Он уселся на корточки у камней, отложил мачете и поднял на меня свои ясные, как море, глаза.

— Потому что это мой остров, — спокойно ответил он.

— Твой?.. — переспросила я, не веря.

— Недавно купил. Планировал построить здесь что-то стоящее. Не успел, как видишь.

— Ты… купил остров?! — я всё ещё не могла уложить это в голове.

— У меня есть ещё пара островов, например на побережье Баха-Калифорнии. Но сюда ближе было добраться.

Он снова засмеялся, беззаботно, как ребёнок. А я стояла посреди пальм и белоснежного песка, ошарашенная, не зная, чему удивляться больше. Оглядевшись вокруг, попыталась прикинуть размеры этого куска земли — напрасно. Джунгли начинались сразу за стеной пальм, тёмные, живые.

А потом в голову пришла ещё одна мысль:

— Алехандро, а не сюда ли ты собирался увезти меня на отдых?

Он засмеялся, подошёл и обнял за талию.

— А что? Тебе не нравится?

— Нравится! — засмеялась я. — Робинзонада с тобой — это лучшее, что могло случиться!

Алехандро поцеловал меня в висок, улыбаясь.

— Я, честно говоря, хотел подготовить для тебя нечто более комфортное. А здесь пока дикая жизнь.

Прижавшись к его могучей шее, я с закрытыми глазами шепнула:

— Мне всё равно, где быть, если я с тобой. Даже если нам придётся остаться здесь навсегда — я не буду жаловаться.

Он чуть отстранился, вглядываясь в мои глаза:

— Ты серьёзно, mía? Прозябать в лачуге? Питаться рыбой и кокосами? Видеть каждый день только моё лицо?

Я провела пальцами по его грубому, шершавому от жёсткой щетины подбородку, ощутив кончиками пальцев колючие волоски, и с лёгкой улыбкой ответила:

— Но тебе ведь тоже придётся каждый день видеть только меня. Может, ты о себе беспокоишься?

Алехандро склонился к моим губам:

— Мне никогда не надоест смотреть на тебя, Эва. Ты — то немногое в этом мире, чем хочется любоваться вечно. Eres mi vida, mía. Mi cielo, mi corazón. (* — «Ты — моя жизнь, родная. Моё небо, моё сердце», прим. авт.)

Наши губы встретились в поцелуе. И в этот момент я поняла — я дома. В своём доме. И домом моим стало сердце Алехандро Герреро.

Что ж... Всё складывалось почти хорошо. Может быть, даже лучше, чем я рассчитывал. Иногда неожиданные повороты ведут не в пропасть, а к новым возможностям. А в редких случаях — сулят власть, о которой раньше только мечтал. Оставалось разобраться с мелочами.

К счастью, мой племянничек не успел убить своего брата. Но он держал Себастьяна в плену. А это уже было более чем достаточным основанием, чтобы устранить Алехандро. Он нарушил закон Familia de la Sangre. И сам подписал себе приговор.

— Ты всё слышал, Себастьян? — обратился я к сыну, когда Мартинес вышел из кабинета.

— Да, всё, — глухо ответил он.

— Прекрасно. Значит, ты доволен. Осталось только найти Алехандро и эту девчонку. Дальше Мартинес сам притащит её тебе, едва только мы прижмём его как следует. Если, конечно, она тебе ещё будет нужна. А если нет... У Мартинеса есть ещё одна. Выберешь, кого хочешь.

Я скользнул взглядом по Себастьяну. Он стоял, словно окаменевший, не шевелясь. Не нравилось мне это его молчание. Очень не нравилось.

— Чего застыл? — тихо спросил я. — Иди собирай людей. Чем быстрее найдёшь их — тем лучше. Пока они там где-нибудь в шторме не окочурились.

Я уже потянулся за бумагами на столе, когда Себастьян неожиданно заговорил:

— Отец.

Я медленно поднял голову:

— Что?

— Мартинес... Он не виноват в смерти дяди Виктора?

— Нет, — просто сказал я, снова взяв в руки папку с отчётами.

— А кто виноват?

Я со вздохом отбросил бумаги обратно на стол и уставился на сына.

— Не задавай глупых вопросов, Себастьян. Сейчас это уже не имеет никакого значения.

— Но ты всегда говорил...

