Хронология походов Симеона против сербского князя Захарии определяется приблизительно, в соответствии с перипетиями болгаро-византийской войны и общей обстановкой на Балканах в 20-х годах X в. Первый поход имел место, скорее всего, в 921 или 922 г., второй же обычно датируют 924 г., временем после болгаро-византийского перемирия (сент. 923 г.) (ВИИНJ. С. 56. Бел. 189; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 84-85).

"Жупаны" в Сербии X в. (см. также гл. 29.6) были не племенными старейшинами, а представителями раннефеодальной правящей прослойки, высшей (титулованной) знати, выступавшими в роли особо влиятельных государственных сановников или местных полусамостоятельных правителей в отдельных областях (Наумов Е. П. Господствующий класс и государственная власть в Сербии XIII-XV вв. M., 1975. С. 55; Грачев В. П. Сербская государственность. С. 199-208). Именно поэтому болгарским воеводам было необходимо взять сербских жупанов в плен под предлогом торжественной встречи и провозглашения нового князя Часлава (Наумов ЕМ. Становление и развитие сербской раннефеодальной государственности // Раннефеодальные государства. С. 208).

Ни с чем не сообразное преувеличение, которое к тому же не согласуется со следующим ниже замечанием о бегстве части сербов в Хорватию. Вероятно, это преувеличение также связано со стремлением авторов гл. 32 всячески оспорить претензии болгарских владетелей на Сербию, а в данном случае — изобразить сам факт покорения Сербии болгарскими воеводами как бы недействительным ввиду отсутствия в стране князя и населения вообще.

Об именах (или титулах) болгарских военачальников, упомянутых в гл. 32 см.: ВИИНJ. С. 56. Бел. 187, 190.

Поход болгарских воевод против Хорватии датируется по-разному. Более правдоподобной представляется точка зрения Г. Острогорского, относившего его примерно к 926 г. (ВИИНJ. С. 56-57. Бел. 191; Острогорски Г. Историjа Византиjе. Београд, 1959. С. 258).

С 893 г. столица Первого Болгарского царства.

Бегство Часлава из Болгарии и вокняжение его в Сербии относится к периоду после смерти болгарского царя Симеона (27 мая 927 г.), т.е. ко второй половине 927 или к 928 г. Заявление о том, что в Сербии тогда было только 50 жителей, сделано с целью подчеркнуть необычайность опустошения страны войсками Симеона в противовес тем благодеяниям, которые византийские императоры оказывали сербам (ВИИНJ. С. 57. Бел. 193; Острогорски Г. Порфирогенитова хроника. С. 86).

Тот факт, что в заключение снова выразительно подчеркнута покорность сербских князей Византии и, напротив, их полная независимость от "архонта Булгарии" (титул "василевс болгар" был официально признан империей за Петром лишь при подписании мирного договора 927 г.), позволяет высказать предположение, что тогда в ходе мирных переговоров при обсуждении вопроса о границах Болгарии болгарские послы поставили вопрос о признании Византией зависимости Сербии от Болгарского царства (Златарски В. История. Т. I, ч. 2. С. 525). Возможно, болгарские послы ссылались и на получение Борисом пакта (дани), и на присоединение страны Симеоном. Византийские дипломаты, напротив, ссылались на аргументы, почерпнутые из истории, которые, видимо, и составили материалы, вошедшие позднее в текст гл. 32 наряду с данными других источников. Предполагая такого рода болгаро-византийскую полемику в ходе мирных переговоров, легче, кажется, объяснить и то, почему Часлав постарался бежать на родину из Преслава. Возможно, впрочем, и другое допущение, поскольку гл. 32 полностью умалчивает о событиях в Сербии после возвращения Часлава и упрочения его власти (достигнутого в борьбе с болгарскими воеводами или с соперниками из сербов), ничего не сообщая о положении в Сербии на протяжении почти 30 лет (928-948/952 гг.). Не потому ли авторы столь упорно повторяют тезис о верности архонтов Сербии василевсам, что уже наметилось некоторое сближение Часлава и болгарского царя Петра ввиду необходимости отпора после 934 г. венгерским набегам? Крайняя скудость данных не позволяет ответить на эти вопросы (ВИИНJ. С. 57. Бел. 194; Историjа српског народа. Књ. 1. С. 160).

О локализации Достиники (Дестиника) см. коммент. 31 к гл. 32.

Точной локализации этих сербских "градов" нет (см.: ВИИНJ. С. 58. Бел. 197-200).

Очевидно, идентичен средневековому поселению Соли (теперь Тузла) в северо-восточной части современной Боснии.

