— Но он тебе не принадлежит... Никому не принадлежит… Ни тебе, ни мне… — пробормотала я, почти неосознанно.

— Заткнись! — закричала она. — Алехандро — мой! Только мой!

— Фрида, пожалуйста... Иы всё неправильно поняла...

— Мне плевать, что ты там мямлишь! — Фрида плакала, истерично и беспомощно. Слёзы текли по её лицу, однако нож в её руке лишь сильнее врезался в мою плоть. Она ненавидела меня так, как могут ненавидеть только в аду.

— Вставай! — завизжала она. — Вставай и прыгай за борт!

— Фрида, умоляю... — голос мой дрожал вместе с телом.

— Прыгай! Может, Иуда сегодня не отвернётся от тебя... Может, тебе повезёт, и тебя сожрут не сразу! А не прыгнешь — вскрою тебе горло прямо здесь! — рыдала она. — Прыгай, мразь!

Я медленно поднялась на ноги, едва удерживая равновесие. Фрида не ослабляла хватки. Мы двинулись вперёд: я — к краю палубы, она — за мной, как тень с лезвием.

Шаг. Ещё шаг...

Где же Матео? Почему его нет рядом?! И Себастьян уехал... И Алехандро тоже нет…

Похоже, никто меня не защитит.

Всё вокруг, даже густой влажный воздух залива, казалось, давило, словно тяжелый камень на грудь. Фрида шла за мной неотступно. В её дрожащем дыхании слышалась безумная решимость.

— Послушай, пожалуйста, — тихо заговорила я, подходя к ограждению. — Между мной и Алехандро ничего нет. Я клянусь...

— Врёшь! — закричала Фрида, срываясь на истерику. — Я видела, как он смотрит на тебя! С тех пор, как ты тут появилась, он отвернулся от меня! Он меня больше не замечает! Всё из-за тебя! Но ничего... Он быстро обо мне вспомнит, когда ты исчезнешь!

— Фрида... это безумие…

— Какая же ты тупая! — захохотала она, страшно и хрипло. — Что Алехандро мог найти в такой убогой белой шлюшке, как ты?! Как же я ненавижу тебя!

И тут Фрида резко толкнула меня в спину. Я пошатнулась, почти вылетев за борт. Нож на мгновение оторвался от моей кожи, и я смогла снова вздохнуть — хотя бы один глоток воздуха.

Я обернулась. Наши взгляды встретились.

Даже мимолётной жалости не теплилось в глазах Фриды. Только чёрная, всепоглощающая ненависть. Словно я смотрела в пасть ягуара перед тем, как он сомкнёт челюсти.

— Ты совершаешь ошибку, Фрида, — попыталась я вразумить её. — Моя смерть не сделает тебя счастливой...

— Моя единственная ошибка, — проговорила она спокойно, почти ласково, — это что я не убила тебя сразу. Когда Алехандро ещё думал, что ты — Тереза Мартинес. Я тогда пожалела тебя. Пожалела! Как же я была глупа... — Фрида издевательски ухмыльнулась. — Я всё-таки слишком добрая. Видишь, даже сейчас даю тебе шанс выжить. Прыгай сама. Вдруг повезёт, и ты не сразу пойдёшь ко дну. А не прыгнешь — я тебе помогу. Только тогда ты полетишь с перерезанным горлом сразу на корм акулам.

И она шагнула ближе.

— Отвернись, — металлическим, мёртвым тоном приказала Фрида.

Я поняла: больше никаких слов между нами не будет. Мне не достучаться до её сердца, затянутого ненавистью.

Фрида толкнула меня в спину.

— Прыгай! — её истерический крик оглушил меня.

Я судорожно вцепилась пальцами в перила. Внизу, в каких-то нескольких метрах, бирюзовые волны мягко, но угрожающе бились о борт ослепительно-белой яхты. Я неплохо плавала, но сколько бы смогла продержаться в открытом море?..

— Прыгай, Иуда бы тебя побрал!

Холодный металл клинка уткнулся мне между лопаток. Ещё секунда — и острие вспороло бы кожу.

Но вдруг резкий визг прорезал воздух. Я инстинктивно подалась вперёд, спасаясь от опасности, но тут же сильная рука схватила меня за талию, не давая упасть за борт.

Снова визг — пронзительный, отчаянный.

Прежде чем я осознала происходящее, чьи-то крепкие руки стиснули моё тело, прижали к себе с такой свирепой силой, что стало больно... Но в ту же секунду страх отступил. Я была в безопасности.

