Видимо, о "беспорядке" в феме император узнал раньше, чем прибыло донесение Иоанна. Мало того, до получения его донесения он уже был снят с должности, вместо него был назначен Аротра Кринит, которому и было поручено подавить восстание.

Известный с X в. византийский знатный род. Некий Кринит (примерно, от того же времени и с таким же титулом — протоспафарий) упомянут в гл. 43. 137, 170, 172, 177, но его идентификация с тем, который назван здесь, затруднительна. "Протоспафарий и стратиг Пелопоннеса Кринит", упомянутый в сохранившемся моливдовуле, и протоспафарий и стратиг Эллады Кринит из "Жития св. Луки" идентичны, по мнению Б. Ферьянчича, данному Криниту. Он был сначала стратигом Эллады, а затем был переведен на Пелопоннес (ВИИНJ. С. 72. Бел. 268). Р. Дженкинз готов согласиться с этим, однако замечает, что в "Житии" идет речь о начале 40-х годов X в., и тогда перемещение Кринита имело иную последовательность: с Пелопоннеса в Элладу (DAI. II. Р. 186). В пользу этой точки зрения можно указать на то, что фема Эллада была выше рангом, чем фема Пелопоннес. В таком случае перевод Кринита — награда и повышение по службе, тогда как понижение (перевод из Эллады) плохо сочетается с одновременным ответственным поручением — подавить восстание на Пелопоннесе.

Новый стратиг должен был, конечно, опираться в своих действиях против милингов и эзеритов на силы своей фемы. В таком случае славяне-воины фемного войска Пелопоннеса участвовали в карательной экспедиции. Не исключено, впрочем, что новый стратиг привел с собой (как это было около ста лет назад) отряды из других европейских фем империи.

Военные действия против милингов и эзеритов заняли, следовательно, не менее восьми месяцев (с марта по ноябрь). Это лишний раз подтверждает высказанную выше мысль, что домохозяйства названных выше славянских племен исчислялись никак не несколькими десятками или одной-двумя сотнями. Жатва хлебов на Пелопоннесе приходится обычно на вторую половину июня. Тогда, видимо, после трех месяцев боев стратиг и сжег посевы повстанцев: хлеб уже поспел и был доступен огню.

Милинги и эзериты сложили оружие в ноябре именно потому, что в преддверии зимы оказались под двойной угрозой (голода и неравной борьбы в зимних условиях). В связи с этим выскажем предположение: горцы на Балканах, как правило, с древнейших времен занимались перегонным скотоводством. На зиму (с октября по апрель-май) скот перегоняли с горных пастбищ в долины и на морское побережье, где и климат был мягче и было больше корма на зимних пастбищах (так называемых зимниках) (Литаврин Г. Г. Влахи в византийских источниках X-XIII вв. // Юго-Восточная Европа в средние века. Кишинев, 1972. С. 107 и след.). Но в этих местах уже укрепились отряды стратига, защищаться здесь было несравненно труднее, чем в горах. Милинги и эзериты оказались перед перспективой лишиться вслед за гибелью посевов также скота, последней их надежды пережить зиму. И они пошли на переговоры с Кринитом.

Различие пропорции, в которой пакт был увеличен как наказание за восстание (для милингов он возрос в 10 раз: с 60 до 600 номисм, для эзеритов — только в 2 раза: с 300 до 600 номисм), дает, вероятно, повод думать, что милинги пользовались ранее какими-то льготами не в силу их малочисленности и бедности, а, напротив, благодаря прочности своей позиции, позволившей им более успешно отстаивать свои интересы. Теперь они побеждены, и власти империи, так сказать, припомнили им старое, наказав их десятикратным увеличением поборов. Опираясь на свое войско, Кринит в ноябре и взыскал первый раз повышенные суммы пакта. Наличие этих сумм у славян свидетельствует, несомненно, об участии милингов и эзеритов во внутреннем торговом обмене на полуострове, об их связях с городом.

Государственное (императорское) казначейство.

