Птица?.. Ящерица?.. Или что-то похуже?

Нет. Не ветер. И не мелкое зверьё. Существо, пробирающееся сквозь густую стену зелени, было достаточно крупным.

Я крепче сжал рукоять мачете и слился с опорной балкой у входа. Затаился. Выставил вперёд только один глаз.

Шорох повторился, но теперь ближе. Глаза, привыкшие к темноте, различили смутные контуры. Я смотрел в одну точку — на густые кусты в метрах семи. Сердце колотилось в бешеном ритме, руки слегка вспотели от подскочившего адреналина. Я приготовился. Ждал.

Внезапно меня ослепил резкий луч фонаря. Я быстро ушёл в сторону, но знал — меня успели заметить. И не ошибся.

Теперь шорох раздался открыто, без попыток скрыться. Незваный гость больше не таился. И я, стиснув зубы, приготовился к бою.

Но затем произошло странное: луч фонаря описал в воздухе несколько быстрых движений — вверх-вниз, влево-вправо, затем круг.

Сигнал. Наш сигнал.

Мои люди. Hijos de Judas.

Я коротко свистнул, имитируя кодовый отклик, и немедленно получил ответный свист.

Свои. Всё-таки свои.

Медленно вышел из укрытия. Фонарь снова полоснул по глазам, мешая разглядеть, кто именно прорывается ко мне сквозь заросли. Но мне уже было всё равно — свои — только это теперь имело значение.

Пока тот, кто шёл мне навстречу, не опустил фонарь…

— Здравствуй, Алехандро, — раздался знакомый голос Себастьяна.

В левой руке он всё ещё держал фонарь, а в правой, вытянутой параллельно земле, был направлен прямо в меня ствол пистолета.

— Предатель, — процедил я сквозь зубы.

— Опусти мачете, hermano. Всё равно тебе оно сейчас не поможет, — ответил Себастьян почти дружественно, но рука с пистолетом оставалась твёрдой.

— Порубить тебя на куски — вполне сгодится, — я полоснул в воздухе лезвием.

— Ты знаешь, что пуля будет быстрее. Не тупи, Алехандро. Мы должны поговорить.

— Поговорить? Со тобой? — я усмехнулся, но без капли радости.

— Именно. Выбрасывай мачете. Que Iudas vea todo (* — «Пусть Иуда станет свидетелем», прим. авт.) — не зли его попусту.

— А если не выброшу, что тогда? Пристрелишь родного брата, как твой старик пристрелил своего? — я метнул эти слова прямо в лицо Себастьяну, стараясь не дать ему ни секунды для стряпания очередной лжи.

Это был чистый блеф, плевок в лицо, рассчитанный скорее на дезориентацию, чем на рану. Но попал я в цель. Глаза Себастьяна заметно округлились, а пальцы чуть дрогнули на спусковом крючке.

— Ты знаешь?.. — пробормотал он, словно выдохнул с отвращением.

Мне захотелось рассмеяться. Смех рвался наружу — горький, злой. Потому что всё это было до чертиков не смешно. Эва оказалась права...

— Алехандро! Брось мачете, и мы всё обсудим, — уже жёстче потребовал Себастьян.

Я уже собрался зарядить ему ещё одну порцию дерьма, когда сверху прозвучал тихий, испуганный голос:

— Себастьян?..

— Эва... — брат едва скользнул взглядом вверх, на лестницу, где стояла Евангелина, закутавшаяся в тонкую простыню.

И этого мига мне хватило.

Я метнулся вперёд. Расстояние было слишком велико для прямого удара, но я сбил кончиком мачете прицел Себастьяна в сторону. Он, будто действуя на рефлексах, спустил курок — пуля вгрызлась в землю, подняв фонтан песка.

Всё мгновенно смешалось: я навалился всем телом на Себастьяна, сшиб его с ног. Хотел всадить острие ему прямо в горло, но он успел вывернуться, потерял пистолет, попытался тут же схватить его. Он нырнул за оружием, но я полоснул мачете по песку, отсекая путь к стволу.

Я заехал ему локтем в челюсть. Себастьян рухнул на спину, но успел поймать моё запястье и заблокировать новый удар.

— Прекратите! — закричала Эва, её голос сорвался от ужаса. — Прекратите! Оба!

На этот раз замешкался я. И Себастьян двинул кулаком мне под дых.

Воздух застрял в лёгких. Пока я пытался прийти в себя, он выкатился из-под меня и снова потянулся к оружию.