— Себастьян! — рявкнул я, чтобы сразу пресечь это бессмысленное препирательство. — Виктор предал нас! Он воровал деньги Del Iudas Negro! Деньги, принадлежащие Familia de la Sangre. Нашей крови! Нашей клятве! Они должны были достаться мне по праву по праву земли и чести! У нас так заведено. А твой дядя решил пойти в обход меня. Заключил сделку с этим гринго, не спросив моего разрешения, ни о чём не предупредив. Он задумал кинуть меня…

— Но и ты предал его...

Фрида визгнула, словно вцепленная в сердце крыса, и, не выдержав, бросилась к Себастьяну:

— Как ты смеешь обвинять своего отца, пёс неблагодарный?!

Она попыталась ударить Себастьяна кулаком в грудь, но он холодно оттолкнул её:

— Убирайся, шалава!

Я с грохотом стукнул кулаком по столу:

— Хватит! Фрида, вон отсюда!

— Но, сеньор Герреро... Я только хотела... — заныла в голос девка.

— Я сказал, вон!

Фрида тут же попятилась к двери, мелко семеня прелестными ножками. Как всегда — быстро забыла, ради кого ломала из себя героиню. Когда она исчезла, я снова повернулся к Себастьяну.

— Она спасла тебе жизнь, — сказал я уже спокойнее. — Пускай эта крашенная курица выгораживала собственный зад, но, если бы не доложила мне о твоём положении, Алехандро разделался бы с тобой. Имей это в виду, Себастьян. И будь хоть немного благодарен.

Он отвернулся, пробормотав:

— Она спасает только свою гнилую шкуру...

— Конечно, — проговорил я медленно, — но даже гнилая шкура бывает полезной. Помни, Себастьян. Настоящему лидеру Del Iudas Negro не пристало драться с шлюхами.

Он медленно повернул голову ко мне. В его глазах читалась боль. И что-то ещё... Что-то, что следовало выжечь каленым железом.

Я улыбнулся и подошёл ближе, положив руку ему на плечо:

— Ты — старший, Себастьян. Этот пост по праву твой. Ты рос по всем традициям Familia de la Sangre. Знаешь наши обычаи. Знаешь наш закон. Iudas ve, Iudas da. Помни это всегда, мой мальчик. А Алехандро... он слишком вспыльчив. Слишком вольный. Он больше гринго, чем hijos de Judas. Ему нет места среди нас. Все это понимают.

Я внимательно посмотрел в лицо cыну и добавил:

— Лет через пять, может, через десять, я отойду в тень. И ты возглавишь Del Iudas Negro. Ты, Себастьян. Я передам тебе власть, свой перстень, всё своё наследие. За тобой будущее Familia de la Sangre. Справедливость будет восстановлена. Так будет правильно.

Себастьян тяжело дышал. Потом, будто через силу, спросил:

— А как же Алехандро?.. Ты давно решил избавиться от него?

Я усмехнулся:

— Если бы я этого хотел, он давно бы кормил рыб в заливе. Нет. Я хочу, чтобы он сам признал мою власть. Чтобы сам сложил с себя всё.

Он помолчал, а я добавил:

— И если откажется...

— Мы заставим его. Ты сам говорил, что ему небезразлична эта девчонка, Эва. Если понадобится — поставим ультиматум: её жизнь — против его упрямства. В любом случае он лишиться всего. Вопрос лишь в том, выживет ли его девка.

— Ты готов убить её? — тихо спросил Себастьян.

Я пожал плечами:

— Если придётся. Если Алехандро сдался быстро, может, и оставлю ей жизнь. Впрочем, это не так уж важно. Но ты, мой мальчик, не должен терять голову. Ты — мой сын. И будущий патрон Del Iudas Negro, глава всей Familia de la Sangre.

Мы смотрели друг на друга долго. Себастьян молчал. Но я видел — внутри него бушует огонь. Такой же, какой когда-то горел во мне. Жизнь научит его. Жизнь сделает из него настоящего хищника. Он ещё слишком молодой. Тридцать два года — это время, когда зубы острые, но ещё не покрыты шрамами. Всё впереди. Всё придёт.

— Иди, — сказал я наконец. — Помни: Алехандро нужен нам живым. Но если всё-таки иначе не выйдет... Сделай это чисто. Без свидетелей. Понял?

Себастьян молча кивнул.

— Хорошо, — удовлетворённо ответил я. — Ты знаешь, где их искать?

Он медленно кивнул ещё раз:

— Алехандро доверял мне. Больше, чем кому бы то ни было. Я знаю все его тропы. Все его укрытия.

— Прекрасно, — я слегка улыбнулся.