Под охраной нас провели внутрь — в просторную, богато убранную комнату с коваными люстрами, массивной мебелью и коврами ручной работы. Там нас оставили одних.

Прошло, наверное, часа два, прежде чем в дверь постучали.

— Вас ждут, — объявил наш старый знакомый.

— Терри может остаться здесь, — добавил он тоном, который не терпел возражений.

Я бросил взгляд на дочь. Мне не хотелось оставлять её одну в этом странном, чужом месте, но я понял: настаивать было бессмысленно. Обняв Терри, я пообещал, что скоро вернусь, хотя у меня лично никакой уверенности не было. Впрочем, если нас собирались убить или взять в заложники, мы уже наверняка об этом знали. Однако пока что с нами обращались скорее как с гостями, которым не стоит знать лишнего.

Идя за проводником, я обдумывал всё происходящее. Зачем? Кто? И главное — что они хотят от меня? Вся эта нарочитая скрытность настораживала даже сильнее открытой угрозы.

Я немного знал эти края. Мне и раньше доводилось здесь вести дела, которые я тогда поспешно свернул, перебросив все ресурсы в Панаму и на Коста-Рику. И проблема состояла вовсе не в менталитете, государственных законах или климате Всё обстояло куда серьёзнее и коварнее.

— Проходи, — приказал мужчина в чёрном, отворяя тяжёлую дубовую дверь.

Я вошёл.

Передо мной оказался кабинет, совмещённый с библиотекой. Не пыточная камера — уже неплохо.

За массивным столом сидел высокий, крепкий мужчина с заметной сединой в густых тёмных волосах. Однако усы у него оставались смолянисто-чёрными, как и глаза. Как и татуировки на его лице. Пятидесяти или чуть больше лет, он выглядел так, словно мог легко сломать шею любому, кто его разозлит. В его суровом взгляде отражалась усталость и жестокость, а в зрачках плескалась холодная решимость хищника, привыкшего брать всё, что ему нужно.

Позади стоял молодой человек, очевидно его сын. Следы недавней драки — кровоподтёки на лице и руках — ничуть не мешали ему держаться прямо и смотреть на меня так, будто бы он готовился к прыжку.

На ковре у ног старшего мужчины сидела девушка. Едва ли старше моих дочерей. В лёгком, почти прозрачном халате, с опущенной головой, которую украшала грива ярких малиново-красных волос. Словно собака у ног хозяина, она безропотно принимала свою участь...

Меня передёрнуло от этого зрелища. Но я заставил себя отвести глаза: здесь, похоже, свои порядки, и мои чувства никому не были интересны.

— Приветствую, Андреа, — сказал незнакомец по-английски.

Говорил он спокойно, но в голосе ощущалась напряжённая сдержанность.

— Здравствуйте. Могу я наконец узнать, зачем меня и мою дочь увезли сюда против воли?

— К вам применяли силу? — поднял густую бровь мужчина.

— Нет. Но у нас были свои планы в Панаме на это... путешествие. Мы никак не планировали приезжать в Мексику.

— Мне жаль, что пришлось вмешаться. Но это было необходимо, — он указал на кресло напротив стола. — Садись, Андреа. Нам предстоит долгий разговор.

У меня не было выбора. Я опустился в кресло и молчал, дожидаясь объяснений. В комнате остались только мы четверо: я один против троих мексиканцев, чьи намерения до сих пор оставались туманны.

— Кто вы? — задал я наконец вопрос.

— Меня зовут Диего Герреро, — представился мужчина, едва заметно склонив голову. — А это мой сын, Себастьян.

Он не удостоил упоминанием девочку на ковре. И я окончательно убедился: мои первые мысли были верны.

— Чего вы от меня хотите?

Диего молча изучал меня тяжёлым взглядом. Будто примерялся.

— Ты так и не понял? — спросил он наконец.

— Что именно?

— Кто я.

— Вы тот, кто слишком много знает обо мне. По крайней мере, точно больше, чем я о вас. И это меня не радует.

Герреро тяжело вздохнул, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

— Тебе должна быть знакома моя фамилия.

Его слова сбили меня с толку. Знакома? Откуда?..

— Боюсь, я ничего не припоминаю.

Диего усмехнулся — безрадостно, почти зло. Медленно поднялся из-за стола во весь рост.

