— Так что скажешь, Андреа? — резко повернулся ко мне Диего.

— Это очень лестное предложение. Но мне нужно подумать. У меня сейчас есть другие срочные дела…

— Какие?

— Бизнес. Семья, — я краем глаза посмотрел на Себастьяна, который, несмотря на видимую холодность, теперь смотрел на меня с каким-то странным вниманием.

— Зачем поехал в Панаму? — снова перебил меня Диего.

— Навестить дочь.

Он подошёл ещё ближе, почти касаясь меня.

— Если у тебя есть проблемы в Мексике — только скажи. Я могу помочь.

Тон его был мягким, но за этим льстивым предложением явно пряталась угроза.

Я судорожно сглотнул.

— Ну... Я даже не знаю… Кое-что действительно случилось. Пропала девушка. Подруга моей дочери.

— Подруга? — переспросил Диаего, наклонившись так близко, что я почувствовал его тяжёлое дыхание.

— Да. Мы пытаемся её найти, но местная полиция... бессильна.

— И где она пропала?

— В Канкуне. Точнее… В Плая-дель-Кармен. Но это не столь важно…

— А почему это так беспокоит тебя? — перебил Герреро.

Нас разделяли буквально сантиметры, и я, с трудом удерживаясь, не отшатнулся назад.

— Просто… — начал было я, но Диего перебил:

— В этом регионе Iudas ve, Iudas da. Мы отвечаем за порядок. И за каждую потерянную душу тоже. Так что я заинтересован в этом не меньше тебя.

— Если вы сможете её найти... — выдохнул я, едва слышно.

— То?

— То я готов к сотрудничеству. К любому.

Диего некоторое время прожигал меня взглядом, затем спросил:

— Кто она тебе?

Я колебался. Но понял, что уже нет смысла увиливать.

— Моя дочь.

Кажется, это признание его даже обрадовало. Он отстранился, выпрямился.

— Значит, у тебя две дочери?

— Да, Тереза и Евангелина, — ответил я, снова чувствуя странное облегчение.

— Евангелина, — вдруг сказал чей-то голос за спиной.

Это был Себастьян. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию.

— Евангелина, — эхом повторил Диего и усмехнулся. — Я знаю, где она.

— Вы знаете?! — я почти вскрикнул и вскочил с места. — Вы её похитили?!

— Успокойся, Андреа. Я никого не похищал. Но я знаю, кто это сделал. И как его найти.

— Вы не шутите?! Что, чёрт побери, это значит? Она… жива?

— Жива, — кивнулДиего как-то снисходительно. — Почти уверен.

— Почти?

— Я найду её. Обещаю, Андреа. Иуда всё видит.

— Если так... — я сглотнул ком в горле. — Тогда я целиком ваш.

Диего положил тяжёлую ладонь мне на плечо и несколько раз похлопал, словно вколачивая в пол.

— Мы наладим бизнес, Андреа. И, возможно, вдобавок породнимся, — он коротко взглянул на Себастьяна, потом снова на меня. — Дружить семьями куда выгоднее, верно?

Я почти не помню, как мы оказались в катере. Стрельба не прекращалась даже тогда, когда тёмная вода уже скрыла от очертания яхты. Я лежала на дне судна, свернувшись в комок, прижимая голову к коленям, и всё ещё слышала пронзительный визг пуль в ушах. Меня трясло от жестокой, беспощадной дрожи. Перед глазами снова и снова вставало лицо Матео, искажённое в его последний миг жизни. Маска смерти, застылая в юных чертах. Он погиб... Погиб у меня на глазах, защищая меня. А я даже не успела его оплакать, произнести молитвы, попросить Господа упокоить его душу. Всё, на что я была способна, — это истошно выть от страха и бессилия.

Эта ночь, эти мёртвые тела, разбросанные по всей яхте Герреро, наверняка ещё долго будут возвращаться ко мне в кошмарах, от которых не укрыться. Но сейчас я просто сходила с ума, не в состоянии удержать ни одной мысли в голове. Они рвались, словно рассерженные осы, кружились внутри черепа, не давая мне прийти в себя.

— Эва… Эва…

Эва… Так звал меня Матео. Я словно пыталась уловить его тембр, расслышать его голос. Но голос, зовущий меня сквозь дымку помутившегося сознания, принадлежал другому мужчине, а Матео был мёртв. Из-за меня.

