— Мне нет смысла врать, — сказал Себастьян, бросая в огонь щепки и сухую траву. — Я всегда был честен с тобой, Heredero.

— Нет, не всегда. В ту байку про книги в аэропорту я сразу не поверил.

— Не было там никаких книг, — неожиданно призналась я. — Это была моя ложь. Не его.

— Я это понял, — спокойно бросил Алехандро. — Ты никудышная лгунья, Эва. А вот мой братец умеет врать куда лучше.

— Тогда я соврал, — признал Себастьян. — И сделал это ради отца. Мне поручили встретить Мартинеса в аэропорту. Я думал, это обычная зачистка. Решил, что padre сам хочет закрыть старые счёты. Да, я шёл против твоего приказа. Но тогда это предательство казалось мне... мелочью.

— Нет мелких предательств, Cazador. Предательство всегда остаётся предательством, — Алехандро подкинул в огонь ещё веток. Треск поленьев нарушал тишину. — Ты предал меня. И я не доверяю больше ни одному твоему слову.

— Ты не обязан верить, — Себастьян повернулся ко мне, и его взгляд стал особенно тяжёлым. — Но Евангелина мне верит. А её я никогда не предам. Она спасла мне жизнь.

Он смотрел прямо в мои глаза, и я чувствовала, как Алехандро напрягся рядом.

— Себастьян, — жёстко сказал Алехандро, голос его стал холодным, как лезвие ножа, — она со мной. Была, есть и будет. И тебе не нужно это объяснять лишний раз.

— No hace falta, hermano (* — «Нет необходимости, брат», прим. авт), — сухо бросил Себастьян и отвёл взгляд.

Я невольно выдохнула, почувствовав, как спадает невидимая тяжесть.

— Ладно, — заговорила я, возвращая разговор в нужное русло. — Какой у нас план?

Себастьян поднял голову, в его голосе появилась уверенность:

— Я вывезу вас в Tierra negra. В безопасное место. Там мы соберём всех, кто поддерживает Алехандро. А таких будет много. Hijos de Judas встанут за тебя. Мы вызовем моего отца на переговоры.

— И?.. — настороженно спросил Алехандро. — Что дальше? Будем пить текилу и вспоминать старые добрые времена?

Себастьян вздохнул:

— Ты станешь лидером Del Iudas Negro. По законам Familia de la Sangre ты имеешь на это полное право. Но взамен я прошу... дай отцу шанс уйти самому. Уйти достойно. Он всё ещё твой sangre, брат. Он не хотел твоей смерти, клянусь por la sombra del Iudas.

Он замолчал, давая Алехандро время подумать.

— Если он откажется, — тихо добавил Себастьян, — поступай, как велит закон. Pagarás con sangre, если нужно.

Алехандро долго молчал, глядя на пляшущие языки огня. В его глазах отражалась вся тяжесть выбора.

— Ну что, hermano? — тихо спросил Себастьян. — Мы договорились?

Последние двое суток пролетели, будто я плыла сквозь густой туман. Всё происходило так быстро, что я не успевала даже сделать вдох — и только теперь, очутившись на надёжно охраняемой вилле в окрестностях Пуэрто-Вальярты, смогла выдохнуть.

Сюда нас доставил Себастьян. Сначала мы пересекли залив на скоростной лодке до Тампико, потом пересели на потрёпанный временем вертолёт, взмыли в воздух и направились вглубь материка. В небольшом частном аэропорту нас ожидал другой самолёт, а оттуда — уже короткий перелёт до укромного уголка у побережья. В Пуэрто-Вальярте нас встретили люди Алехандро из Del Iudas Negro.

Как мне объяснили, этот регион для Братства всегда был своего рода нейтральной территорией. Здесь действовали свои законы и свои боссы, но они поддерживали союз с «Чёрным Иудой». Один из старейших глав местной мафии был верным другом Виктора Герреры, и, разумеется, немедленно предложил укрытие для Алехандро и его сторонников.

Виллу отдали полностью в наше распоряжение. Со всей округи сюда начали стекаться силы Hijos de Judas. Алехандро немедленно взялся за дело: он отправлял послания наместникам Del Iudas Negro, тем, кто всё ещё подчинялся Диего. Но Закон Familia de la Sangre был нарушен, и потому право Диего на лидерство теперь ставилось под сомнение.