— Ничего, Андреа. Так я тебе напомню, — сказал он тихо, но в этих словах было что-то от приговора.

На стене за его спиной висела эмблема Del Iudas Negro: чёрная фигура Иуды с закрытыми глазами и распятым на груди кинжалом. В углу — надпись: «Iudas ve, Iudas da.»

Я очутился в самом сердце их мира. Мира, с которым никогда не желал больше соприкасаться.

Нет, мне не показалось. В глазах молодого мужчины, которого Диего представил своим сыном, вспыхнула явная неприязнь. Он не двинулся с места, но я был готов поклясться, что его челюсть вот-вот треснет от того, как сильно он стиснул зубы.

Диего подошёл ко мне вплотную, заглянул прямо в глаза.

— Восемь лет назад, — понизив голос, заговорил он, — ты был в Мексике и принимал участие в проекте застройки курортного комплекса в Канкуне.

— Да, — согласился я, уже почти не удивляясь, откуда у него такая осведомлённость. — Но комплекс так и не был построен.

— Ты помнишь человека, с которым тогда вёл переговоры?

Я напряг память, пытаясь вытянуть из глубин сознания забытые детали.

— Кажется, его звали… Виктор...

— Виктор Герреро, — холодно уточнил Диего.

— Точно, — наконец вспомнил я. — Значит, вы родственники?

— Он был моим старшим братом.

— Понимаю... — торопливо проговорил я. — Примите мои соболезнования. Я слышал, что с ним случилось что-то ужасное. Из-за этого и проект накрылся...

— Ты собирался строить в Кинтано-Роо, — жёстко оборвал меня Диего, — на земле, что принадлежала мне.

— Вашей земле?

— Да, Андреа. Моей.

— Простите, — медленно произнёс я. — Но, честно говоря, я совсем не знал об этом. История с тем проектом доставила мне массу неприятностей. Я вложил деньги, потерял всё и уехал, решив больше сюда не возвращаться…

— Ты отдал деньги Виктору! — рявкнул Диего. — Но, если ты хотел строить на моей земле, то должен был иметь дело только со мной!

В кабинете повисла мёртвая тишина. Я даже отчётливо слышал собственное сердцебиение, гулкое и бешеное.

— Допустим, — осторожно сказал я. — Но не думаю, что это имеет сейчас какое-то значение. Конечно, потеря была неприятной, но в итоге я нашёл новые направления для бизнеса и больше не касался этого региона.

Диего смотрел на меня прищуренными глазами, будто оценивая каждое моё слово.

— А зря, — наконец произнёс он.

— Жаль что? — переспросил я, чувствуя, как начинает неуютно подступать жара под кожу.

— Мне нужны такие люди, как ты, — Диего отошёл к окну, и я заметил прихрамывание в его походке.

Я следил за ним, лихорадочно пытаясь понять, куда клонит этот человек.

— Вы хотите... сотрудничать со мной? — сам удивился своему вопросу.

Хозяин дома кивнул.

— Именно. Я — глава самого могущественного синдиката на территории Мексики — Familia de la Sangre, под моим началом картель Del Iudas Negro. Мы контролируем почти всю северную Мексику и расширяем влияние. Мне нужны люди, способные правильно управлять деньгами. Местные инвесторы ненадёжны. Испанцы подвели. А ты — человек слова и ума. Нам стоит начать взаимовыгодное сотрудничество, — подчеркнул он последнее слово.

Я оттянул воротник рубашки, чувствуя, как липкий пот стекает по спине. Мне ещё никогда не делали таких «предложений», от которых, по сути, невозможно отказаться.

В памяти всплыло лицо Виктора Герреро. Действительно, между ним и Диего было внешнее сходство — но тогда я видел Виктора лишь один раз, мельком. Сухой, замкнутый, почти бесстрастный, он не говорил по-английски, а переводчиком выступал его человек — Гильермо. Именно с ним я вёл все дела и от него узнал, что Виктор — влиятельная фигура в теневых кругах.

Сделка выглядела тогда простой: я должен был построить отель, а Виктор — получить свою долю прибыли. Но потом грянул звонок от Гильермо: Виктор погиб. А мне рекомендовали исчезнуть с горизонта и забыть о проекте. Я тогда послушался. И не пожалел.