Ср. коммент. 26 к гл. 50. Время этого перемещения неизвестно.

Варда Платипод не упоминается в других источниках.

Среди соратников Платипода названы титулованные лица (протоспафарии) и некие "архонты". Ср. коммент. 23 к гл. 50: среди архонтов, поддержавших претензии Платипода, могли находиться и вожди славян.

Трудно решить, кем был Лев Агеласт. Наиболее вероятны две гипотезы: либо это новый стратиг, присланный на смену мятежному, но не допущенный им на полуостров, либо судья фемы, являющийся по должности ближайшим коллегой стратига. Тон повествования, однако, таков, что читателю должно было быть все понятно. Видимо, эти события во время написания главы хорошо помнили в деталях. Восстание милингов и эзеритов и мятеж Платипода произошли, когда Константину было не менее 16-17 лет (даже при самой ранней датировке) и он о них был, конечно, хорошо осведомлен.

Этноним Σκλαβησιανοι не равнозначен этнониму "славяне". Б. Ферьянчич выделяет три основные точки зрения на этот счет. Согласно первой, речь идет о славянах, переселенных при Ираклии (610-641) в Опсикий в Малой Азии в качестве военнообязанных поселенцев. Под названием Σκλαβησιανοι они упоминаются впервые в книге "О церемониях", где сообщается, что слависианы фемы Опсикий участвовали в сборе средств для похода византийского войска на Крит в 949 г. (De cerem. I. Р. 662.22-663.1). Причем с трех предводителей ("кефалий") слависианов было взято по 5 номисм, а с прочих — по 3; для самого похода из слависианов было призвано 220 воинов (Ibid. Р. 666. 15-16). Для 127 воинов-слависианов (оставшихся в живых? — Сост.) была определена плата: трем "главам" по 5 номисм, а прочим — по 3. Указана общая сумма — 5 литр 27 номисм (подсчет совершенно точен) (Ibid. Р. 669. 10-12). Об участии в другом (победном) походе слависианов на Крит в 961 г. сообщает Продолжатель Феофана (Theoph. Cont. Р. 474, 481). Но почему, если это были слависианы фемы Опсикий, в трактате Константина "Об управлении империей" они выступают в качестве врагов империи, совершивших нападение на Пелопоннес? На такой вопрос сторонники данной точки зрения не могут убедительно ответить. Согласно второй гипотезе, в "слависианах" здесь следует видеть славян Эллады или Эпира (вторгшихся через Коринфский залив) или даже славян Фракии и Македонии, которым походы Симеона против Византии дали толчок к последнему их набегу на Грецию и Пелопоннес. Наконец, сторонники третьей точки зрения усматривают в слависианах мятежников-болгар, восставших против Петра во главе с его братом Михаилом, которые около 930 г., после смерти своего предводителя, вторглись на территорию империи и дошли до Никополя на Коринфском заливе, как об этом сообщает Продолжатель Феофана (Theoph. Cont. Р. 420). Таково и мнение Б. Ферьянчича (ВИИНJ. С. 73. Бел. 274).

Д. Закитинос, приведя свидетельство "Жития св. Петра", епископа Аргоса, о том, что "варвары", подвергнув Пелопоннес страшному разорению и лишив его начисто былого благосостояния и всякого жизненного порядка, владели полуостровом в течение трех лет, относит это нападение к 923 г.: вслед за Р. Дженкинзом он датирует восстание милингов и эзеритов концом 921 г., а подчинение их Кринитом — 922 г. (Zakythinos D. Byzantinische Geschichte. S. 152-153).

Мы считаем первую и последнюю из перечисленных гипотез наименее вероятными. Решению загадки могло бы помочь определение точного значения термина "слависианы". Если он обозначает славян, переселенных имперскими властями на новые места и превращенных в полнонадельных стратиотов (военнообязанных крестьян), то напавших на Пелопоннес слависианов следует искать, видимо, не в Болгарии, а в ближайших к Пелопонессу фемах. Вопрос остается не решенным.