Структура разделения "фем" (племен), описанная Константином, а именно: восемь округов, состоящих из сорока родов, разделенных на две части, каждая — по четыре (см.: DAI. 37.32-40), напоминает племенную структуру и современных кочевых народов (Плетнева С. А. Печенеги. С. 192). Во главе этих восьми округов (племен) стояли "архонты", т.е. племенные вожди, имена которых в тюркском варианте выглядят следующим образом: Майчан, Куэл, Коркут(ан), Й(а)пан, Кайдум, Котан, Йазы/Йазай, Бота(н) (Баскаков Н. А. Тюркские языки. С. 129). Некоторые из этих имен также поддаются объяснению. Так, Майчан — уменьшительное от "бай" (господин); Куэл — "глуповатый"; Коркут — часто встречающееся тюркское имя, первоначальное значение которого: "Тот, кого следует бояться"; Котан (или Коста) — "стрела героя, сама разыскивающая врага"; Бота или Ботан — "новорожденный верблюд" (Nemeth J. Die Inschriften. S. 51). Сорок родов печенегов, подчиненных архонтам, имели, в свою очередь, предводителей более "низкого" разряда.

Здесь автор главы не касается вопроса о сезонных перекочевках печенегов (видимо, названных здесь четырех "фем") с левого берега на правый (см. коммент. 13 к гл. 8); проблема эта, связанная с периодическими переменами отношений в среде самих печенежских "фем" и взаимоотношений кочевников с Древней Русью, Византией, Херсоном, рассмотрена Д. А. Расовским (Печенеги) и П. Диакону (Diaconu Р. Les Petchenegues).

О Климатах см. коммент. 15 к гл. 1.

Имеется в виду древнерусское племя уличей, проживавшее между Южным Бугом и Днепром.

Имеется в виду древнерусское племя древлян, занимавшее междуречье между Днепром и Горынью (см. коммент. 67 к гл. 9).

О лендзянах см. также коммент. 20 к гл. 9, коммент. 8 к гл. 33. Данное свидетельство позволяет заключить, что лендзяне были соседями древлян и уличей, а также граничили с кочевьями печенегов. В этой связи заслуживает внимания такой известный по поздним (XVI в.) источникам топоним, как Silva Pieczyngarum — болотистый лес между Стрвяжем, верхним Днестром и Луквой (Kuczynski S.M. Nieznany traktat polsko-ruski roku 1039 // Slavia antiqua. 1956. T. 5. S. 274, карта между S. 276 и 277), получивший свое название, очевидно, за соседство с печенежской степью. Он, вероятно, и обозначает южную границу расселения лендзян. Судя по данным гл. 9, на севере территория лендзян захватывала, по крайней мере, бассейн южных притоков Припяти, так как лендзяне сплавляли моноксилы в Киев (ДАI. II. Р. 33). Очерчиваемый район расселения лендзян совпадает с ареалом распространения особого вида курганных захоронений, ограниченных бассейном верхней Припяти на севере, верховьями Днестра на юге, рекой Горынью на востоке и бассейном Западного Буга на западе. Археологи связывают эти курганы с таким племенным объединением восточных славян, как волыняне — бужане, проживавшие, по свидетельству Повести временных лет, в бассейне Западного Буга (Седов В. В. Восточные славяне. С. 94-102). Устанавливаемые соответствия между результатами анализа письменных источников и археологии позволяют ныне уверенно локализовать лендзян Константина на Волыни и отождествить их с восточнославянскими волынянами. Только из сообщения Константина известно о подчинении этого объединения Киеву в середине X в. Как уже отмечалось в научной литературе (Wasilewski Т. Dulebowie. S. 18), сведения Константина о местожительстве лендзян не позволяют локализовать их в восточной части Малой Польши — Сандомирской земле, как предлагал X. Ловмяньский (Lowmianski H. Ledzianie. S. 97-114; Idem. Poczatki. T. III. S. 128-136). Остается, однако, неясным, почему восточнославянское племенное объединение обозначено у Константина термином, служившим позднее у восточных славян и венгров для обозначения польской народности (см. коммент. 20 к гл. 9). В связи с этим Т. Василевский предположил, что "лендзяне" — иное название волынян (Wasilewski Т. Dulebowie. S. 181-187). Однако именно для этой восточнославянской группы известен ряд ее названий, сменявших одно другое: дулебы — бужане — волыняне (ср. во Введении к Повести временных лет: "бужане, зане седоша по Бугу, после же велыняне" и "дулеби, живяху по Бугу, где ныне велыняне" (ПВЛ. Ч. 1. С. 13-14). Кроме того, в "Баварском географе" IX в. Lendizi и Busani помещены в разных местах как название разных племенных объединений (Horak В., Travncek D. Descriptio civitatum ad septentrionalem plagam Danubii (tzv. Bavorsky geograf). Praha, 1956. S. 2-3).

