— Фрида! — рявкнул я, распахивая дверь своей личной каюты.

— Да, сеньор... — Фрида съёжилась на кровати, как побитая собака.

Она изображала, будто увлечённо листает глянцевый журнал. Жалкая попытка. Я знал наизусть все её уловки. Подойдя к ней, выхватил журнал из её рук и швырнул в угол.

— Что ты себе позволяешь?! Что за цирк ты устроила на палубе?! Мыльных опер пересмотрела?!

— Алехандро... я... я ничего такого... — лепетала Фрида, вся дрожа.

— Ничего?! — прорычал я. — Ты забыла, кто ты?! Забыла, из какого дерьма я тебя вытащил?! Ты здесь не больше, чем прислуга!

В её прекрасных глазах выступили слёзы.

Прошло уже два года с тех пор, как Фрида оказалась у меня. Дядя Диего мне её просто подарил, как вещь, как драную кошку, которую держал в борделе только из жалости, хотя я знал — Фрида приносила ему деньги, и немалые. По сравнению со многими распутными девками, она правда была даже слишком хороша. Я предложил за неё выкуп, как полагается. Дядя махнул рукой: «Забирай. Надоест — сдашь обратно».

В итоге эти деньги я отдал её семье. Примерно годовую сумму, что могла бы заработать Фрида, продолжая раздвигать ноги в борделе. И с тех пор каждый месяц также посылал её семье небольшие отчисления. Для меня — небольшие, а для них — целое состояние.

Поначалу Фрида и впрямь убиралась в моём доме, как обычная служанка. Потом мы сблизились. Я избавил её от хлопот, потому что незачем портить руки тяжёлой работой — куда важнее было сохранить её красоту.

Со временем Фрида, видимо, решила, что ей дозволено слишком многое. И сегодня откровенно перешла все границы.

— Сеньор... это была случайность... — жалобно выдавила она, сползая с кровати и падая на колени. Её лоб уткнулся в мою ладонь. — Прости, Алехандро... Я больше не буду...

Она принялась целовать мои пальцы. Я резко дёрнул руку. Терпеть не могу эти унизительные сцены.

Ещё минуту назад я был готов орать на неё до хрипоты. Но сейчас, глядя на её унижение, почувствовал отвращение ко всему этому фарсу.

— Чтобы это был первый и последний раз, — прорычал я.

— Да, да... — закивала Фрида. — Клянусь Чёрным Иудой… — и её ладонь скользнула по внутренней стороне моей ноги.

— Ты — не часть картеля, — осадил я.

Это не подействовало — Фрида продолжила в том же духе. Её рука двинулась выше, к ремню. Фрида начала расстёгивать его, глядя мне прямо в глаза. Я молча наблюдал. У неё всегда хорошо получалось «извиняться». Каждый раз, как в первый.

Но сегодня... сегодня она меня серьёзно выбесила.

Я отстранил её.

Фрида застыла в ступоре, всё ещё стоя на коленях.

— Алехандро... — выдохнула она.

— Иди в свою комнату, — приказал я, наливая себе воды из кувшина.

— Но я извинилась...

— И что? — холодно спросил я.

Фрида сникла. Потом вдруг подползла ближе, полная безумной надежды. Моя злость и желание взметнулись в унисон, но я удержал себя. Её ладонь снова потянулась к моей ширинке.

— Я сделаю тебе очень приятно... — прошептала она.

— Сделаешь, — усмехнулся я. — Когда я скажу.

Фрида посмотрела на меня, как на предателя. Её губы задрожали.

— Всё из-за неё, да?! — взвизгнула она. — Из-за этой грязной белой сучки?!

— Что ты мелешь?!

— Ты стал её жалеть! Ты хотел убить её, а теперь жалеешь!

— Фрида! — я швырнул стакан в стену. Вода и разбитое стекло брызнули на пол. — Ты совсем с ума сошла?!

— Ты должен был скормить её акулам! — визжала она.

Я молча подошёл к ней, схватил за горло и сжал до предела, ощущая, как у неё тут же перехватывает дыхание. А затем швырнул на пол.

— Пошла вон! — рявкнул безжалостно. — Немедленно! Пока сама не оказалась за бортом! Или того хуже — снова в борделе!

Фрида вскочила на ноги и вылетела за дверь.

Я сделал пару глубоких вдохов, тяжело опустился на стул и закрыл глаза.

Через минуту в открытой двери появился Себастьян.

— Что ещё? — не глядя на брата, спросил я.

