Славянское название порога Νεασητ очевидным образом связано с его позднейшим названием Ненасытен, Ненасытецкий. Пояснение Константина ("так как в камнях порога гнездятся пеликаты") соответствует значению ст.-лав. «нєњасыть" ("пеликан") (ња обозначает комбинацию левой половины «н» с «а». HF). Вполне вероятно, что такое осмысление вторично, т.е. возникло уже на южнославянской почве (Толкачев А. И. О названии. С. 40-41). Первичное значение славянского nejesytь — "ненасытный". Именно оно и могло лежать в основе первоначального восточнославянского названия порога. Мощь этого порога вполне отвечает такому названию. В пользу такого предположения говорит и его позднейшее название. Конъектура Томсена (Томсен В. Начало. С. 58-59): Νενασητ — не представляется необходимой. Замена древнего "нєњасыть" новым "ненасытьнъ, ненасытьць" могла наступить позже, когда слово "нєњасыть" стало утрачивать свою первоначальную морфологическую прозрачность. (А. З.).

Порог отождествляется с известным в XIX в. порогом Ненасытецкий, одним из самых опасных на Днепре, в 6,5 км ниже четвертого порога.

О нападениях печенегов см. также ниже в сообщении о переправе через Днепр (см. коммент. 44-46 к гл. 9); опасность этого участка Днепровского пути неоднократно отмечается и в Повести временных лет: именно здесь погиб на пути из Византии Святослав: киевские князья высылают к порогам охрану для сопровождения "гречников" (купцов, торговавших с Византией) и т. д. (ПСРЛ. М., 1908. Т. 2. Стб. 468, 541). В гл. 2 указывается, что торговые отношения "росов" с Византией возможны лишь при условии мира с печенегами.

Вещи, находящиеся в моноксилах, упоминаются также при описании первого порога. Вероятно, имеются в виду товары для продажи в Константинополе. Возможно, кроме рабов (см. ниже коммент. 38 к гл. 9), росы везли в Византию икру и дорогую соленую рыбу (семейства осетровых), так как сезонная добыча икры в низовьях Днепра совпадала с временем прохода в Черное море каравана на Константинополь (Литаврин Г. Г. Древняя Русь. С. 73). Подробнее см.: DAI. II. Р. 44-45.

Рабы — единственный вид "товара", упомянутый Константином в связи с экспедицией росов в Константинополь. Видимо, рабов держали в цепях во время пеших переходов у порогов, чтобы воспрепятствовать побегу: о прецедентах бегства рабов от росов в Византии свидетельствуют договоры Руси с греками 911 и 944 гг. Рабы находили сбыт на рынках Константинополя, особенно в середине X в.

В X в. употреблялись византийская (1574 м 16 см) и римская (1480 м) мили (Schilbach E. Byzantinische Metrologie. Muenchen, 1970. S. 32-36). Протяженность Ненасытецкого порога, по описаниям, — около 2,5 км, что в несколько раз меньше указанной Константином длины: 6 византийских миль = 9 км. Поэтому Д. Оболенский предполагает, что росы высаживались на берег значительно выше порога, а спускали моноксилы значительно ниже (DAI. II. Р. 48) (Г. Л.)

Для пятого порога Константин приводит "росское" название Βαρουφορος и славянское Βουλνηπραχ, однако не объясняет их значения. "Росское" название отражает др.-исл. barufors, композит, имеющий в качестве второй части слово fors в грецизированной форме φορος (ср. коммент. 33 и 35 к гл. 9); первая основа композита — др.-исл. baru — род. п. ед.ч. от bara — "волна" (Томсен В. Начало. С. 61; Sahlgren J. Valda ortnamnsstudier. S. 72; Ekblom R. Die Namen. S. 171). K.-O. Фальк полагает, что название можно связать с встречающимся в древнескандинавских топонимах термином vara (род. п. varu) — "остров, скала, выступающая из воды", т.е. в целом значение топонима — "водопад с высокими утесами и островками" (Falk К.-О. Dneprforsarnas namn. S. 163-164). Это чтение признано Сальгреном возможным (Sahlgren J. Valda ortnamnsstudier. S. 72). Критику чтения Фалька см.: Shevelov G. On the Slavic Names. Р. 511-512). (Е. М., В. П.)

