Я нашёл для неё тихий дом в Сан-Антонио — красивый, уютный городок, идеально подходивший для скромного убежища для Сабрины среди агавовых полей и старого леса. Дом мечты. Нашей мечты… Но мечты редко исполняются полностью.

— Я сойду с ума без тебя… — всхлипнула Сабрина.

— Мы справимся, любимая. Мы всегда справлялись. И теперь справимся. Сейчас главное — найти Эву.

Сабрина вздохнула, прижимаясь ко мне сильнее:

— Нехорошо мне на сердце... Может, всё-таки я полечу с тобой? В последний раз… Ты и я...

— Нет, — я с силой закрыл глаза, как будто это помогло бы легче произнести отказ. — Ты знаешь, это опасно. Пенелопа на грани. Если она узнает, что ты и я... вместе...

— Ты прав... Ты прав, Андреа... — перебила она, и голос её дрогнул. — Просто тяжело думать, что я теперь в изгнании. Одна. И ничего не могу сделать, ничего не знаю…

— Я буду держать тебя в курсе. Обещаю. Сразу сообщу, как только появится хоть какая-то информация.

— Лишь бы Эва была жива... — прошептала Сабрина, покачав головой.

Я провёл рукой по её светлым волосам. Как же будет не хватать мне этого касания...

— Лишь бы все были живы, — добавил я тихо, чувствуя, как каждый удар часов становится тяжелее.

Время кончилось. Остались считанные минуты. Вскоре мы спустимся вниз — она сядет в одну машину, я — в другую. И мы разъедемся в разные стороны. Я — в аэропорт, чтобы лететь в Канкун. Она — прямиком в Техас, к своему новому пристанищу.

Как долго продлится разлука?.. Никто не знал.

— Я обещаю, всё наладится, — снова сказал я, больше для себя, чем для Сабрины.

Не сдержавшись, притянул её к себе крепко-крепко. Поцеловал, как в последний раз. Как будто этим поцелуем мог защитить её от всего зла этого мира.

Телефон резанул тишину — водитель сообщил, что машины поданы.

— Пора… — прошептал я, ненавидя это слово всей душой.

— Я пойду первая. Одна, — твёрдо сказала Сабрина.

— Но...

— Не спорь. Пожалуйста, Андреа. Я не хочу прощаться с тобой на глазах у посторонних. Я устала делать вид, что мы чужие. Давай простимся здесь. Навсегда запомним этот момент.

Через пять минут она поднялась, оставив после себя только тепло на простынях. Быстро приняла душ, оделась. Подошла к двери. Взялась за ручку. Застыла.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня.

Сабрина обернулась, глаза её блестели от слёз.

— И я люблю тебя, Андреа… Мы натворили столько непростительного... Но всё же смогли подарить миру нечто хорошее… Наших девочек. Пусть хотя бы они будут счастливы…

Она хотела добавить ещё что-то, но замолчала. Быстро распахнула дверь и вышла.

Дверь хлопнула. Я остался один. С бурей в груди, сильнее любого шторма.

Я подошёл к окну. Там, внизу, Сабрина шла по каменной дорожке к чёрному Chevrolet Tahoe, куда уже погрузили её вещи. Шла спокойно, с высоко поднятой головой. Я жадно смотрел ей вслед, желая запомнить каждую деталь.

Водитель открыл ей дверь. Сабрина села, но перед этим подняла взгляд. И наши глаза встретились.

Я беззвучно произнёс: «Я люблю тебя…»

И увидел, как её губы шевельнулись в ответ: «Я люблю тебя…»

Водитель включил зажигание.

И в ту же секунду раздался взрыв.

Столб пламени взметнулся в небо. Осколки стекла хлестнули по моему лицу. Волна жара отшвырнула меня прочь от окна. Я не слышал ничего. Не чувствовал ничего. Упал навзничь на пол. И провалился в темноту.

Ночь выдалась тяжёлой. Я часто просыпалась, словно кто-то терзал меня наяву. Сердце то замирало, то колотилось в груди, но я никак не могла уловить причину этой тревоги. Может быть, всё дело в том, что Алехандро Герреро так и не вернулся на яхту? Но разве его отсутствие не должно было бы меня радовать? Чем дальше он, тем ближе моя свобода… наверное.