— Эва, слышишь меня? Ты в порядке? Ты не ранена?

Не отдавая себе отчёта в действиях, я бросилась на шею Алехандро. Захлебнулась в слезах. Начала судорожно его обнимать, трогать, целовать, будто боясь поверить, что он всё-таки жив.

— Ты жив… Ты жив… — бормотала я истерично, всхлипывая и снова зарываясь лицом в его грудь.

А затем всё поплыло перед глазами, и я потеряла сознание.

Очнулась уже при свете дня. Первые минуты были мутными и неразборчивыми. Я не понимала, ни где нахожусь, ни в каком состоянии пребываю. Да и какой мир меня окружает — всё ещё земной или уже загробный?..

Осторожно, как в замедленной съёмке, приподнялась на локтях. Я… лежала… на… кровати… На кровати.

Резко сев, я озиралась по сторонам, не узнавая ничего вокруг. Это была не моя каюта на судне, не комната Алехандро. И вообще — это не был корабль. Я находилась в доме. На суше.

Комнатка была крошечной. Потолок, стены, пол — всё из грубо отёсанного дерева. Пахло смолой и травами. Внутри стояли кровать, стол и маленький шкафчик. Всё выглядело просто, по-домашнему. Но стоило мне заглянуть в окно, как я увидела густую тропическую зелень, обрамлявшую дом. Господи, как же сильно успела соскучиться по земле, по живым деревьям, по мерному шелесту листвы…

Однако радость быстро сменилась тревогой — Алехандро нигде не было.

Я вскочила с кровати и заметила люк в полу. Приоткрыв его, увидела бамбуковую лестницу, ведущую вниз. Спустилась. Оказалось, дом стоял на высоких сваях, почти в два метра, как старые пальафитос на берегах Табаско.

Я нервно огляделась, сердце колотилось нещадно. Где Герреро?

До слуха донёсся методичный стук. Я пошла в ту сторону. Через несколько минут увидела Алехандро. Раздетый по пояс, он работал мачете, ловко расчищая заросли. Его мускулистая фигура была покрыта тонкой плёнкой пота, каждая линия тела чётко проступала на загорелой коже, испещрённой татуировками.

Я застыла, заворожённо глядя на него. Эта дикая, настоящая мужская сила зачаровывала. В какой-то момент Алехандро поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Доброе утро, — мягко сказал он.

Я не сдержалась и подбежала к нему, обняла крепко-крепко, изо всех сил, и снова не сдержалась от рыданий.

— Осторожно, мачете острое, — усмехнулся он, заключая меня в объятия.

— Ты жив… Боже, ты жив… — шептала я, уткнувшись ему в грудь и обливаясь слезами счастья.

Алехандро гладил меня по волосам, приговаривая:

— Всё в порядке, mi chaparrita (* — «маленькая/крошка», прим. авт.). Уже всё хорошо.

И на фоне этих слов, в кольце его надёжных рук, ко мне действительно начало возвращаться ощущение безопасности.

— Я тебя разбудил? — спросил он.

— Нет… Я сама проснулась, — всхлипнув в последний раз, ответила я негромко. — Сколько я проспала?

— Долго. Но здесь часы не водятся, так что точное время сказать не могу.

— А ты спал? — беспокойно заглянула я ему в глаза.

Алехандро лишь криво усмехнулся, и по его усталому лицу я поняла ответ сама.

— Дел хватает, — бросил он и вновь прижал меня к себе. — А ты можешь ещё поспать. Я попробую раздобыть что-нибудь съестное.

— Погоди… — я осторожно отстранилась. — Где мы вообще? Это что, необитаемый остров?

— Можно и так сказать, — хмыкнул он.

— Алехандро! — возмутилась я. — Серьёзно! Где мы?!

— На этом острове только птицы, ящерицы да всякая ползучая живность. И змеи…

— Змеи?! — вскрикнула я.

Он расхохотался:

— Не бойся. Не все из них ядовитые. Вроде бы. Но в джунгли лучше не соваться.

— Даже не собиралась… Но как мы сюда попали?

— Доплыли на лодке. Я знал про этот остров, когда-то приглядел его себе. Телефон ещё работал, пока не сел окончательно. И мне удалось взять верный курс.

Он собрал нарубленные стебли в охапку и зашагал к домику. Видимо, собирался развести костёр.

— Алехандро… — окликнула я его. — Откуда ты знаешь про этот остров?