Все исследователи, кроме Фалька, связывают славянское название Βουλνηπραχ с древнерусским "вълна" ("волна"). Правда, характер аффиксальной морфемы в Βουλνη- не вполне ясен; с разной степенью вероятности здесь можно видеть: "вълньныи" (в этом случае Βουλνη может быть опиской вместо Βουλνηνη), “вълньнъ" (Βουλνη вместо Βουλνην), “вълнигъ" (или “вълнъгъ"; ср. позднейшее название порога), “вълны" (род. п. ед. ч.; правда, порядок слов в этом случае ненормален для древнерусского и вся конструкция может быть объяснена лишь как калька со скандинавского barufors, возникшая в устах норманна). Фальк (Falk К.-О. Dneprforsarnas namn. S. 166-171) истолковывает Βουλνη как vul'ny из voljьnyjь ("вольный") и видит в этом написании свидетельство того, что в южнорусском говоре X в. уже пали срединные редуцированные и о в новозакрытом слоге перешло в и. Гипотеза Фалька маловероятна, в частности, потому, что связь названия данного порога именно со словом “волна" надежно засвидетельствована позднейшим его украинским названием Волнiг, Волнiг (тогда как название Вiльний носил совсем другой порог — последний по счету) (А. З.)

Порог отождествляется с шестым днепровским порогом, носившим название Волнигский, Волнисский (Барсов Н. П. Очерки. С. XIII, укр. Вовнiг) и лежавшим в 14 км ниже Ненасытецкого. (Е. М., В. П.)

Объяснение Константина "ибо он образует большую заводь" не соответствует значению ни "росского", ни славянского топонимов: "Волновой порог". Ал. Лерберг предложил поэтому эмендацию: δινην — "водоворот" вместо λιμνην (Lehrberg А. С. Untersuchungen zur Erlauterung der aelteren Geschichte Russlands. SPb., 1816. S. 366-367), которая была принята Томсеном и др. Н. В. Малицкий, однако, счел возможным не исправлять текст, так как λιμνην позволяет интерпретировать "заводь" как "запруда" и указывает, по его мнению, на наличие небольшой гавани внизу порога (Латышев В. В., Малицкий Н. В. Сочинение. С. 56, примеч. 24).

Для шестого порога Константин приводит все три компонента: "росское" название Λεαντι, славянское Βερουτζη и перевод — "Кипение воды", однако в существующих интерпретациях они не согласуются между собой. "Росское" название имеет прозрачную этимологию, являясь причастием наст. вр. др.-исл. hlaejandi, др.-шв. le(i)andi от глагола hlaeja/lea — "смеяться" (Томсен В. Начало. С. 61-62; Миллер В. О. Названия. С. 27; Sahlgren J. Valda ortnamnsstudier. S. 64-69). (E.M., В. П.).

Славянское название отражает др.-рус. "вьручии" ("кипящий, пузырящийся"). Греческое ε соответствует здесь звуку ь, ου передает восточнославянское у из *q (ср. выше коммент. 8 к гл. 9). Попытка Б. Клейбера (Kleiber В. Zu den slavischen Namen der Dnjeprschnellen // ZfSP. 1959. Bd. 28. H. 1. S. 90-91) связать это название со словом "ручей" неубедительна. (А. З.)

Локализация порога неопределенна. В. Томсен отождествляет его с Таволжанским, упомянутым в XVI в. и расположенным между Будиновским (Будило, Будильный) и Лишним. Однако Таволжанский не является в полном смысле порогом и даже, как правило, не отмечался на картах. Подробнее см.: DAI, II. Р. 50. (Е. М., В. П.)

В той форме, как они даны Константином, три компонента названия этого порога не соответствуют друг другу ни морфологически, ни семантически. "Росское" название рассматривалось В. Томсеном и вслед за ним другими исследователями как дат. п. мн. ч. strokum от др.-исл. strok (n.)/struk(m.) — "течение в проточной воде" (Томсен В. Начало. С. 62-63). Однако использование дательного падежа в названиях речных объектов нетипично для древнескандинавских языков (в противоположность названиям населенных пунктов), на что указал Ё. Сальгрен (Sahlgren J. Valda ortnamnsstudier. S. 73). Пытаясь объяснить окончание -ουν в греческой форме, он предположил, что название Στρουκουν отражает один из типов названий шведских порогов, образованных как слабая отглагольная форма от сильных глаголов: *strukn <— stryka (ср. *Rotn < — ryta, sugn < — suga и др. (Ibid. S. 64). Предложенное Сальгреном название этимологически совпадает с названием озера и острова в Вестеръётланде Straken.