И всё же мысли о нём не отпускали меня. Алехандро словно поселился в моей голове, укоренился там, как ядовитая лиана, разрастающаяся всё шире. Страшнее всего было осознавать, что я всё меньше его боялась. Меньше вспоминала о том, что он похитил меня, лишил воли. И всё чаще я ловила себя на мысли, что думаю о нём как о мужчине, как о человеке. И даже обещание Себастьяна выбрать меня отсюда не приносило прежней надежды.

А могла ли я ему вообще доверять? Себастьян был тем, кто не так давно без колебаний грозил мне смертью, наслаждаясь моими страхами. И всё же… что-то изменилось.

К утру тревога усилилась. Я стояла у окна, вглядываясь в бескрайнюю синеву моря, будто в ней могла найти ответы на свои страхи. Но ответа не приходило. Лишь воспоминания о прикосновениях Алехандро… Грубых, властных. А в следующую секунду — пугающе нежных.

Если я убегу, станет ли он меня искать? Несомненно. И тогда уж мне точно не стоит рассчитывать на милосердие...

Когда в дверь постучали, я вздрогнула, словно застигнутая на краже.

— Да? — голос мой дрогнул.

На пороге стоял Себастьян. Спокойный, даже отрешённый. Без привычной насмешки в глазах, без той тёмной искры, что всегда плясала в его взгляде.

— Что-то случилось? — тут же насторожилась я.

Соскочив с кровати, подошла ближе. Себастьян смотрел на меня ровно, бесстрастно.

— Я уезжаю, — спокойно сказал он.

— Уезжаешь?.. Куда? Надолго?

Моё волнение не укрылось от него. Себастьян едва заметно улыбнулся:

— Не переживай, Эва. Вернусь к вечеру.

— Я и не переживаю, — пробормотала, краснея и опуская глаза.

— Конечно, — тихо усмехнулся он. — Но тебе действительно не о чем волноваться. Я сдержу своё слово. Сегодня вечером же мы уедем отсюда. Вместе.

Его слова ударили в самое сердце. Я подняла взгляд на Себастьяна.

— Уже сегодня? Но как же...

— Что?

— Алехандро?.. — сама не зная зачем, я произнесла это имя.

Себастьян помолчал.

— До завтра Алехандро точно не вернётся. И, возможно, задержится ещё дольше.

Теперь я поняла, почему он говорит почти шёпотом. Всё, что происходило, было опасной игрой. Побег. Мы замышляли побег.

— Значит, сегодня...

— Да.

— Ты уверен?

Лицо Себастьяна дёрнулось. На его скулах напряжённо заходили желваки. Мы смотрели друг другу в глаза. Моё сердце билось, готовое вырваться из груди.

— Чего ты боишься? — вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, поднял руку и лёгким движением коснулся моего лица. Я вздрогнула.

— Мести Алехандро... — призналась я.

— А ты думаешь, я нет? — его голос стал ниже.

— Но ведь это предательство, Себастьян... Ты предаёшь его.

— Не думай об этом, — резко отрезал он.

— А о чём же мне думать?

— Ни о чём.

— Куда мы поедем?

— Это не имеет значения.

— Нет, имеет! — упрямо возразила я. — Я должна знать хоть что-то. А вдруг ты меня обманываешь?

— Я не обманываю.

— И как я могу тебе поверить?

Себастьян сделал шаг ко мне, вплотную. Его ладони сомкнулись на моём лице. Он прижал меня к стене так легко, будто я была куклой, но за этой лёгкостью стояла страшная сила.

— Отпусти, — потребовала я, замирая от страха.

— Слушай меня внимательно, Эва, — его глаза горели ледяным огнём. — Я предаю брата. Ради тебя. Ради тебя... Ты понимаешь это?

— Ради одной ночи со мной, — напомнила ему, чувствуя, как дрожит мой голос.

Его губы тронула злая усмешка:

— Ты правда так думаешь?

— У нас уговор.

— Да, — прошептал он. — Но сейчас не об этом. Сегодня вечером я вернусь. Мы уплывём в сторону границы с Кубой. Там у меня есть люди. Алехандро не сможет быстро нас найти.

— Я — американка. Мне запрещено появляться на Кубе…

— Думаешь, я этого не предусмотрел? — перебил Себастьян. — Сейчас у тебя нет никаких документов. Но будут. Мексиканские. Я всё просчитал, Эва. Никаких проблем.

— А что потом?.. — я не могла не задать этот вопрос.

Волнение пронзало меня иглой, но я старалась держаться. Себастьян не хотел меня запугивать, я это знала. Но в его глазах метались отчаяние, решимость и что-то похожее на обречённость.