— Пошли! — прорычал он.

И потащил меня наверх. Себастьян всё время оглядывал меня, то и дело хмыкая.

— Что происходит?.. — с трудом выдохнула я.

— Заткнись.

— Мой рот уже только что затыкали! — огрызнулась я.

Он резко остановился, развернулся ко мне.

Я впервые смогла разглядеть его лицо вблизи: грубое, дикое, будто вырубленное топором. Крупные, резкие черты. Он был старше Алехандро, но не настолько, как мне показалось вначале, судя по его тяжёлому, властному голосу.

— Отрезать тебе язык было бы не самой плохой идеей, — холодно произнёс Себастьян. — Ты слишком болтлива.

— Ну да, — я усмехнулась сквозь боль. — Но ты вроде бы тоже болтать не прочь. Так что скажи, зачем меня спас?

— Спас? — он поднял бровь и рассмеялся. — Нет, muñeca. Я тебя не спасал. Просто у Алехандро другие планы. Шакалам тебя отдадут потом. Сейчас твоя очередь идти к главному Иуде.

Он грубо рванул меня за руку вперёд.

— Двигайся. Алехандро велел привести тебя в порядок. Сказал, выглядишь как оборванка. Придётся тебя вымыть.

Я выглядела не просто как оборванка. Я выглядела как девушка, которую только что пытались растерзать трое отморозков. А теперь четвёртый — здоровяк с короткой стрижкой и ухмылкой зверя — гнал меня вперёд, мерзко посмеиваясь. Однако мне было совсем не до смеха. Жара давила на плечи, а я при этом мёрзла до костей. На руках и ногах саднили царапины, одежда висела клочьями. Горло раздирало от жажды. Про голод я даже не думала.

Но хуже всего была неизвестность. Зачем Алехандро снова захотел меня видеть?..

По пути Себастьян непрерывно пожирал меня глазами. Его пристальный взгляд прожигал насквозь. Мы шли по нижней палубе мимо страшных людей с каменными лицами, мёртвыми глазами и кожей, испещрённой ужасающими татуировками. Среди рисунков мне запомнился один: странная фигура с вытянутым лицом, словно распятым вниз головой — на предплечье Себастьяна тоже такой был.

Не зная, что это значит, я всё равно чувствовала нутром: здесь нет ни случайных людей, ни случайных знаков. Всё было частью чего-то... страшного.

Себастьян, которого вчера Алехандро назвал «El Cazador» — Охотник, — подтолкнул меня к одной из дверей.

— Входи, — приказал он. — Надо привести тебя в порядок.

Каюта встретила меня небывалой роскошью, особенно в сравнении с трюмом: идеально застеленная кровать, блестящий телевизор, зеркальный шкаф. В окна струилась синяя пустота Карибского моря.

Щёлкнул замок.

— Раздевайся, — холодно произнёс Себастьян.

Я застыла.

Едва пережив нападение в трюме, теперь я должна была раздеться перед этим отморозком? Перед бандитом, который смотрел на меня, как на трофей?..

Страх обжигал кожу. Я медлила.

Он шагнул ко мне и схватил за горло.

— Снимай свои тряпки, muñequita, — прошипел он. — Или я сам их срежу.

Я кивнула, не в силах выдавить ни звука. Он отпустил меня. Я прислонилась к стене, еле удерживаясь на ногах.

Боже, помоги мне...

Когда-то Фред, мой единственный почти-бойфренд, пробовал расстегнуть пуговицу на моей блузке. Я тогда испугалась и отстранилась. Он был добрым. Он был человеком. Здесь же, на борту этой яхты, людей не осталось.

Только волки. И я — их добыча.

— Быстрее, muñeca! — рявкнул Себастьян.

Я повиновалась.

Когда одежда соскользнула на пол, я увидела, как его взгляд лениво и методично скользит по моей коже. Он не касался меня — но это слабо успокаивало.

На его шее под тёмной кожей виднелась татуировка: неразборчивая фигура с длинным раздвоенным языком. Меня пробрал озноб от вида этой жути.

Себастьян кивнул головой в сторону двери в ванную.

Я зашла туда, но через секунду вздрогнула, потому он вошёл за мной.

— Можешь оставить меня одну? — попросила еле слышно.

Он ухмыльнулся.

— Здесь никто не может остаться в одиночестве, muñeca. Здесь за тобой наблюдает сам Иуда.

