Нижеследующий перечень древнерусских городов, поставляющих моноксилы росам, последовательно называет центры, лежащие на Днепровском пути, от самого северного — Новгорода — по мере их приближения к Киеву. Это выделение части Днепровского пути к северу от Киева перекликается с выделением Константином "внешней", т.е. дальней Росии (см. коммент. 4 к гл. 9). Систематичность перечня подтверждает справедливость предлагаемой интерпретации топонимов. Особый интерес представляет синтаксическое выделение Константином первого центра — Новгорода: "одни из Немогарда, ... другие из крепости Милиниски, из Телиуцы..." Именно он (в отличие от Любеча и др.) играл первостепенную роль в функционировании Невско-Днепровского пути и был крупнейшим средоточием ремесла и международной торговли. В скандинавских памятниках и в XII-XIII вв. сохраняется представление о Новгороде как столице Руси. Это сообщение Константина весьма важно как свидетельство сложения на Руси к середине X в. сети поселений, связанных едиными внешнеэкономическими и политическими целями.

Общепринята интерпретация топонима Νεμογαρδας как Новгорода Великого. Исключение составляют мнения В. А. Пархоменко, который считал, что под ним кроется название какого-то другого города, расположенного южнее (Пархоменко В. А. У истоков русской государственности (VIII-XI вв.). Л., 1924. С. 34, примеч. 8), и В. Ляскоронского, полагавшего, что этим топонимом обозначалась новая, вновь отстроенная часть Киева (Ляскоронский В. Киевский Вышгород в удельно-вечевое время // ЖМНП. 1913. № 4. С. 232-235); однако эти мнения представляются неосновательными. Дж. Бьюри предложил широко принятую в настоящее время конъектуру: -β — вместо -μ-, т.е. Νεβογαρδας (Burry J. The Treatise. Р. 543. Note 1). Основываясь на этой конъектуре, А. Н. Кирпичников сопоставил основу Νεβο — с названием Ладожского озера "Нево" и предположил, что ойконим Νεμογαρδας относится не к Новгороду, а к "городу на озеро Нево" — Старой Ладоге, которая в середине X в. была крупнейшим торговым и ремесленным центром Северной Руси (Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII-XIII вв. // Историко-археологическое изучение Древней Руси. Л., 1988. С. 55). (Е. М., В. П.)

Представляет большой интерес передача второй основы сложного слова через -γαρδ — с -αρ-. Можно предполагать, что здесь отразилось фонетическое состояние, предшествующее развитию восточнославянского полногласия; полную аналогию составляет -ερ в наименованиях древлян — Δερβλενενοι, Βερβιανων (ср.: Дурново Н. Н. Введение. С. 226). В самом деле, примеров с полногласием (ορο, ερε, ολο) в сочинении Константина нет вообще; записям Νεμογαρδας, Δερβ — противостоят только Βουσεγραδε (Вышгород) и πραχ ("порог"), где -ρα- явно отражает южно-, а не восточнославянскую огласовку. Не исключено также влияние древнескандинавского наименования Новгорода Великого — Holmgaoer (Мельникова Е. А. Восточноевропейские топонимы. С. 199-210). Д. Оболенский рассматривает эту возможность как единственную (DAI. II. Р. 26). Из трех однотипных ойконимов только Νεμογαρδας содержит форму -γαρδας в отличие от Βοσεγραδε и Νυγραδας (см. коммент. 14 к гл. 9 и гл. 35). Если информатором Константина здесь был норманн, то он почти наверняка считал что "росское" и славянское названия Новгорода Великого различаются лишь в первой части (соответственно Holm- и nov-, novo-), а во второй части совпадают. (А. З.)

Археологические материалы, одновременные известиям Константина, свидетельствуют о важном политическом и экономическом значении Новгорода (Археологическое изучение Новгорода. М., 1978; Новгородский сборник. 50 лет раскопок Новгорода. М., 1982). Однако находки скандинавских вещей, которые можно было бы связать с пребыванием там дружины "росов", незначительны (см.: Седова М. В. Ювелирные изделия древнего Новгорода. М., 1981. С. 23, 39, 84, 181); их намного больше на Городище под Новгородом, где, по предположению Б. А. Рыбакова, размещались норманны (История СССР с древнейших времен. Т. 1. С. 489). Это предположение, а также вероятность того, что Городище было резиденцией новгородских князей и их дружин уже в IX-X вв., были подтверждены работами Е. Н. Носова (Носов Е. Н. Новгород и Рюриково Городище в IX-XI вв. (К вопросу о происхождении Новгорода) // Труды V Междунар. конгресса славянской археологии. М., 1987. Т. I. Вып. 26. С. 5-14). (К. М., В. П.)

