Д. Закитинос, указывая на термин ομαδος ("община"), полагает, что переданные митрополии славяне составили налоговую общность в Византии. Она характеризовалась прежде всего взаимной ответственностью перед государством за уплату сполна всей суммы государственного налога (Zakythenos D. Οι Σλαβοι. P. 49). Размеры индивидуального телоса (димосия — основного налога) с каждого двора определялись в IX-XI вв. в деревне чиновниками, но так называемые ангарии (натуральные, отработочные повинности) нередко распределялись внутри данной налоговой общности самими общинниками, в соответствии с возможностями каждой семьи. Чиновники фиска устанавливали лишь общий объем ангарий. Повинность, о которой здесь идет речь, являлась ангарией подвида митат, или псомодземия. Долю участия каждого в ее выполнении славяне определяли на общинном сходе. Впрочем, приведенное выше замечание Закитиноса об общине свидетельствует о том, что он разделяет широко распространенную теорию фискального происхождения общины в империи (государство "конструировало" в фискальных целях связанные круговой порукой перед казной налоговые общности, которые якобы и составили общины). Но не всякая налоговая общность — община. Взаимной ответственностью фиск связывал самые разные налоговые единицы, не становившиеся от этого общинами. Не создание налоговой общности влекло за собой установление общинного распорядка, а община использовалась фиском, превращавшим ее в налоговую общность. Переданные митрополии деревни (или деревня) составляли и до этого акта соседские общины, где имелись большие семьи и существовали общинные порядки землепользования в отношении пахотной земли и угодий. Видимо, подобные поселения славян еще до восстания были включены в систему византийского налогообложения. Теперь же, став церковными париками, славяне в соответствии с этой системой — как община — были обязаны в том же порядке платить ранее вносившийся в казну налог (телос) храму св. Андрея и, сверх того, платить пакт в качестве держателей чужой земли и выполнять ангарию, лежавшую ранее на митрополии (Литаврин Г. Г. Византийское общество. С. 7-42, 206-224).

Сигиллий Льва VI относят обычно к первым годам X в. (901-907) (DAI. II. Р. 183). Издание сигиллия связано с незаконным увеличением митрополией требований к славянам и с их жалобой императору. Лев VI, как видно, утвердил традиционные нормы поборов и обязательств. Вряд ли произвол был допущен "византийскими чиновниками" (DAI. II. Р. 185). Скорее всего это сделал сам митрополит: ему адресует император свои запреты, да и льготный характер владений митрополии предполагал слабое вмешательство властей в ее дела.

Заслуживает внимания указание на зависимость славян прежде всего от главы местной церкви ("приписанные к митрополиту").

Фраза часто и по-разному толковалась. Е. Э. Липшиц (как и Г.И. Ласкин) полагает, что Лев VI запретил переводить оброки и повинности крестьян на деньги (так она передает смысл глагола απαργυριζεσοαι. — Сост.) (Липшиц Е. Э. Очерки. С. 44-45). Р. Дженкинз перевел: Лев VI издал указ, запрещающий "продавать их" (to sell them) (DAI. II. Р. 231, 233). Примечательно, что Константин определил этих славян термином, имевшим некогда техническое значение, — "энапографумены" (т.е. энапографы — крепостные колоны в империи в VI в., часто происходившие из военнопленных и "варваров"-поселенцев: История Византии. Т. 1. С. 81, 83-84, 241-245; Kresten О. Zur Echtheit. S. 45, 69). Действительно, в "Эклоге, измененной по Прохирону", статьи об энапографах не только сохранены, но подвергнуты толкованию, причем энапографы сближены с рабами и, во всяком случае, трактуются как крепостные (Ecloga privata aucta ad Prochiron mutata et Epanagoge aucta/Ed. C.E. Zachariae а Lingenthal. Lipsiae, 1856. X. 15). Энапографов действительно запрещалось продавать без земли (История Византии. Т. 1. С. 242); они в самом деле не могли жаловаться в суд на господ, произвольно увеличивавших поборы (Там же. С. 83, 244). Но не ближе ли "энапографумены" митрополии к "анагеграммунам" (приписным парикам), отданным казной церкви "для возделывания мест церковных" (Epistoliers byzantins du Xe siecle / Ed. par J. Darrouzes. P. 1960. P. 116. 10-14, 21-24; см. также: Литаврин Г. Г. Византийское общество. С. 66-67)? Что касается глагола απαργυριζεσοαι, на наш взгляд, предпочтительнее переводить его не словом "продавать", а словами "обирать", "лишать последних денег" (серебряных денег, может быть, даже женских серебряных украшений).