Иная точка зрения, согласно которой название "лендзяне" было распространено на это объединение восточных славян потому, что в предшествующее образованию Древнерусского государства время оно было подчинено польскому племенному объединению с таким названием (Lowmianski H. Ledzianie. S. 112-114), не опирается на прямые свидетельства источников: о таком племени на территории Польши ничего неизвестно. Население Южной Польши, граничившей с будущими древнерусскими землями в IX в., судя по данным "Баварского географа" (Horak В., Travniaek D. Descriptio. S. 3) и дополнений короля Альфреда к "Истории" Орозия (MMFH. III. S. 338), носило название "висляне". При современном уровне знаний вопрос о том, почему Константин назвал волынян лендзянами, остается открытым.

Последняя обобщающая работа о лендзянах: см.: Labuda G. Czechy, Rus i kraj Ledzian w drugiej polowie X wieku // Labuda G. Studia nad poczatkami panstwa polskiego. Poznan, 1988. T. II. 390

Единственное раннесредневековое свидетельство о названии территории расселения финского племени — мордвы (Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Bd. II. S. 132). Ср.: DAI. 42.78.

Важное свидетельство для решения спора о границах между Болгарией и печенегами в середине X в. (см. коммент. 4 к гл. 8).

У Ибн Фадлана есть сведения о кочевьях печенегов, живущих среди гузов, подкрепляющие информацию Константина. Ибн Фадлан отметил бедность и неустроенность этих оторвавшихся от своих соплеменников печенежских племен (Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана. С. 130 — перевод; Zeki Validi Togaп A. Ibn Fadlans Reisebericht. S. 17-18 — текст, S. 33 — перевод).

Названия печенежских крепостей имеют тюркскую основу и поддаются переводу. Вторая составная часть большинства названий, звучащих в передаче Константина как "гатый" или "катый", означает "укрепление" (Баскаков Н. А. Тюркские языки. С. 129; Nemeth J. Die Inschriften. S. 51). Заимствования из древнеиранских наречий в языки западнотюркских групп произошли в глубокой древности (Баскаков Н. А. Тюркские языки. С. 32-33). Итак, названия крепостей переводятся следующим образом: Тунгаты — Тун-катай, т.е. "мирная крепость"; Кракнакаты — Карак-катай, т.е. "сторожевая крепость"; Салмакаты — Салма-катай, т.е. "патрульная крепость"; Сакакаты — Сака-катай, т.е. "крепость на сваях"; Гиэукаты — Иайу-катай, т.е. "военная крепость" (Баскаков Н. А. Тюркские языки. С. 129; Nemeth J. Die Inschriften. S. 51). Лишь название крепости Аспрон (ср.: 9.91) не связано с тюркским языком. Она означает в переводе с греческого "Белая" и идентифицируется с Белгородом Днестровским (DAI. II. Р. 57).

Константин выделяет среди восьми печенежских племен, переселившихся в южнорусские степи, три племени под названием "кангар". Их названия соответствуют характеристике кангаров как "мужественных и благородных". Это племена "отличающихся заслугами", "голубого чура" и "йула цвета древесной коры" (см. коммент. 10 к гл. 37). Два последних племени имели, как видно из их названий, весьма высоких должностных лиц ("чур" и "гила"). См. коммент. 10 к гл. 38.