Алехандро не повесил трубку, но ничего и не ответил. На другом конце соединения воцарилась тишина. Алехандро ждал. Я тоже молчал, сжимая зубы. Как же мне хотелось выложить ему всё, что я думал о нём! Но телефон бы скорее взорвался, чем выдержал поток моих проклятий.

Всё началось с того, что Виктор отправил его учиться в Нью-Йорк. Я ещё тогда говорил брату: дурная идея. Но Виктор никогда не слушал меня. И вот результат: мальчишка вырос, надушенный американским духом, и теперь возомнил себя долбанным продвинутым гринго!

Но, несмотря ни на что, я по-своему любил племянника. Половину детства он провёл у меня в доме, как и мой Себастьян — у Виктора. Они были неразлучны. И только я понимал: эта дружба может обернуться трагедией. Особенно учитывая, что мой Себастьян гораздо лучше подходил на роль главы Del Iudas Negro. Однако судьба раскидала карты иначе.

Пятнадцать дней… И Алехандро Герреро станет самым молодым лидером Del Iudas Negro за всю историю картеля. Пятнадцать дней…

— Я слушаю тебя, tío, — первым не выдержал он.

— Если через сутки я не получу вестей от Себастьяна, я введу своих людей на твою территорию. Ты понял меня?

— Понял, tío, — спокойно ответил Алехандро. — А если через сутки я узнаю, что Себастьян нарушил клятву и пошёл против меня, нам с тобой предстоит другой, очень серьёзный разговор.

— Iudas ve, Iudas da, — я процедил сквозь зубы.

— Iudas ve, Iudas da, tío, — повторил Алехандро.

Связь оборвалась. Я ещё несколько минут сидел с телефоном в руках, слушая в трубке пустоту. Нет, мне не послышалось. Алехандро наконец показал свои когти. И пусть он всё ещё выглядел как избалованный мальчишка, но теперь я видел: он готов к бою.

Я швырнул телефон на стол и медленно повернулся к дивану. Там, завернувшись в полотенце, сидела Фрида.

— Может, ты ещё что-то хочешь мне рассказать? — спросил я, не глядя на неё.

Она сжалась, как мокрая собака.

— Нет, señor, — залепетала она. — Я уже всё рассказала.

— И ты утверждаешь, что Себастьян был на яхте в день твоего изгнания?

Фрида захлюпала носом, сдерживая рыдания:

— Был! И даже не защитил меня!..

— Он тебе ничем не обязан. И тем более не обязан тебя защищать, — осадил я девчонку, и она тотчас стихла.

Затем Фрида встала и неторопливо подобралась ко мне на цыпочках. Я почувствовал её робкие прикосновения на своих плечах — она начала массировать их, в попытке задобрить меня.

— Señor... — её голос стал похож на шёпот ветра. — Я слышала, Себастьян плохо обращался с этой девкой... с Евангелиной...

— Опять ты заводишь эту шарманку, — прорычал я.

Вся эта история была дурная. Происходящее вокруг этой Евангелины Райт уже начинало сильно вонять. Меня взбесило, что Алехандро вздумал самовольничать. Но это сейчас не настолько бесило. Вот только Фрида буквально помешалась на этой девке — все уши мне прозвенела.

— Заткнись, — велел я. — И, если не можешь, чем занять свой рот, используй его для других, более полезных вещей.

Фрида опустилась на колени передо мной, отшвырнув в сторону полотенце. Я закрыл глаза, наслаждаясь моментом короткой передышки. На сей раз глупая девка быстро послушалась и поняла, что от неё требуется. Десять минут удовольствия в её исполнении, пожалуй, стоили того, чтобы потерпеть присутствие Фриды со всеми её идиоскими закидонами.

— Но я всё-таки должна сказать, señor... — запричитала она, когда я уже застёгивал ширинку после эротической паузы. — Мне кажется, я знаю, почему Себастьян не отвечает на звонки...

— Ну? — я лениво открыл глаза.

— Думаю... эта сука... эта американская дрянь... она потребовала у Алехандро наказать Себастьяна.

— Что?.. — я сначала удивился, а потом захохотал. — Ты, оказывается, совсем идиотка, Фрида! Чтобы мужчина из Familia de la Sangre, Hijo de Judas, слушал какую-то белобрысую гринго?! Как тебе это вообще в голову пришло?!

— Но это правда! — всхлипнула Фрида. — Я клянусь, señor! Она стояла там, когда меня выкидывали с яхты! И улыбалась! Это была её идея!

Я перестал смеяться. Посмотрел на неё внимательнее.