Его пальцы скользнули по моему плечу, вызывая судорожную дрожь.

— Быстрее, — приказал он. — El Iudas espera. (* — «Иуда ждёт», прим. авт.)

«El Iudas espera…» — эхом отозвалось в моей голове.

Эти два слова вцепились в меня когтями. Я замерла, едва соображая, что именно он сказал.

«Иуда ждёт…»

Иуда. Чёрный Иуда.

Внутри у меня похолодело. Я не была экспертом в мексиканских суевериях, но когда-то краем уха слышала о странном культе, который особенно процветал в южных и восточных регионах страны. В каких-то грязных подворотнях, на закопчённых алтарях торговцы смертью и болью поклонялись не светлому святому, а его изломанному, тёмному отражению.

Чёрный Иуда — тот, кто якобы понимал предателей, убийц, растлителей. Их «святой», покровитель всех, кто жил по другую сторону закона и морали. Он не судил их — нет. Он их защищал. Оберегал и благословлял тех, кто шепчет молитвы на коленях, сжимая в руке острый нож, блестящий от крови.

Где-то там, среди пыли и грязи, в предсмертных стонах, родился этот культ. И, если «Иуда ждёт» — значит, ждёт не покаяния. Он ждёт присяги. Ждёт крови. Ждёт того, кто принесёт ему новую жертву.

Меня.

Находясь под цепким, настойчивым взглядом Себастьяна, я направилась к душевой кабине. Не удивилась бы, если б он и туда за мной полез. Но, к моему облегчению, этому сатанинскому отродью вполне хватило того, что он мог наблюдать за происходящим через матовое стекло.

Когда на плечи пролилась горячая вода, я на несколько мгновений отпустила все свои тревоги и чудовищные догадки, абстрагировалась, полностью ушла в себя, понимая, что едва ли могу что-то изменить. Зато могу хотя бы ненадолго расслабиться.

Все звуки, страхи, грязь — исчезли. Остались только пар, водяные капли и аромат персикового геля, который я нашла тут же. И это было лучшее, что происходило со мной за последние сутки. Даже Себастьян стал как будто несущественен — он растворился в шуме струй и моём отчаянном стремлении вернуть себе хоть толику чистоты.

Но как всегда — хорошее кончается быстро.

Глухой стук в стекло. Требовательная тень подала какой-то знак по ту сторону кабинки.

Я приоткрыла дверь, и Себастьян без слов протянул мне большое чистое полотенце. Затем кивком указал на выход. Я подчинилась. Обернулась полотенцем и двинулась обратно в комнату. Шла, чувствуя взгляд убийцы на своей спине.

Он открыл шкаф и показал на аккуратно развешанную одежду.

— Выбирай, что хочешь. Постарайся выглядеть прилично, — добавил с ухмылкой.

После чего вручил мне какой-то бумажный пакет. Там оказалась косметика. Дорогущая. Я знала эти бренды: их держала в своей ванной Терри. А уж Терри точно никогда не прикасалась к дешёвке.

А я обычно вообще не красилась. То, что было на мне вчера, сделал визажист. Сейчас же мои пальцы дрожали, и я не была уверена, что сумею повторить хоть что-то похожее.

Рассматривая одежду, я поняла, что и эти вещи точно не из дешёвого магазинчика или захолустного рынка. Лейблы — сплошь именитые.

— Чьё это? — спросила я, не надеясь на ответ.

Однако Себастьян ответил:

— Да ничьё. Фрида вечно заказывает себе что-то новое, а потом ещё. Половину даже не распаковывает. Вот и валяется без дела.

Фрида… Та девушка с красно-малиновыми волосами, та, что кинула в меня огрызком круассана. Конечно, у неё хватало денег, чтобы швыряться круассанами и платьями. Она жила в мире роскоши, не задумываясь о том, откуда берутся деньги. Я знала таких.

— Фен есть?

— В ванной, — бросил Себастьян, плюхнулся в кресло и сложил руки за головой, готовясь к шоу. — Часики тикают, Терри, — добавил он. — У Алехандро встреча. Но как только он вернётся, ему понадобится снять напряжение.

Меня затошнило.

«Снять напряжение…»

Какая мерзость. Я даже не желала представлять, что в самом деле Себастьян имел в виду. Но, к сожалению, моё воображение тут же подкинуло парочку вариантов, ни в одном из которых мне не суждено было выжить. Я постаралась отключить эти мысли.