Таким образом, интерпретации Сальгрена, как и вторая гипотеза Томсена, плохо согласуются с греческой транслитерацией и значением названия, приведенным Константином. Конъектура Фалька, хотя и возможная, не учитывает значение названия, хотя сближает фонетически "росское" и славянское названия. Наиболее распространенным и убедительным остается предположение, что Константин сохранил лишь славянский топоним, "росский" же был утерян при копировании текста (DAI. II. Р. 43).

Первый названный Константином порог традиционно отождествляется со Старо-Кайдацким (Барсов Н. П. Очерки. С. XII), упомянутым впервые в форме Кодак (Кадак) в "Книге Большому Чертежу" (XVII в.). Этот порог — первый из девяти — находился в 18 км вниз от станицы Днепропетровская и состоял из нескольких уступов. (Е. М., В. П.)

Императорский манеж для конно-спортивных игр на территории Большого дворца в Константинополе. Точные размеры его неизвестны; предполагается, что его ширина достигала 70 м (DAI. II. Р. 43-44).

В рукописи — лакуна. Принимаем конъектуру Ив.Дуйчева — συρουσιν αυτα. (Г. Л.)

Вместо неясного κοντοβευομενοι принимаем конъектуру Меурсия κοντοβολουμενοι ("ударяя, толкая, направляя"). (Г. Л.)

Оба названия второго порога и его перевод на греческий язык хорошо согласуются между собой. "Росское" Ουλβορσι отражает др.-исл. и др.-шв. Holmfors, возможно, в форме дат.п. ед.ч. Holmforsi. Первая основа holm-/(h)ulm- означает "остров" и широко применяется в образовании топонимов как в Скандинавии (Bornholmr), так и вне ее (Holmgardr). Вторая — терминологическая — основа -fors ("водопад") также широко распространена (см. коммент. 28 к гл. 9). Значение "росского" названия — "Островной порог". (Е. М., В. П.)

Славянское название Οστροβουνιπραχ сравнительно точно отражает словосочетание "островьныи прагъ"; огласовка ρα — явно южнославянская; возможно также, что в слове "островьныи" ь сменился на ъ (отсюда передача его в виде ου) в силу южнославянского смешения ъ и ь (Толкачев А. И. О названии. С. 49-50). Таким образом, это название, скорее всего, дошло до Константина через южнославянское посредство. (Ср. сведения о "горах" — коммент. 22 к гл. 9.)

В конечном χ слова πραχ многие исследователи усматривают отражение фрикативной согласной, выступающей в более позднее время в украинском языке. Чтобы избежать этой трудности, А. М. Селищев (Селищев А. М. [Рец.] Н. Н. Дурново. Очерк истории русского языка. М., 1924 // Изв. ОРЯС АН СССР. 1927. Т. 32. С. 312) возводит πραχ не к слову "прагъ" ("порог"), а к слову "прахъ" ("водяная пыль", "брызги"), которое этимологически соответствует др.-сканд. fors ("водопад, порог") (хотя и не столь полно, как утверждает Селищев, поскольку исконные ступени огласовки здесь различны). Однако слово "прахъ" применительно к "водяной пыли", "брызгам", "порогу" нигде в славянском мире не засвидетельствовано. Гипотезу Селищева справедливо критикует А. И. Толкачев (О названии. С. 56-57); он же указывает на то, что конечное χ (вместо ожидаемого γ) может быть объяснено закономерностями адаптации иноязычных названий в греческом языке. Отсутствие гласной после χ в πραχ (равно как после χ в Νεασητ — см. коммент. 35 к гл. 9) не может служить свидетельством того, что в древнерусском языке X в. пали конечные редуцированные: оно может объясняться состоянием фонетической эволюции в южнославянском; возможна также переделка окончания в устах норманна или грека (А. З.)

Таким образом, и "росское", и славянское названия совпадают по значению: "Островной порог". Как отметил еще Томсен (Начало. С. 54-55), в переводе Константина те же элементы названия переставлены местами: "Островок порога", когда следовало бы: ο φραγμος του νησιου. Ё. Сальгрен объясняет перестановку невнимательностью автора или копииста (Sahlgren J. Wikingerfahrten. S. 317).