— Ты хочешь сказать, — задумчиво произнёс я, — что Евангелина Райт могла стравить Алехандро и Себастьяна?

— Sí, señor! Она управляет Алехандро. Она его околдовала! Por la sombra del Iudas! (* — «Клянусь тенью Иуды!», прим. авт.). Она ведьма! Она его держит за яйца! Он забыл обо всех ради неё!

— Значит, ты не настолько уж хороша, как я думал, когда подарил тебя Алехандро, раз сама не смогла околдовать мужика так, чтобы он на других баб не засматривался, — усмехнулся я и оттолкнул её прочь ногой от своего кресла. — Ты должна была присматривать за ним, тупая ты сука. Держать между своих ног, чтобы он не совался, куда не следует. А теперь что? Блеешь мне о белой потаскухе и жалуешься, что тебя вышвырнули? Так тебе и надо, дура.

Я снова её пнул, на этот раз посильнее. Фрида шарахнулась в испуге, забилась в угол и захныкала. Тошно было глядеть на это малиновое убожество.

— Принеси мне кофе, — приказал ей, чтобы она ненадолго скрылась с моих глаз. — Живее, Фрида. Хоть это ты сможешь сделать нормально?

— Sí, señor, — пролепетала она, поднялась на ноги и, дрожа, поплелась исполнять веленное.

— Алехандро! — Евангелина вырвалась на палубу, глаза её метались безумно.

Матео едва успел схватить её за руку, не дав подбежать ближе. Я обжёг парня взглядом, и он сразу понял, что нужно делать.

— Эва, пожалуйста, пойдём! Здесь тебе нельзя находиться! — умолял он, пытаясь увести её назад.

— Нет! Нет! — с отчаянным плачем она вырывалась, а Матео, видно, боялся причинить ей боль, потому хватал неумело. — Алехандро, не делай этого!

— Уведите её в каюту, — приказал я и кивнул Николасу, стоявшему рядом.

Тот шагнул к ней — и тут же получил звонкую пощёчину. Разумеется, ударить её в ответ Нико не мог: за такое у нас отрубают руку. Но он ловко и без лишней грубости скрутил кричащую девушку.

— Алехандро, посмотри на меня! — потребовала Евангелина.

Я невольно встретился с её глазами. Слёзы, страх, бешенство — всё это бушевало в её взгляде.

— Это тебя не касается, — стараясь говорить мягко, но твёрдо, заявил я. — Иди в каюту, Эва. Прошу тебя.

— Пока ты будешь убивать собственного брата?!

На коленях передо мной стоял Себастьян, закованный в наручники, изломанный, но не сломленный. Тони уже подготовил всё, чтобы «убедительно» попросить моего брата рассказать правду.

— Если я обещаю, что он останется жив, ты успокоишься? — спросил я.

— Нет! — выкрикнула она.

— Эва! — вдруг прохрипел Себастьян.

За это Тони тут же врезал ему в живот. Брат скрючился от боли, но не упал. Снова поднял голову:

— Евангелина!..

Ещё один удар оборвал его крик.

— Тебе не стыдно звать на помощь женщину? — спросил я, вкладывая в голос всю злость и презрение.

— Я не хочу... — прохрипел Себастьян.

— Чего ты не хочешь?

— Чтобы она... видела... — он с трудом поднял голову. — Эва, уходи... Пожалуйста.

Тони снова врезал ему по лицу. Евангелина закричала, но я в который раз велел Николасу и Матео увести её. В конце концов, они справились.

Я должен был изначально закрыть Эву в её каюте. Но, вернувшись, нашёл её спящей. И не подумал, что она может почувствовать, что я решу ночью дожать Себастьяна. Но она почувствовала...

Её доброта разрывала мне сердце. Её страх — заставлял дрожать самые тёмные уголки моей души. Однако я понимал: Евангелина видела уже достаточно. Ей не нужно знать больше. Теперь она была со мной. Моей. А значит, её встреча с моим миром — неизбежна.

Отец тоже пытался оградить маму от реальности Del Iudas Negro. Но даже он не смог держать свою любимую женщину в полном неведении. Семья — это семья. Приходится жертвовать ради неё... А иногда — и ею.

Передо мной корчился от боли мой брат. Кровный. Хоть и двоюродный, но ставший мне ближе, чем многие. И я готовился ломать его, как ломают только чужаков. Мне и вправду было бы легче всадить ему пулю в голову, чем терпеть это зрелище. Но я обязан был исполнить свой долг до конца. Научиться быть жестоким. Даже к тем, кто мне дорог. Потому что Закон Familia de la Sangre — превыше всего.