Начало апреля — средняя дата ледохода в Верхнем Поднепровье.

Распространенное в византийской литературе (на тех же основаниях, что и термин "ромеи" — см. коммент. 3 к Предисловию) обозначение Византийской империи (ср. гл. 22, 44, 46, 47, 53).

Замечание об узах — явная интерполяция (сделанная, быть может, самим Константином) или грубый дефект композиции гл. 9. От тюрк. Ογιιζ > Uz. См.: Marquart J. Ueber den Volksname der Komanen. Leipzig, 1914. S. 24 ff.; Kossanyi B. // Szazadok. 1923-1924. Bd. 57/58. S. 519 ff. В русских летописях соответствует этникону "торки" — "торкы", "торцы". Впервые в Повести временных лет упоминаются под 985 г. В византийских источниках самое раннее употребление термина — у Константина Багрянородного (в рукописном варианте известна несклоняемая форма ους; см.: Moravcsik Су. Byzantinoturcica. Bd. II. S. v.). B основном встречается в источниках XI в. Известны и другие византийские наименования узов-торков: огузы (Ογουζιοι) и гунны (Ογυνοι).

Тюркские кочевые племена узов (огузов) населяли в X в. территории к северо-востоку от Каспийского моря, между Волгой и Аральским морем (Marquart J. Osteuropasche und ostasiatische Streifzuege. S. 337-341; Grousset R, L'Empire des steppes. 1941. P. 240-241; Moravcsik Gy. Byzantinoturcica. Bd. I. S. 90-94). Еще в заволжских степях начался процесс не только вытеснения печенегов, но и слияния шедших с востока огузских (торческих) племен с печенегами, на что обратили внимание уже современники, например Ибн Фадлан (Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана). Ученые не склонны выделять самостоятельный торческий период в истории юга нашей страны, так как узы кочевали в донских и приднепровских степях недолго: они прошли по Причерноморью на Балканы, устремившись к византийским пределам (Археология СССР. Степи Евразии. С. 213).

Исследователи отмечали некоторую "нелогичность" упоминания узов и в конце гл. 9, и в гл. 10, хотя внимание к ним в связи с хазарами вполне логично (Bury J. B. The Treatise. Р. 520-521; Manojlovic G. Studije. Knj. 187. S. 43; DAI. II. Р. 18). К. Макартни (The Magyars. Р. 146-147) считал даже, что "узы" в гл. 10 — интерполяция, привнесенная из гл. 37, 5-8, где сказано о союзе узов с хазарами (М. Б.)

О соседстве узов и хазар ср. также: DAI. 37.4.

От греч. εζουσια — "власть" и κρατεω — "владеть", "иметь", т.е. "обладатель власти". Одно из византийских наименований правителя иноземного народа. Титул упомянут и в "Книге церемоний" (Const. Porph. De cerem. Р. 688. 2) (Ostrogorsky G. Die byzantinischen Staatenhierarchie. S. 52; Soloviev A. Le nom byzantin de la Russie // BS. 1947. T. 9. P. 34, n. 10). Сходный термин εξουσιαστης — "эксусиаст" употреблялся применительно как к могущественным Фатимидам, так и к аланам и авасгам — вассалам Византии.

Социально-политическая терминология византийских источников, касающаяся аланского господствующего класса, неоднозначна. Поэтому высказывалось предположение о существовании реального различия в политическом статусе упоминаемых Константином "эксусиократора Алании", с одной стороны, и "архонта Асии" (Canst. Porph. De cerem. Р. 688. 2,6) — с другой. Различие в терминологии истолковывалось в том смысле, что «наряду с чисто официально-государственным титулом "эксусиократора Алании", существовало и понятие, "целиком связанное с родовым строем", — "старейшина асов"» (Кузнецов В. А. Алания в X-XIII вв. С. 233). Однако оснований для принятия этой гипотезы нет (Бибиков М. В. Византийские источники. С. 143).

