— Алехандро, — заговорила я, собирая все силы в голосе, — это из-за меня.

— ¿Qué?.. — дуло дрогнуло в его руке. — О чём ты говоришь?

— Вчера Себастьян уехал... по моей просьбе.

За моей спиной раздался сдавленный стон — Себастьян злобно выругался.

Но мои слова сработали. Алехандро медленно опустил пистолет.

— Объясни, Эва. Немедленно, — потребовал он.

— Я попросила Себастьяна съездить в город... Мне нужны были книги на английском, — я сглотнула, стараясь говорить уверенно. — Он долго искал. Потому и вернулся поздно. И без книг.

— ¿Libros? — недоверчиво переспросил Алехандро, зыркнув на брата. — Это не объясняет, что ты делал в аэропорту.

— Может, там книжные магазины есть? — попыталась выкрутиться я.

— Calla, Ева. — резко прервал меня Алехандро и снова обратился к брату: — Si es verdad... почему ты сразу не сказал мне?

— У меня были ещё дела... — упрямо ответил Себастьян. — Я не хотел загружать тебя пустяками.

Алехандро молчал несколько секунд. Потом убрал пистолет за пояс.

— Я чую ложь. — сказал он тихо. — И тебе повезло, что у Евангелины такое доброе сердце. Иначе ты бы уже лежал в крови. Но знай: с этого момента ты под арестом.

Он сделал короткий знак, и люди из Del Iudas Negro схватили Себастьяна. Его увели прочь, скорее всего, туда же, где до этого держали Фриду. И где ещё совсем недавно держали меня.

Но, по крайней мере, сегодня никто не умер. И это было уже немалым утешением.

После всего пережитого мне хотелось просто немного отдышаться. Я направилась к джакузи, установленному на корме яхты. Матео, которому тоже явно досталось от Алехандро за случившееся, теперь не отходил от меня ни на шаг. Но я убедила его оставить меня одну. Он нехотя согласился, только оставил на столике рядом вазу с клубникой и высокий стакан лимонада с лаймом и мятой.

Я закрыла глаза, наслаждаясь тёплым воздухом и нежными брызгами. И тут я увидела Алехандро.

Он шёл ко мне — в одних тёмных плавках, лёгкий ветер играл его короткими волосами. Его тело... Чёрт, я едва не задохнулась от вида его мускулистой фигуры, увитой татуировками. Он был словно живое воплощение всей той силы и страсти, что я чувствовала к нему.

Вчера между нами почти всё случилось. Почти. Но обстоятельства разрушили этот момент. И, может быть, к лучшему — я была ещё слишком шокирована, измучена и напугана.

А сейчас...

Сейчас я осознавала всё. Свой выбор. Свой путь. Свою новую... жизнь? Я отдала своё сердце наследнику Del Iudas Negro. Без страха. Без остатка. Без надежды вернуть его обратно.

Да, мы были разными. Я — из другой культуры, другой веры, другого мира. Но что-то внутри нас совпало. Что-то большее, чем расы и страны.

Музыка. Музыка наших душ. Музыка сплотила нас, связав теснее уз крови.

При каждом взгляде Алехандро моё сердце начинало петь. Я ловила глазами все его движения, каждый вздох, каждый мускулистый изгиб на его теле. Я собирала эти воспоминания, как самые драгоценные сокровища.

Герреро медленно подошёл ближе.

Я замирала от счастья и неверия — неужели это происходит наяву?

— ¿Puedo acompañarte? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Конечно, — ответила я почти шёпотом.

Алехандро погрузился в воду и одним движением утянул меня в свои объятия. Его поцелуй накрыл меня, как буря, и я растворилась в нём без остатка. В тот момент вокруг не существовало ничего: ни океана, ни палубы, ни неба.

Только он и я. Только наша музыка.

— О чём ты думаешь? — негромко спросил Алехандро.

Я устроилась у него на плече, позволив себе закрыть глаза и раствориться в ощущении его близости. Рядом с ним я словно выпадала из реальности, погружаясь в мир, где существовали только мы вдвоём. Поэтому, отвечая, я сказала абсолютную правду:

— О тебе... и обо мне.

— И что же именно? — голос Алехандро прозвучал мягко, но требовательно.

— Честно?

— Siempre.

Я вздохнула глубоко, словно набираясь сил.