Я поняла, что убедить всех будет непросто. Некоторые главы колебались, кто-то — откровенно сопротивлялся. Возможно, даже были те, кто отказался признавать за Алехандро право на пост. Но меня в такие тонкости уже не посвящали.

Я радовалась хотя бы тому, что наконец смогла сделать передышку. Хоть я и не принимала участия в переговорах, груз событий давил на меня тяжёлым свинцом. Мир вокруг рушился и строился заново прямо у меня на глазах. Это был мир Алехандро — его законная территория, его стихия, его битва. А я... я была рядом, просто рядом. И старалась лишь быть для него источником тепла и поддержки.

Едва заселившись на вилле, Алехандро принял душ, переоделся и тут же снова исчез, уехав на встречу. Так происходило каждый день. И только ночью он возвращался ко мне — уставший, измученный, но всё ещё мой.

Первое, о чём я попросила, оказавшись на безопасной земле, — мобильный телефон. Мне нужно было связаться с мамой. Свою просьбу я озвучила Себастьяну, а не Алехандро, потому что не хотела лишний раз напрягать El Heredero своими заботами — Алехандро и без того приходилось нелегко, он постоянно находился в напряжении. Услышав мою просьбу, Себастьян скрипнул зубами и не ответил ни слова.

Сегодня утром, выходя из ванной, я услышала стук в дверь. Алехандро только что уехал, оставив за мной усиленную охрану. Я подумала, что за дверью кто-то из них. Но, открыв вход, увидела Себастьяна.

— Buenos días, — быстро бросил он и без церемоний вошёл в спальню.

Я не возмутилась. Этот человек доказал свою верность. Хотя... в его присутствии я всё ещё чувствовала неловкость. Мне трудно было смотреть Себастьяну в глаза. Казалось, он укоряет меня безмолвным взглядом, вспоминая обещание, которое я дала ему ещё на яхте — принадлежать ему, если он спасёт меня.

Но жизнь всё расставила по-своему. Уже тогда, в тот миг в бассейне, я чувствовала, что между мной и Себастьяном не возникнет настоящей связи. В глубине души я всегда знала — меня влекло лишь к Алехандро. И не потому что Себастьян был слабее. Нет. Просто он был… другим.

Сейчас, глядя на него, я снова ясно увидела разницу: оба высокие, оба крепкие, но... лица, глаза, сама их внутренняя суть — разные. Себастьян был похож на раненого волка — жестокого, дикого, исполосованного шрамами жизни. Его тёмные глаза умели быть безжалостными, но он знал, когда склонить голову перед справедливостью.

Алехандро же был словно порыв ветра: дерзкий, стремительный, часто безрассудный. Его черты были мягче, а взгляд — холоднее. И тем не менее внутри него оставалась искра света. Любовь, честь, доблесть — они ещё жили в его сердце. Именно эта искра и притянула меня к нему.

Я уже не знала, кому из нас двоих я принадлежу больше — себе или Алехандро. Но одно было ясно: в те часы, когда мы оставались одни, когда кожа касалась кожи, а дыхания смешивалось в одно, мы становились единым целым, растворялись друг в друге. Без остатка.

Себастьян бросил короткий взгляд на смятую постель, ещё хранившую отпечатки нашей ночи. И я потупилась.

— Buenos días, — пробормотала, едва осмелившись поднять глаза. — Ты не поехал на встречу?

— У меня сегодня другая миссия. Нужно встретиться с торговцем оружием.

— Оружием?.. — переспросила я, насторожившись.

Он усмехнулся:

— Ты же не думаешь, что Диего сдаст пост просто так? Даже если его об этом очень вежливо попросить.

Я и сама давно перестала на это надеяться. И вообще старалась не забегать мыслями вперёд, потому что там, впереди, без сомнения было нечто страшное. Мне оставалось только шептать молитвы, снова и снова. И отныне не все мои молитвы возносились к Христу или к Деве Марии. Я уже научилась молиться и другому «святому» с чёрной славой

— Вот, — внезапно сказал Себастьян и протянул мне небольшую коробку. — Как ты просила.

Я растерянно взяла в руки подарок. Сердце бешено забилось в груди. Осторожно сняв крышку, я увидела внутри долгожданный мобильник.

— Спасибо... — прошептала я с дрожью в голосе, глядя на Себастьяна глазами, полными слёз. — Спасибо тебе...