Этот порог обычно отождествляется с одним из двух следующих за Кодаком порогов: Лоханским или Сурским, оба они включают ряд мелких островков. Поскольку эти пороги располагались на небольшом расстоянии друг от друга (ок. 500 м), не исключено, что они считались одним протяженным порогом (см.: Томсен В. Начало. С. 55; Falk K.-O. Dneprforsarnas namn. S. 25). (?. ?., ?. ?.)

Для третьего порога Константин приводит одно название Γελανδρι, поясняя, что по-славянски оно означает "шум порога". Приведенное им наименование является не славянским, а "росским", т.е. скандинавским, и соответствует др.-исл. gjallandi, др.-шв. goellandi, причастию наст. вр. от глагола gjalla/ goella — "громко звучать", звенеть" (О происхождении ρ в транслитерации см.: Vasmer M. Zu den Namen. S. 99-100). Таким образом, значение "росского" названия согласуется с указанным Константином и с известным по источникам XIX в. названием четвертого порога Звонец или Звонкий. Славянский топоним в тексте отсутствует; предполагается, что он был образован от корня "звон-". Обычно его отсутствие объясняется случайным пропуском у Константина. А. Карлгрен, однако, полагает, что славянское название не дано Константином из-за его созвучия "росскому" и возводит его к славянским корням gul-, gl-, gal-, gol-, обозначающим различные звукоподражательные сочетания (Karlgren А. Dneprfossernes nordisk-slaviske navne. S. 135-137). Эта точка зрения малоубедительна, поскольку название порога с корнем "звон-" (семантически оправданным в данном случае) сохранилось до XX в. Порог Звонец находился в 5 км от Лоханского.

Подробно описывая четвертый порог, Константин указывает два его названия: "росское" Αειφορ и славянское Νεασητ. "Росское" название имеет скандинавское происхождение. Существуют две интерпретации его в зависимости от толкования второй части топонима. Если она понимается как др.-шв. fors, утратившее в греческой транслитерации конечную -ς, то перед нами образование, подобное Ουλβορσι (см. коммент. 33 к гл. 9) и Βαρουφορος (см. коммент. 40 к гл. 9), которые сохранили конечное -ς. Название Αειφορ могло утратить этот звук в греческой передаче на стыке со словом, начинавшимся с сигмы. На эту возможность указал еще И. Тунманн (Thunmann J. Untersuchungen. S. 388). Ё. Сальгрен, соглашаясь с этим толкованием второй части названия, предположил, что первая — производное от др.-исл. eidr, др.-шв. oe eidr — "волок, перешеек", и весь композит oei(d)fors имел значение "водопад на волоке", что· согласовывалось бы с условиями преодоления этого порога (Sahlgren J. Valda ortnamnsstudier. S. 70-73, где приведены многочисленные примеры употребления слова eidr в топонимах). Аналогичные названия, Edefors, известны в Хельсингеланде, Медельпаде и других областях Швеции.

По интерпретации В. Томсена (Томсен В. Начало. С. 56-61), это название соответствует др.-шв. aifor(r), где вторая часть композита является прилагательным forr — "стремительный", а первая соответствует др.-шв. oe (др.-исл. e) — "всегда, постоянно". На основании палеографических и семантических соображений К.-О. Фальк отказался от чтения И. Тунманна и Ё. Сальгрена и присоединился к мнению Томсена, указав, что оно поддерживается двумя возможными случаями употребления этого названия в шведских рунических надписях: aifur (Pilgard, Gotland) и ifurs (Fjuckby, Uppland: Мельникова E. А. Скандинавские рунические надписи. № 17 и 87; Krause W. Der Runenstein von Pilgards. Goettingen, 1952), где в первом случае также отсутствует конечное -ς (Falk K.-O. Dneprforsarnas namn. S. 148). Однако, как справедливо указал Сальгрен, прилагательные в эпоху викингов не использовались в образовании топонимов (Sahlgren J. Valda ortnamnsstudier. S. 65) и морфологически реконструкция Томсена не имеет аналогий. Р. Экблум (Ekblom R. Die Namen S. 171-173) выражает сомнения в интерпретациях и Томсена, и Сальгрена, полагая, что вопрос об этимологии названия Αειφορ остается открытым. (Е. М., В. П.)