— Иногда я чувствую радость... А иногда страх. Я не знаю, что ждёт нас впереди.

— Никто не знает своего mañana (* — «завтра», прим. авт.), — тихо отозвался Алехандро. — Но я постараюсь сделать всё, чтобы для тебя твоё завтра было светлым.

Я немного поколебалась, прежде чем задать самый тяжёлый для себя вопрос:

— Алехандро... я ещё увижу свою маму?

Его лицо мгновенно потемнело. Я знала, что этим вопросом я снова ранила его. Но не могла иначе — мама оставалась для меня единственным родным человеком на всём свете.

— Прости, — торопливо добавила я, чувствуя себя виноватой. — Просто... кроме неё, у меня никого нет. Точнее, не было. Теперь есть ты. И я боюсь...

— Чего ты боишься? — его тёмные глаза пристально смотрели в мои.

Я сглотнула и начала выговаривать слова, словно пробираясь через густую чащу:

— Боюсь, что... может быть... ты окажешься не таким...

— Не таким — каким? — его голос стал тверже.

— Что ты можешь меня предать... — наконец выдохнула я.

На лице Алехандро появилась опасная тень.

— Я больше всего на свете ценю верность, — сказал он, поддевая мой подбородок сильными пальцами и заставляя снова встретиться взглядами. — И, если ты вошла в мою жизнь, значит, вошла в Familia de la Sangre. Теперь ты часть семьи, часть меня, Эва. И я останусь тебе верным до самого своего конца. Поняла?

Я кивнула, но в памяти снова всплыли утренние события: Фрида, царапающая палубу ногтями, её истеричные крики о пощаде. Алехандро пощадил её — ради меня. Но я ясно осознавала: в другом случае он бы не задумывался ни на секунду.

— Фрида... — прошептала я. — Она ведь тоже была частью твоей жизни.

— Нет, — отрезал Алехандро резко, отворачиваясь, как будто прикоснувшись к грязи. — Она никогда не была частью моей жизни. Фрида была подарком.

— Подарком? — я не поверила своим ушам. — Как такое вообще возможно?

— Она была проституткой в борделе моего дяди Диего Герреро. Он подарил мне её, когда я попросил выкупить девушку, — пояснил он. — Но дядя просто передал её мне. Бесплатно. Как игрушку.

Слова застревали у меня в горле. Себастьян вскользь упоминал, что положение Фриды не совсем такое, как мне рисовалось раньше. Но чтобы всё было именно так... Теперь же я поняла всю правду. Фрида оказалась простой вещью, товаром, без права голоса и без будущего.

— Давай оставим её в прошлом, — сказал Алехандро, снова поворачиваясь ко мне. — Она вернётся домой и, возможно, найдёт для себя новую дорогу. Я вычеркнул её из своей жизни без сожалений, — он задержал на мне долгий взгляд. — И ты, Эва... никогда не думай, что между вами может быть хоть что-то общее. Фрида для меня не значила ничего.

— А я?.. — мой голос дрожал от страха услышать нежеланную правду.

Алехандро медленно наклонился ко мне и, не отводя глаз, ответил:

— А ты — всё для меня. Если понадобится, я отдам за тебя свою жизнь.

— Надеюсь, что не понадобится, — прошептала я.

— Я тоже надеюсь, — улыбнулся он, его пальцы обхватили мою шею, нежно, но властно.

Мне не было больно, но жест был полон напоминания: его сила, его воля — всё это было по-прежнему здесь и останутся непоколебимы. Алехандро не угрожал мне. Он лишь давал понять: несмотря на всё тепло, с которым он отныне относился ко мне, его природа осталась прежней. Свирепой. Беспощадной к предательству.

Я так и осталась для него заложнице. Только теперь добровольной. Но выйти из этого плена уже не смогу никогда.

— Я не собираюсь предавать тебя, Алехандро, — сказала я искренне. — Но я и вправду не Фрида. Я не могу бросить свою маму ради тебя. Пожалуйста, подумай, что чувствовала бы твоя мать, если бы ты исчез без следа.

Алехандро отпустил мою шею и глубоко вздохнул.

— Я подумаю, как решить этот вопрос, — ответил он после паузы. — Но сейчас это не главное.

— Можно мне хотя бы отправить ей сообщение? Пожалуйста...