– Домашняя еда – это святое, – поддержал я.

Мы заехали в супермаркет. Петрович метался между рядами, точно полководец накануне сражения, раздавая приказы Игоше и Святогору. Последний сохранял абсолютное спокойствие, но я уловил усмешку на его лице, когда старик строго распорядился: «Сметанку бери пожирнее – не вздумай тащить это обезжиренное недоразумение!»

Забавное зрелище: бывший имперский капитан, личный дворянин, таскает корзину за пожилым гвардейцем, а тот придирчиво щупает помидоры и смотрит срок годности молока и яиц.

Через пятнадцать минут погрузились обратно в «Егерь» и двинулись дальше. Уже у подъезда Петровича, когда я вышел из машины, первым почувствовал Руха. Он сидел на крыше соседнего дома и пристально следил за нашей машиной.

Он спикировал вниз, невидимый для остальных. Приземлился мне на плечо и ткнулся лбом в щёку. От него исходило живое и мягкое тепло.

«Они переживали. Каждый думал о своем, но все были на взводе. Старик не спал первую ночь, всё ходил по квартире одноглазого. Мелкий вздрагивал во сне. Ну а одноглазый…».

Да уж, мой арест стал для всех неожиданностью. Надо будет как‑нибудь отблагодарить их за верность. Не словами, разумеется, словами тут не отделаешься.

При входе в квартиру Петровича я перенастроил Защитные Руны – добавив в исключения Руха и Святогора. На самом деле, Руны не сработали бы на них, если бы те прибыли вместе с Петровичем или Игошей. А вот если бы явились сюда без них…

Ну я всех заранее предупредил о нюансах.

Едва оказавшись дома, Петрович сразу захватил кухню и выгнал оттуда Святогора, который попытался предложить помощь.

– Не мельтеши! – буркнул старый. – Сам справлюсь. Иди вон Антона Игоревича охраняй, раз на то поставлен. А вот Игоша не помешает…

Святогор хмыкнул и вышел.

Ну а я отправился в ванную. Три дня в камере не добавили свежести. Горячая вода хлынула на плечи, смывая тюремную пыль и усталость.

Когда я вышел из ванной, из кухни тянуло чем‑то мясным и невероятно вкусным. Петрович творил чудеса в каждой своей стихии… А стихий у него три – стрельба из Слонобоя, экстремальное вождение и готовка.

Переодевшись, я зашёл на кухню. Стол был уже накрыт – Петрович прям‑таки расстарался: котлеты с картошкой, салат из свежих овощей, ломти хлеба, графин с брусничным морсом. Всё выглядело по‑домашнему просто, но от одного вида еды у меня свело живот от голода. В изоляторе кормили сносно, но сравнивать тамошнюю баланду с блюдами Петровича было просто смешно.

Игоша, Святогор и Петрович уже сидели за столом, но к еде не притрагивались.

– Ждали вас, Антон Игоревич, – сказал старик, встав с места. За ним поднялись и остальный

– Садись, старый, – улыбнулся я и махнул рукой. – Все садитесь.

Я занял место во главе стола и разлил морс по стаканам. Рух разместился на шкафу.

– За верность, – сказал я, подняв стакан. – Пока меня не было, вы не разбежались и держались вместе. Молодцы. Я это запомню.

Петрович вздохнул, отводя взгляд, а Святогор коротко кивнул, принимая тост как данность.

Мы чокнулись и выпили.

– А теперь, и поесть можно, – изрек я. – И после еды у меня будет несколько важных звонков.

Я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. Котлеты Петровича оказались выше всяких похвал, но сейчас голова была занята другим.

Мне нужны три рекомендации, и чем быстрее я их получу, тем лучше. Уже слишком многое связывает меня с этим Местом Силы. Терять его я ни за что не хочу.

А в вопросах бумагомарательства и юрисприденции этого нового мира, как я понял, лучше не медлить.

Начать стоит с самого сложного. Виконт Прудников – человек, которого я очень здорово выручил, но и он в долгу не остался, награда от него была более чем впечатляющая. Тем не менее личная рекомендация – момент более тонкий, связанный с репутацией. Если человек поручится за меня, а значит поставит своё имя, то может попасть под удар, если я где‑то публично опростоволошусь. Конечно, я не собираюсь попадать в просак, но репутация – дороже денег.