— Ты в порядке?

— В полном!

Он хмыкнул:

— Фрида меня чуть не снесла.

— Да мне срать.

— Ну, ладно.

Себастьян уже собирался уходить, когда я остановил его:

— Приведи её ко мне.

— Фриду? — удивился он. — Сейчас...

Он развернулся, но я снова остановил его:

— Нет. Не Фриду. Девку Мартинес. Её приведи.

Меня снова заперли в трюме. Я осталась без свежего воздуха и без солнечного света, зато, наконец, одна — и радовалась своему уединению. Больше всего мне не хотелось видеть ту неприкрытую жестокость, что горела в глазах чудовища по имени Алехандро Герреро. Конечно, встреча с ним ещё была впереди. Но хотя бы не сегодня.

К тому же в трюме было ощутимо прохладнее, что было совсем не лишним — на верхней палубе жара стояла адская, словно само солнце спустилось на наши головы. Однако куда сильнее жары меня терзал голод, который здесь было нечем утолить. Я забилась в угол и закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго уснуть.

Однако заснуть мне не дали.

Люк с грохотом открылся, и вниз по лестнице спустился человек. За ним — второй. Потом третий.

Я не знала этих людей. Лица их были незнакомыми. Хотя… Кажется, одного я всё-таки узнала — тот, что приволок меня сюда полчаса назад. Видимо, он же охранял мою темницу. Но остальные?.. Их должности на этом судне вряд ли ограничивались обязанностями коков или грузчиков.

Глядя на их напряжённые, вспотевшие татуированные лица с похотливыми усмешками, я ощутила нутром, что происходит что-то недоброе. Я с трудом проглотила вставший в горле ком.

— Что вам нужно?.. — выронила тихо.

Несомненно, они слышали меня. Слышали, но ничего не ответили. Только их ухмылки стали ещё гадливее.

— Чего вы хотите?.. — я поползла назад, пока не уткнулась в стену. — Подождите... Что вы делаете?..

Я попробовала закричать, но один из мужчин мгновенно зажал мне рот. Двое других перехватили руки и ноги. Я вырывалась, как могла — билась, кусалась, дёргалась, — но всё было напрасно. Против троих громил у меня не было ни единого шанса.

Меня прижали к полу. Один сжал мои запястья, другой затыкал горло и рот, третий — задирал мой сарафан.

Всё это было похоже на страшный, слишком реальный сон, от которого невозможно было проснуться.

Нет... Нет, только не это...

Я пыталась звать на помощь, но получался только жалкий хрип. Моё сопротивление было бессмысленным. Слёзы застилали глаза. Я смотрела в потолок — туда, в бесконечную темноту. Смотрела, обещая себе не закрывать глаз. Не отворачиваться от тьмы, которая намеревалась меня поглотить. И всё же не сдаваться, вопреки всему. Эти твари могли осквернить моё тело, но душу мою они забрать не могли.

Я ощущала их вонючее дыхание, мерзкие руки на своей коже. Но, несмотря на это, больше всех ненавидела Алехандро. Именно он, как я была уверена, приказал устроить эту пытку. Он натравил на меня своих псов. Нелюдь… Подонок… Гореть ему в аду…

Но вдруг всё резко оборвалось.

Одно из мужских лиц внезапно исчезло. Затем я почувствовала, как ослабли хватки остальных. Я даже сначала не поняла, что произошло.

— ¡Malditos cabrones! ¡Les voy a cortar los huevos y hacérselos tragar! (* — «Проклятые ублюдки! Я вам отрежу яйца и скормлю их вам!», прим. авт.) — как гром, обрушился сверху чей-то разъярённый рык.

Только когда я оторвала взгляд от потолка, увидела: один из бандитов валялся на полу, другой, держась за бок, медленно сползал по стенке, а третий пятился к выходу, как краб.

— ¡Voy a reventarlos como a malditos puercos! ¿¡Quién quiere ser el primero!? (* — «Я вас взорву к чертям, как проклятых свиней! Кто хочет быть первым!?», прим. авт.)

Посреди трюма стоял Себастьян. Он истошно орал на этих подонков, его лицо перекосилось от злости. Я слышала его крики, но будто через вату — настолько отключилась от происходящего.

Но трое бандитов поняли его почти мгновенно. Они повыскакивали прочь из трюма меньше, чем за пару секунд. Себастьян подошёл ко мне и грубо схватил за плечо, рывком подымая на ноги.