Здесь впервые в источниках упомянута Босния как особая географическая и территориальная единица (χωριονв этом случае равнозначно, вероятно, средневековому сербскому термину "земля"). Босния включала в себя тогда лишь центральную часть образовавшегося позже Боснийского государства — так называемую Врхбосну (ВИИНJ. С. 59. Бел. 202; Ђирковић С. Историjа средњовековне Босанске државе. Београд, 1964. С. 39).

Точной локализации этих "градов" нет (см.: ВИИНJ. С. 59. Бел. 203-204).

Согласно гл. 30.100-104, страна, или архонтия, захлумов (Захумье, Хум, Хумска земля в славянских памятниках, Chulm, Chulmia, Chelmania, Terra de Chelmo в латинских) простиралась на побережье от Дубровника до р. Неретвы, верхнее течение которой было, вероятно, северной границей Захлумии, занимавшей таким образом юго-восточную часть современной Герцеговины. На северо-востоке цепь гор отделяла страну захлумов от Сербии (отсюда, возможно, они и получили от своих соседей имя "захлумы", т.е. живущие за холмом). На юго-востоке Захлумия граничила с Травунией, со стороны побережья от г. Стон до Неретвы и по среднему течению реки — с Паганией, а где-то на северо-западе имела общую границу с Хорватией.

Ср.: DAI. 29.3; 31.12; 35.4; 36.4.

Четкое этническое определение захлумов как сербов. Ср., однако: Новаковић Р. Да ли су сви Захумљани пореклом Срби? // Историjски часопис. 1975. Књ. XXII. С. 19-42.

Крепость Хлум — возможно, совр. Благай, к юго-востоку от Мостара. Гора, на которой находится Благай, раньше называлась Хлумом, как и сам город. Крепость Бона располагалась несколько ниже — на р. Буна (Новаковић С. Српске области. С. 38-39). Полагают также, что Константин приводит два названия одного и того же города — Благая (ВИИНJ. С. 60. Бел. 207).

Совр. Буна, левый приток Неретвы, впадающий в нее у Мостара.

Анфипат и патрикий (точнее — анфипат патрикий) — один из высших византийских титулов, выше патрикия. Титул давался за особые заслуги перед императором (Oikonomides N. Les listes. Р. 287). Архонт Михаил, следовательно, находился в зависимости от империи. См. коммент. 7 к гл. 33

По мнению большинства исследователей, Βουσεβουτζη — греческая транслитерация славянского имени Вышевич, т.е. сын Выша (DAI. II. Р. 138). Согласно гл. 32.86-88 Михаил вступил в союз с царем Симеоном (893-927) против Византии и Сербии (события относятся примерно к 917 г.). Имя захлумского князя сохранилось и в хронике Иоанна Диакона (начало XI в.): в 913 г. Michael Sclavorum dux захватил возвращавшегося из Константинополя сына венецианского дожа Пьетро и отправил его к болгарскому царю Симеону (Racki F. Documenta. Р. 388). Итальянские анналы сообщают о нападении Михаила (Michael rex Sclavorum) на владения Византии в Апулии (Сипонт) в 926 г. (Ibid. Р. 393). Михаил участвовал в Сплитском соборе 925 г., как следует из письма папы Иоанна X (914-928) хорватскому королю Томиславу и князю захлумов Михаилу (Tamislao regi C(h)roatorum et Michaeli duci Chulmorum) (Ibid. P. 189). Томислав в этот период был союзником Византии; высокий титул анфипата-патрикия мог быть дан, конечно, только союзнику или подданному империи. Таким образом, отношения между Византией и князем захлумов Михаилом претерпевали перемены (см.: ВИИНJ. С. 60. Бел. 209; DAI. II. Р. 137-138). К. Иречек отвергает подлинность актов Сплитского собора (они сохранились в сборнике XVI в.) и считает, что враждебную Византии политику Михаил Вышевич проводил до 926 г., когда был захвачен Сипонт (Jиречек К. Историjа. Т. 1. С. 115). Справедливо, как кажется, мнение Ф. Дворника, который полагает, что отношения Михаила с Византией изменились после 921 г., когда империя заключила договор с Хорватией, предоставив ей протекторат над византийскими владениями в Далмации, а на сербский престол возвела своего ставленника Захарию. Поэтому Михаил отказался от враждебной политики по отношению к империи, и его присутствие на Сплитском соборе в 925 г. представляется вполне естественным. Экспедиция же Михаила в Апулию была предпринята, вероятно, в союзе с хорватами по просьбе Византии, опасавшейся за свои владения из-за возобновившихся набегов арабов в 926 г. (DAI. II. Р. 138).