Безопасность...

Вскинула взгляд.

Где-то рядом продолжала визжать Фрида. Я слышала её яростное чертыханье, ругань, угрозы. Но всё моё существо сосредоточилось на человеке, державшем меня в своих объятиях.

Алехандро. Алехандро Герреро.

Он был здесь. Он спас меня.

— Ты в порядке? — спросил он хрипло, глядя так, будто видел только меня одну. Его глаза опустились к моей шее. — Она тебя ранила...

Это был уже не вопрос. Это был рык зверя, сорвавшегося с цепи.

— Алехандро... — выдохнула я, не понимая, что хочу сказать.

Но Герреро уже отвёл от меня взгляд. Теперь он смотрел на Фриду, которую держали двое мужчин из Del Iudas Negro. В чёрных одеждах, с татуированными лицами без эмоций, они удерживали её. Фрида билась и визжала, но силы покинули её — перед этими людьми она была ничтожна.

Алехандро произнёс жёстко и мрачно:

— Pagarás con sangre. Que Iudas vea todo (* — «Ты заплатишь кровью. Пусть Иуда будет свидетелем», прим. авт.).

И в ту же секунду Фрида закричала, извиваясь, словно в неё вонзили нож.

Двое hijos de Judas поволокли её к краю палубы.

— Алехандро, что они делают?! — закричала я, уже догадываясь, что последует дальше.

— То, что она хотела сделать с тобой, — холодно ответил он.

— Нет! Нет! Прошу тебя! — я вцепилась в воротник его рубашки, заставляя посмотреть на меня. — Не убивай её! Пожалуйста!

— Эва... — его голос сорвался. — Так нельзя. Так неправильно...

— Пожалуйста! Она... она просто обезумела от боли! Пощади её, Алехандро!

Мужчины уже приподняли Фриду над перилами.

Герреро взмахнул рукой. Они замерли. Затем Фриду вновь опустили на палубу.

— В трюм, — скомандовал Алехандро.

И девушку тотчас потащили прочь.

Я прижалась лбом к его груди, наконец чувствуя, что могу свободно дышать.

— Спасибо... Она не заслуживает смерти...

— Она предала меня, — глухо ответил Алехандро. — А за предательство у нас плата одна — смерть. Iudas ve, Iudas da.

Он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза. Бездонные, завораживающие, чёрные, как ночное небо над пустыней Сонора.

— Пойдём, — коротко сказал он. — Нужно обработать твою рану.

— Всего лишь царапина... — тихо возразила я.

— Пойдём, — повторил он строже и потянул меня за собой.

Мы оказались в его каюте. Алехандро быстро принёс аптечку и аккуратно занялся моей шеей. Его движения были осторожны, почти нежны, и я ловила каждое его прикосновение. Боль исчезла — его руки лечили лучше всяких лекарств.

Потом Алехандро осмотрел мои ноги, намазал чем-то холодным, но перебинтовывать не стал.

— Уже почти затянулось, — объяснил он. — И на шее тоже шрама не останется.

— Мне всё равно, будут ли шрамы, — шепнула я.

Алехандро взглянул на меня строго, без улыбки.

— Фрида хотела убить тебя, — повторил он.

— Я знаю.

— Почему ты не позволила мне убить её?

Я замялась. Потом нашла в себе силы:

— Потому что она любит тебя. И эта любовь свела её с ума.

Алехандро резко выпрямился.

— Это не любовь, — отрезал он. — Любовь не рождает ненависть. Фрида не любит меня. И никогда не любила.

Он отвернулся к окну. Мексиканское солнце окрасило его силуэт в золото.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что я её не люблю, — произнёс он глухо.

— И что? Любовь не всегда взаимна... Ты не любишь, а она умирает без тебя...

— Так пусть бы умерла окончательно! — взревел Алехандро, резко поворачиваясь.

Я вздрогнула от его ярости, но не отвела глаз.

— Ты не такой, — спокойно сказала я. — Ты не жестокий. Это лишь маска, Алехандро. Внутри ты...

— Ты меня не знаешь! — рявкнул он. — Никто не знает! Никто для вас всех! Никто, ясно?!

Он ждал ответа. Я молчала.

— Зачем тогда спас меня? — прошептала я. — Если ты так желаешь быть монстром... Почему тогда заботишься обо мне?

Алехандро бросил аптечку на пол. В следующую секунду он оказался рядом, снова заключив меня в объятия. Его руки были словно кандалы: властные, горячие, неотступные.