Употребление формы имперфекта εκαουζετο от глагола καυεζομαι, соответствующего др.-рус. "седе" (от "сидеть" в значении "править, занимать престол"), рассматривалось как показатель того, что ко времени написания гл. 9 правление Святослава в Новгороде (см. коммент. 8, 9 к гл. 9) окончилось (после смерти Игоря осенью 944 г.). Д. Оболенский предположил, что составитель этой части гл. 9, писавший в то время, когда Святослав находился в Новгороде, употребил форму наст. вр. καυεζεται, замененную впоследствии имперфектом для согласования сообщения с реальной ситуацией (DAI. II. Р. 18, 29). По мнению Оболенского, использование древнерусских терминов (ср. коммент. 66 к гл. 9) в переводе или транслитерации указывает на то, что одним из информаторов мог быть человек, владевший древнерусским языком. Наконец, учитывая неточности в употреблении глагольных форм и содержание всей фразы, вполне вероятно, что она была написана до смерти Игоря и отражала реальную политическую ситуацию на Руси (DAI. II. Р. 18-19).

Киевский князь Святослав Игоревич. Согласно Ипатьевской летописи, родился в 942 г. (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 36); умер в 972 г. Славянское имя князя является важным свидетельством быстрой — в третьем поколении — ассимиляции скандинавской по происхождению династии русских князей в славянской среде. (Е. М., В. П.) Надо отметить, что славянское *sve- передано Константином как Σϕεν-, т.е. с носовым согласным (аналогично транслитерируется оно и у Льва Диакона; ср. ниже передачу Константином имени Игорь как 'Ιγγωρ — коммент. 9 к гл. 9, а также λενζανινοι — коммент. 20 к гл. 9). Вопреки распространенному мнению (см. прежде всего: Шахматов А. А. Очерк древнейшего периода. § 193), сочинение Константина не может служить прямым свидетельством того, что к середине X в. носовые гласные в древнерусском языке уже утратили свой носовой характер. Написаниям Σϕεντοσολαβος, λενζανινοι и Ιγγωρ здесь противостоят два написания без носовой согласной: Νεασητ (см. коммент. 35 к гл. 9) и Βερουτζη (см. коммент. 42 к гл. 9). Мнение о том, что лишь последние два написания отражают восточнославянское произношение, а первые три по тем или иным причинам следует считать непоказательными (см., в частности: Дурново Н. Н. Введение. С. 225-226), основано на предположении о полном изначальном единстве правосточнославянского языка. Исследование древненовгородского (по материалам берестяных грамот) и древнепсковского диалектов показало, однако, что полного единства здесь в действительности не было. Соответственно, и процесс деназализации носовых гласных в принципе мог происходить в разных восточнославянских говорах отнюдь не одновременно. Сосуществование написаний с ν и без ν в сочинении Константина говорит скорее в пользу именно такого предположения. (А. З.)

Сведения о том, что Святослав "сидел" в Новгороде, сохранились только у Константина. Это известие — раннее подтверждение традиции сажать на новгородский престол сына великого киевского князя (ср.: Владимир Святославич, Ярослав Мудрый и др.), которое согласуется с фактом относительной самостоятельности Новгорода, — что, возможно, повлияло на выделение "внешней Росии". X. Ловмяньский считал, что о княжении Святослава в Новгороде Константину было известно уже во время заключения договора с Игорем в 944 г. (Ловмяньский X. Русь и норманны. С. 154), поскольку при этом присутствовал посол Святослава. Однако в момент убийства Игоря в 944 г. Святослав, согласно летописи, пребывал в Киеве с Ольгой и кормильцем Асмудом (ПВЛ. Ч. 1. С. 40). Если принять известие Константина о княжении малолетнего Святослава в Новгороде, то можно предположить, что за него правил кормилец Асмуд (как впоследствии в Киеве — Ольга). Упоминание Константином пребывания Святослава на Новгородском столе может тогда служить датирующим признаком — свидетельством составления гл. 9 или во время правления Игоря, т.е. до осени 944 г. (если принять предположение Д. Оболенского о первичности формы настоящего времени καυεζεται — DAI. II. Р. 28; см. коммент. 7) или вскоре после 944 г. (если имперфект εκαυεζετο стоял с самого начала и означал, что Святослав, ранее сидевший в Новгороде, теперь находится в другом месте — в Киеве). (Е. М., В. П.)