию системе власти в Хорватии усматривают в структуре Аварского хаганата периода его распада, где имело место двоевластие хагана и югура — выходца из среды военной аристократии.

Три выделенные области, по-видимому, соответствуют современным областям Крбава, Лика и Гацка. В этих жупаниях сохранилось большое число аварских топонимов, свидетельствующих, как кажется, о длительном пребывании в них остатков аварских племен, управляемых баном (Sisic F. Povijest Hrvata. S. 378-380). Эти области играли роль политического центра в процессе объединения хорватских земель (Klaic N. Povijest Hrvata. S. 207 i d.). Указанные жупании и области, управляемые баном, расположены в средней части Далмации и не охватывают всей территории Хорватии, которая (ср.: 30. 113-116) простиралась от р. Цетины до Истрии. Это противоречие можно объяснить либо тем, что сведения о жупаниях относились к IX в. (когда Хорватия занимала меньшее пространство), а данные о ее границах — к середине X в. (Новаковиh Р. О неким питањима. С. 156), либо тем, что у автора не было известий обо всех хорватских жупаниях (Ферjанчић Б. Структура. С. 76). Подробнее описаны жупании, находящиеся вблизи адриатического побережья, прилегающего к Сплиту, откуда, возможно, и получена вся эта информация (DAI. II. Р. 121).

Важное свидетельство универсальности употребления термина "Славиния" как обозначения социально-политической организации славян, а не только территории их расселения. Ср. гл. 9. 10 и коммент. 21 к гл. 9.

Диррахий — см. коммент. 2; Элисс — Льеш; Элкиний — Улцинь; Антибари — см. коммент. 3 к гл. 30.

Это известие о Травунии без Конавле может относиться только ко времени до 945 г., т.е. до их объединения в этом году (Ферjанчиh Б. Структура. С. 76). См. коммент. 3 к гл. 34.

Оронтий — р. Неретва.

Граница между Хорватией и Захлумьем могла проходить в направлении верхней Боснии и верхнего течения Врбаса (Новаковиh Р. О неким питањима. С. 177).

Εις κεφαλην — букв: "у головы". Мы видим и здесь след информации с побережья — оттуда восточная часть страны предстает как "голова". Р. Дженкинз предлагает читать: "спереди (at the front)". Тогда пишущий судит, видимо, с точки зрения Константинополя, называя восточную границу захлумов "передней", "главной".

Зендина (ниже — Цендина) — р. Цетина. Выше перечислены жупании Хорватии: Ценцина в среднем течении Цетины, Хлевиана (Ливно) и Имотски к востоку от р. Цетины. Поэтому упоминание р. Цетина может указывать здесь не на рубеж Пагании в буквальном смысле слова, а лишь на направление ее северо-западной границы. Возможно и другое объяснение. Сведения о границах Пагании относились ко времени, когда Хорватия лишилась областей, расположенных к востоку от Цетины. О Пагании см. гл. 36.

Растоца — область вокруг современного Растока на одноименном озере возле Вргорца; Мокр — приморская область, ее центр находился, видимо, на месте современного села Макра, неподалеку от города Макарска; Дален — вероятно, область вокруг современного местечка Доле на притоке Неретвы — Требижате.

Мелеты — о. Млет; Куркра — о. Корчула; Враца — о. Брач; Фарос — о. Хвар. См. также гл. 36.16-21.

Имеются в виду, очевидно, романизованные жители Далмации, переселившиеся на острова. Впрочем, они, по всей видимости, занимались и виноградарством, а ниже (30.120-121) прямо сказано, что главным их занятием было земледелие.

Алвун (совр. Лабин) — древний римский город в Истрии.

Это сообщение используется как основное доказательство хорватской колонизации Восточной и Центральной Истрии (Klaic N. Povijest Hrvata. Р. 102), которая никогда не была особой византийской фемой.

Здесь, возможно, указаны границы Хорватии в середине X в. Территория ее по сравнению с ее первым описанием расширена в северо-западном направлении до Истрии, но Хорватия тогда уже утратила, вероятно, жупанию Имотски, к востоку от р. Цетины. Информация, относится, по-видимому, ко времени после смерти хорватского князя Томислава (929 г.), когда сербский князь Часлав захватил часть хорватских земель. Выше сказано (30.104-105), что Цетина служит границей между Хорватией и Паганией, так что в данном случае под Сербией можно понимать именно Паганию, которая, согласно гл. 32.5-7, 84-85, находилась под властью архонта Сербии. Данные о границе Хорватии и Сербии противоречат предыдущему пассажу о границах Захлумии — на севере с Хорватией, а на востоке с Сербией. Возможно, территорию Захлумии автор также включал в состав земель, принадлежавших Сербии. Ныне считают, что граница между Хорватией и Сербией проходила от Брела и Биокова на север, далее между Ливно и Дувно к р. Пливе западнее Яйце (Новаковиh Р. О неким питањима. С. 177).

Рассказ об урегулировании отношений между романскими жителями далматинских городов и их славянским окружением в деталях схож — до сообщения об уплате подати — с эпизодом из хроники Фомы Сплитского, где эта тема затрагивается только в связи с историей Сплита. Фома пишет, что бывшие жители Салоны нашли вначале убежище на островах, но "из-за скудости земли и недостатка воды" вернулись на материк. Обосновавшись во дворце Диоклетиана (в Спалатуме), "они стали мало-помалу выходить и обрабатывать близлежащие земли". Узнав об этом, завоеватели (у Фомы — готы и славяне), не желая выпускать их за пределы поселения, выступили с войском, "разоряя все возделанное ими". Тогда обитатели Спалатума (Сплита) направили посольство в Константинополь, чтобы "им было позволено жить в Сплите и по старинному праву владеть территорией своего города Салоны". Разрешение от императоров было получено, "варварам" же наказывалось не чинить бед бывшим гражданам Салоны. С тех пор граждане Сплита стали жить со славянами в мире и дружбе (HS. P. 31-33). Сходство текстов Константина и Фомы свидетельствует о длительном существовании местного предания, отразившего, видимо, процесс утверждения власти хорватов на далматинских землях и урегулирования в этой связи отношений с Византией. Трудно сказать, какой традиции принадлежало это предание — хорватской или далматинской. Его хорватское происхождение выдают как будто и сам сюжет, и его изложение, в частности, стремление подчеркнуть значительность дани: она оценивается выше, чем выплачиваемая денежная сумма. Однако возможен и далматинский его источник — в средневековой традиции Далмации хорватские правители безоговорочно признавались законными владельцами далматинских земель, получившими это право "от своих отцов и дедов" (HS. Р. 39).

Упоминание Василия I как инициатора установления "подати мира" (как ее называют в югославской литературе) согласуется и с его политикой по упрочению власти Византии в западнобалканских землях, и со сложившейся здесь в то время политической ситуацией. Текст Фомы Сплитского во многом объясняет подоплеку выплаты городами указанных в гл. 30 сумм: по всей видимости, оплачивалась обрабатываемая горожанами земля, расположенная за городской территорией. Обложение Сплита более высоким налогом могло объясняться тем, что его жители пользовались также землями своей "старой родины" Салоны (ср.: ВИИНJ. С. 36-37). Незначительные размеры сумм указывают на их символический характер, но самый факт уплаты дани означал признание прав славян на эту землю. Поэтому добровольная передача славянам права сбора пакта, принадлежавшего ранее византийскому наместнику в Далмации — стратигу, свидетельствовала как о нестабильности позиций Византии в Далмации, так и об укреплении Хорватского государства, а также захлумского и травунского княжеств.