Аланией византийцы называли как территорию расселения на Северном Кавказе ираноязычных племен — аланов, так и политическое образование, игравшее в начале X в. на северо-восточной периферии Византии роль ее аванпоста против хазар и кочевников южнорусских степей. До проникновения в Предкавказье, к началу гуннских нашествий IV в. аланы обитали к востоку от Дона (Altheim F. Geschichte der Hunnen. В., 1959. Bd. 1. S. 342). Формирование аланской материальной культуры приходится на V в., когда в зону их расселения входила уже вся центральная часть Северного Кавказа от верховьев Кубани до пределов Дагестана (Кузнецов В. А. Аланские племена. С. 30-35). С конца VI в. до конца VII в. византийские памятники молчат об аланах, что, возможно, было связано с их зависимостью от хазар (Кулаковский Ю. А. Аланы. Отд. II). В VIII в. единственным известием об аланах является сообщение Феофана (391. 5-395.2) о посольстве Льва III на Кавказ, расцениваемое как свидетельство политической независимости аланов от хазарской власти (Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения. С. 42 и след., 65 и след., 136). Доказательством непрекращавшихся, видимо, византийско-аланских связей является обращение аланов в IX в. в христианство (Кулаковский Ю. А. Аланы. С. 142-144). В VIII-IX вв. аланы, в силу давления черных болгар, потеряли часть территории в районе совр. Кисловодска (Кузнецов В. А. Аланские племена. С. 30).

К X в. относят формирование средневековой ираноязычной аланской народности на территории от притока Кубани Урупа на западе до притока Терека — Аргуна на востоке. Выделились три основных варианта аланской материальной культуры: западный (верховья Кубани), центральный (Кабардино-Балкария) и восточный — в Северной Осетии и Чечено-Ингушетии (Кузнецов В. А. Локальный вариант аланской культуры на территории Кабардино-Балкарии // Учен. зап. Кабардино-Балкарск. НИИ. Нальчик, 1959. Т. XVI. С. 149).

Рост политической самостоятельности Алании на рубеже IX-X вв. сопровождался постепенным ослаблением политического влияния Хазарского хаганата. Важные последствия для политического положения Алании в X в. имели походы древнерусских дружин на Каспий и в Закавказье. Так, в составе коалиции русов во время похода на Бердаа в 943/944 г. были и аланы. Победы Святослава над хазарами завершили и борьбу Аланского государства за освобождение от политического влияния хазар (Гадло А. В. Восточный поход. С. 59-68). В X в. наиболее подробные сведения об аланах сообщает ал-Масуди (Минорский В. Ф. История Ширвана. С. 204-207).

Вместо распространенных ранее представлений о невысоком уровне политического развития Алании (Ванеев З.Н. Средневековая Алания. Сталинири, 1959. С. 86 и след., 142 и след.) теперь высказывается мнение о том, что X-XII вв. являлись периодом наивысшего расцвета военного могущества и культуры аланского населения Северного Кавказа, что именно тогда произошло у аланов оформление раннефеодальной государственности. Этот период истории Алании и отражает свидетельство Константина (Кузнецов В. А. Алания в X-XIII вв. С. 23 и след.; Тогошвили Г. Д. Византия и Алания // Изв. АН ГрузССР (Мацне). Сер. ист., археол., этногр. и ист. искусства. 1978. № 2. С. 60-79; Гадло А. В. Этническая история. С. 187 и след.; Авдиенко В. Г. Этносфера Алании как фактор христианизации: (К постановке проблемы) // Археология и вопросы этнической истории Северного Кавказа. Грозный, 1979. С. 102-105; Кузнецов В. А. Очерки по истории алан).

В. А.Кузнецов локализует "Климаты" Хазарии, т.е. области, подвластные хаганату, лишь в районе Нижнего и Среднего Прикубанья (Кузнецов В. А. Алания в X-XIII вв. С. 15 и след.). А. В. Гадло, напротив, считает что здесь имеется в виду более обширный район Северного Кавказа, борьба за влияние в котором и определила характер алано-хазарских конфликтов (Гадло А. В. Восточный поход. С. 60 и след.; Он же. Этническая история. С. 196-197).