Видимо, воинам было предоставлено право выбрать: или участие в походе, или уплата определенной суммы денег.

Возможно, на этот раз такая же операция была произведена в связи с подготовкой экспедиции с целью отвоевания Крита у арабов в 911 г. Здесь Р. Дженкинз счел возможным допустить, что с одних фем Запада потребовали воинов, а с других — деньги (DAI. II. Р. 204).

Об этом эпизоде см. коммент. 21 к гл. 50. Р. Дженкинз датирует его 921 г., а мы 935 г., когда имела место экспедиция в Лангобардию.

Отличие материальной реквизиции-компенсации на этот раз состояло в том, что она коснулась только Пелопоннеса и состояла не только в уплате денег, но и в поставке боевых коней в полном снаряжении. Из текста следует (см. также гл. 52), что предпочли компенсацию не только славяне, но и все прочие жители Пелопоннеса. Замечание о предпочтении "с большой готовностью" уплатить, а не ходить в поход, дает основание думать, что в правление Романа I полуостров переживал период благосостояния (DAI. II. Р. 204).

Тысяча лошадей со снаряжением и 7200 золотых монет (кентинарий) — видимо, округленные цифры. Они не были определены правительством заранее. От казны были даны лишь указания — сколько и что брать с каждого представителя той или иной имущественной категории. При таком порядке сбора не могло получиться тех круглых цифр, которые здесь указаны. Деньги шли в кассу военного ведомства, боевые кони — в распоряжение ведомства "стад", которое распределяло лошадей и других животных между воинскими частями. Весьма любопытно, что Пелопоннес славился в то время коневодством; разведением их занимались, несомненно, и славяне. Поставки сбруи (прежде всего седел) предполагают развитое кожевенное производство и в городах и в селах полуострова.

Глава 52 состоит из выписок из документов, на которые опирался автор главы 51 и которые, видимо, не предназначались к включению в трактат. Выписок две: первая касается порядка сбора лошадей и сбруи для предстоящей военной экспедиции, вторая — о взыскании денег вместо военной службы в походе (DAI. II. Р. 204). Заголовок отражает, однако, только первый сюжет. Заглавие интересно также прямой ссылкой на гл. 51, и это может быть расценено как довод против предположения Р. Дженкинза, что выписки были лишь сырым материалом и попали в состав труда по небрежности. Особое внимание Константин уделил именно второй выписке — о денежном сборе: именно здесь есть следы его редакторского вмешательства ("Должно знать, что..."), тогда как чиновник, готовивший для императора материал, свое внимание сосредоточил, напротив, на первой части, только ее и отразив в заглавии. Можно пойти еще дальше, поддержав гипотезу о ненадежности славянских контингентов западных фем как главной причине, побудившей правительство предложить фемным воинам откупиться от личного участия в походе.

Р. Дженкинз, опираясь прежде всего на книгу "О церемониях", говорит, что реквизиции, в особенности лошадей, для крупных кампаний были обычной практикой, но нормы этих реквизиций были намного более скромными, чем в данном случае. По необычно высокой норме были произведены и денежные сборы с военнообязанных крестьян: содержание воина в походе обходилось в 949 г. казначейству в 3, а не в 5 номисм (De cerem. Р. 662.16). В середине X в. типичным зевгаратным (т.е. полноценным) считалось хозяйство, владевшее парой волов и пахотной землей в 25 модиев первого качества (или в 50 модиев второго). Телос (основной налог) с такого крестьянина составлял 1 номисму и состоял из двух главных частей: из синоны в размере 0,5 номисмы и капникона в такую же сумму. Неимущие (актимоны), т.е. не имевшие земли и волов и живущие за счет других источников дохода (скот, ремесло, работы по найму и т. д.), платили только капникон, т.е. 0,5 номисмы (Литаврин Г. Г. Византийское общество. С. 204 и след.). Воины, служившие в фемном войске, не были освобождены от уплаты телоса, который взимали по тем же нормам, что и с не военнообязанных крестьян. Взимая с имущего воина Пелопоннеса 5 номисм, казначейство брало впятеро больше нормативного телоса. Точно такое же соотношение между сбором на военную экспедицию и телосом (5:1) имело место и в отношении неимущих воинов. Именно поэтому военный побор и представлен Константином в гл. 51 как нечто необычное. Тем более поразительно, что славяне пошли на это "с готовностью".

В X в. на Пелопоннесе было едва ли более 7-8 епископий (помимо митрополий Патр и Коринфа) и полуостров отнюдь не отличался тогда широким монашеским движением, сравнительно с другими фемами (Веек H.-G. Kirche. S. 178, 225). Монастырей на полуострове также было не более десятка, так что в общем табуне число коней, полученных от представителей духовенства, едва ли превышало несколько десятков.

Из дальнейшего противопоставления разных категорий лиц, несущих царскую службу, ясно, что речь идет о титулованных "через посох" (δια βραβειου), а не "через слово" (василевса) (δια λογου), т.е. о тех, кто, имея титул, не исполняют определенной государственной должности. Любопытна при этом посылка, из которой исходили деятели фиска: кто имеет более высокий титул, тот является и более состоятельным (Oikonomides N. Les listes. Р. 282).

Монастыри различаются здесь по их церковно-иерархической подчиненности: патриаршие, царские, частные. Но, видимо, не все виды монастырей имелись на полуострове в это время. Любопытно противопоставление митрополичьим, епископским и архиепископским монастырям монастырей "неимущих" (критерий совершенно иной): обители, находившиеся во власти князей церкви, явно считаются более богатыми, чем монастыри мирян. Все это наводит на мысль, что светские монастыри (с них требовали только одного коня в складчину — от двух обителей) были крестьянскими; о такого рода монастырях, их нищете и о посягательстве на них богатых и влиятельных лиц говорится в новелле Василия II от 996 г. (Zachariae a Lingenthal С. Jus graeco-romanum. Lipsiae, 1856. Т. III. Р. 313-315). Возможно, названные в главе представители местной знати (протоспафарии, страторы, спафарокандидаты), среди которой было немало славянских архонтов и вождей, еще не приступили к основанию фамильных монастырей, как это уже происходило, например, во Фракии и в фемах Малой Азии.

Не ясно, какие архиепископские монастыри имеются здесь в виду. На Пелопоннесе в то время не было диоцеза в ранге архиепископии. Может быть, слова "монастыри архиепископов" попали в главу (выписку) просто из общего формуляра?

Обладатели титулов, исполняющие официальные должности, освобождались от военного сбора, а нередко — и от регулярных налогов вообще. Специальное упоминание об их избавлении от побора дает, однако, основание думать, что такого рода льгота предоставлялась не всегда, что подтверждает и книга "О церемониях" (De cerem. Р. 460 sq.: о сборах вьючных животных для похода с "официалов", т.е. занимающих должности). В этой льготе чиновным лицам Пелопоннеса можно также усмотреть свидетельство о напряженном положении в феме, где славянское население было еще недостаточно послушно императорским властям.

Моряки в любом случае должны были служить на флоте лично, о чем говорит и продолжатель Феофана (Theoph. Cont. Р. 304. 1).