Глава 50, справедливо отнесенная Р. Дженкинзом к разряду глав о внутренних делах империи (гл. 48. 22-53), весьма разноплановая по содержанию. Заголовок к ней соответствует лишь первым двум пассажам. Остальное содержание главы также распадается на четыре никак не связанных друг с другом сюжета — свидетельство особенно небрежной аранжировки последних глав труда.

Заголовок был составлен, вероятно, еще до сбора материала — как задание императора. Записки о милингах и эзеритах и жителях Майны оказались объединенными, ибо речь шла об одном и том же районе Южного Пелопоннеса и об одной теме — о доходах с него в виде даней. Прочее было подверстано к гл. 50 вне всякой видимой связи, возможно, в последний момент, когда труду была придана окончательная композиция.

О феме Пелопоннес см. коммент. 3 к гл. 49.

Только эти два славянских племени на Пелопоннесе известны по имени. Но являются ли их этнонимы самоназваниями, остается дискуссионным, особенно в отношении милингов; название "эзериты" возводят к славянскому "озеро", так как они действительно жили близ побережья, называвшегося по-гречески "Элос" (в переводе "Озеро") (Georgakis D. The Mediaeval Names Milingi and Ezeritae of Slavic Groups in the Peloponnesus // BZ. 1950. Bd. 49. S. 327-330; Glykatzi-Ahrweiler H. Une inscription meconnue sur les Melingues du Taugete // Etudes sur les structures administratives et sociales de Byzance. L., 1971; Avramea A. 'Ο "τζασις των Μεληγγων" — μια αναγνωσις επιγραφων εξ Οιτυλου // Παρνασσος. 1974, 16. Σ. 288-300). Однако в таком случае нужно признать, что славяне, переведя греч. ελος на родной язык, сами и образовали этноним от топонима "Озеро". Согласуется ли с этим чисто греческий суффикс наименования -ιται?

О пактах см. коммент. 18 к гл. 9 и коммент. 13 к гл. 27. Мы переводим здесь πακτονкак "дань", исходя из контекста: размеры побора, взимаемого фиском со славян и жителей Майны, и порядок сбора пакта не позволяют видеть в нем обычный государственный налог (телос, димосий).

Город-крепость Майна лежал на южной оконечности полуострова к западу от Лаконского залива.

Время этого второго в IX в. восстания славян Пелопоннеса, как указано в главе, приходится на кратковременный период соправительства Феофила (829-842) и его сына Михаила III (842-867), который был коронован в конце 839 г. Иначе говоря, наиболее вероятны 840-841 гг. (ВИИНJ. С. 69-70. Бел. 259; DAI. II. Р. 185). Причины восстания Р. Дженкинз усматривает в произволе византийских властей, отмечая при этом, что археологические исследования Коринфа свидетельствуют о том, что достаточно прочно господство империи утвердилось там именно в правление Феофила. Восстание охватило значительную (если не основную) часть славян Пелопоннеса. Все это не позволяет переоценивать успехи Склира в его действиях против славян около 805 г. (согласно Монемвасийской хронике, "напав, взял народ сфлавинов войною и уничтожил окончательно", а остальные "крестились и присоединились к вере христианской" — Cronica di Monemvasia. Р. 20, 22). Восстание могло быть вызвано уже одним распространением на славян византийской налоговой системы, а также лишением их части земель ввиду размещения на полуострове греков, возвращавшихся после вынужденного бегства и переселяемых из других фем империи. Изгнав или уничтожив представителей местной власти (став "самостоятельными"), восставшие, как и 36 лет назад, если судить по тексту гл. 50, разграбили имущество местного иноязычного населения.