— Себастьян, стой! — завопила Эва. — Немедленно! Ты обещал! Иуда свидетель, ты обещал!

И тут… случилось невероятное — Себастьян замер. Чёрт возьми, он реально остановился.

Брат выпрямился, медленно подняв руки на уровень плеч — ладонями наружу.

— Iudas ve, Iudas da... — проговорил он глухо, будто сам себе.

Я не мог поверить. Он не стал стрелять. Не поднял ствол.

— Алехандро, вставай! — Эва сбежала с лестницы, в одной простыне, подлетела ко мне. — Ты в порядке?

Она хватала меня за локоть, пыталась поднять. Я оттолкнул её руку и поднялся сам.

Себастьян смотрел на нас молча, не двигаясь. Даже сейчас — когда мог бы преспокойно добить меня. Он смотрел, а я видел, как в его глазах меняется что-то неуловимое. Что-то ломается. Я потянулся за мачете, но Эва первой придавила его ногой.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Хватит. Vamos a hablar como gente civilizada. Давайте уже говорить, как люди.

Она бросила короткий взгляд на Себастьяна.

Тот переводил взгляд с неё на меня. И я знал, о чём он сейчас думает, когда смотрит на обнажённые плечи Эвы, на её босые ноги. Я видел, как темнеет его лицо.

— Пойдёмте, — сказала Эва и первой пошла к берегу, где оставались головёшки вчерашнего костра. — Разведём огонь. И поговорим.

— И что же он тебе пообещал? — нарушил тишину Алехандро, когда мы расселись на сухих брёвнах: я рядом со своим мужчиной, а Себастьян — напротив нас.

Алехандро не смотрел в мою сторону, но обращался ко мне. Его окружала густая тёмная аура, которая ощущалась на физическом уровне. Именно этого вопроса я больше всего боялась. Именно на него у меня не было заранее заготовленного ответа.

Себастьян ответил за меня:

— Я пообещал Эве сделать всё, что в моих силах, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

— Вот как?.. — усмехнулся Алехандро, глаза его сузились. — Мне ты тоже клялся, hermano, что я под твоей защитой. А сегодня пришёл, чтобы забрать мою голову.

— Я пришёл говорить, — упрямо ответил его брат.

— С оружием наготове, cabrón.

— Без него ты бы даже слушать не стал, — спокойно возразил Себастьян.

— Я и сейчас не хочу тебя слушать.

— Всё, хватит! — не выдержала я, резко перебивая их. — Вы что, niños? Поговорите как мужчины, в конце концов! Открыто! Честно! Только так можно понять друг друга!

— Честно? Себастьян признался. Честностью здесь больше не пахне, — буркнул Алехандро, встал, подошёл к кострищу. Он начал разбирать старые ветви, чтобы зажечь новый костёр.

— Признался в чём? — обомлела я.

— Насчёт своего padre, — Алехандро бросил в угли толстую ветку.

— Я сам узнал только вчера, — торопливо вставил Себастьян.

— Как бы не так.

— Алехандро, не надо, — попросила я тихо. — Себастьян пришёл рассказать правду, а не для того, чтобы тебя убить.

— Ошибаешься, Эва. Он только и жаждет убить меня и забрать тебя. Это всё, что ему нужно.

— Tranquilo, hermano, — рыкнул Себастьян, сплёвывая в сторону. — Я пришёл помочь... вам.

Он произнёс это «вам» так тихо, что мне стало неудобно смотреть на него. Себастьян всё понял... После прошедшей ночи скрывать уже нечего. Я покраснела, опустив взгляд.

— Помочь? — Алехандро с силой наступил на сухую ветку, переломив её. — И чем именно? Твой папочка нашёл новый план? Тебя же Диего послал, верно?

— Да, меня послал отец, — спокойно признал Себастьян, выпрямляясь. — Но я не сделаю так, как он хотел.

— Предашь своего sangre? — хмыкнул Алехандро.

Себастьян выдержал паузу.

— Sí. Предам. Но останусь верным Familia de la Sangre. Долг перед unidad выше крови. Мой отец запятнал закон. Iudas ve, Iudas da. Если бы я знал об этом раньше, я бы донёс без раздумий.

— Я тебе не верю, hermano.

Алехандро аккуратно сложил костёр горкой, достал зажигалку. Огонь не хотел разгораться, но через пару минут упрямых попыток он всё-таки взвился оранжевыми языками. Только тогда Алехандро вернулся ко мне. Я хотела коснуться его руки, но удержалась. На глазах Себастьяна не стоило давать новой искры для драки.