Порой лучше отдать сундук золота, чем замарать имя…

Готов ли поручиться за меня виконт, после того как сполна мне отплатил за прошлую помощь?

Я достал телефон и нашел номер Прудникова.

– Слушаю, – услышал я его голос.

– Ваше сиятельство, это Северский Антон Игоревич.

– Рад вас слышать! – его голос сразу приободрился, по этой интонации я прямо услышал, как виконт припомнил мой весомый вклад в события той ночи. – Чем обязан?

– Не буду ходить вокруг да около, ваше сиятельство. У меня к вам просьба. Мне нужна рекомендация для ускоренного оформления земли по указу о развитии заброшенных территорий. Могу я на вас рассчитывать в этом вопросе?

– Земля в Ярославской губернии? – уточнил виконт.

– Официально в черте города. Чёртова Лапа.

– То ещё местечко, – задумчиво хмыкнул он после небольшой паузы. – И вы собираетесь там что‑то облагородить?

– Вроде того.

– Не вижу препятствий, – сказал он наконец. – Не знаю, правда, зачем вам потребовалась именно Чёртова Лапа, но я в чужие дела не лезу и вашей интуиции доверяю. Если решили там что‑то обустраивать, видимо, намерения у вас серьёзные. Но разве одной рекомендации виконта будет достаточно?

Пусть завуалированно, но сейчас Прудников спрашивал, с кем я буду в одной компании. Тоже важно для репутации, между прочим.

– Я хочу обратиться к его сиятельству графу Воронову и её благородию баронессе Ольховской, – прямо ответил я.

– Хм… достойный выбор. Что ж, присылайте посыльного, выдам рекомендацию. Адрес моей городской резиденции…

Он продиктовал адрес, я записал.

– Благодарю, ваше сиятельство, – искренне поблагодарил я.

– Пустое! – по‑доброму ответил он. – Буду рад, если у вас всё получится.

Мы попрощались, и я откинулся на спинку кресла. Что ж, пока всё легко. Виконт согласился на это без всяких условий, и это прекрасно. Хотя как раз насчет него я опасался больше, чем насчет других.

Ну раз повезло с самым сложным, дальше будет ещё легче.

Я залез в записную книжку телефона и быстро нашёл номер графа Воронова – благо контактов у меня там немного.

– Северский! – после приветствия голос графа прозвучал тепло и даже радостно. – Какая приятная неожиданность. У вас всё в порядке? Как птенец Ариши?

Не вдаваясь в подробности, я коротко заверил его, что хоть птенец и не у меня, но он в очень надёжных руках, и я непременно его ещё проведаю. А сам я сейчас ращу другого, не менее интересного «птенца». В этом обмене любезностями я справился о делах Ариши.

– О! – Воронов буквально расцвел, и это чувствовалось даже через трубку. – Вы не представляете! Перья блестят, глаза горят, опекает птенчиков. Уже начали летать по вольеру, представляете? Вчера пришлось сетку получше натягивать, а то один шустрик чуть не удрал на волю.

Он рассмеялся, и в этом смехе не было ничего от того измученного потухшего человека, которого я видел при нашей первой встрече.

– Рад это слышать, – искренне сказал я.

– Так чем могу быть полезен? – подобравшись, спросил граф.

– Мне нужна рекомендация для оформления земельного участка. По указу о развитии заброшенных территорий.

– Рекомендация? – задумался он, медленно переключаясь с птиц на деловой лад. – И вы ищете… Ой, чего это я, – сказал он так, словно только сейчас понял. – Вы хотите получить её от меня, верно?

– Если вас не затруднит, ваше сиятельство.

– Совершенно не затруднит. Но такие вещи нужно оформлять юридически грамотно. При всем уважении, я не могу просто взять и подписать простую бумажку. У вас есть поверенный?

– Конечно. Иначе я бы не тратил ваше время.

– Вот и хорошо. Пусть приезжает ко мне с доверенностью, мой юрист всё подготовит. Я сейчас в имении безвылазно, сами понимаете… – он снова помягчел. – С Аришей и птенцами. Не могу от них отойти ни на минуту!