И вложил в одну точку – под сердце, в узел между рёбер – всю Силу, которую смог собрать.

Использовал не «Стальной кулак», а гораздо более древнюю технику. Её показывал мне ещё Светоч во время одной из тренировок.

Это как «Закалённое дыхание», какое я использовал против бойцов Бестужева, но сжатое сейчас до размеров кулака.

И воздух внутри врага взорвался.

Пёс застыл на полушаге. Глаза его замерли, а воздух выбился из лёгких. Дар укрепления плоти делает своих носителей, быстрее, сильнее и крепче обычных людей. Разумеется, он укрепляет и внутренние органы.

Но не так мощно, как кожу и верхний слой мышцы.

После пропущенной атаки, Пёс начал терять контроль над Даром. Однако я был уверен, что ему хватит упрямства подхватить узы контроля и восстановить защиту.

Правда давать ему на это время не собирался и пустил через ладонь второй импульс, тонкий и прицельный.

Только уже не для того чтобы пробить защиту. У Миры были узлы, за которые можно потянуть. У Пса – сплошной бетон без рисунка. Но после «Закалённого дыхания» этот бетон пошёл трещинами. И в трещинах наконец проступила структура, которую раньше невозможно было разглядеть.

Я нашёл одну‑единственную точку, в районе солнечного сплетения, где сходились все грубые линии его Дара – и потянул за неё.

Укрепление плоти Стального Пса осыпалось. Мышцы, которые секунду назад были твёрдые как сталь, обмякли.

И Игнат, лишившийся того единственного, что делало его Стальным Псом, медленно осел на колени.

– Северский, – хрипло выдохнул он. – Ты… не по‑людски как‑то…

– А ты и не человек, псина, – спокойно ответил я.

Он повалился на бок. Дубинка лежала в шаге от него, багровое свечение на ней погасло.

Я постоял над ним пару. Бой вокруг уже затухал. Святогор добивал мелочь у третьей машины, Мишка держал за шиворот последнего бойца, который пытался сбежать в поле, Мирослава прижимала ладонь к порезу на плече.

Я наклонился и поднял дубинку. Узоры были холодными – без хозяина артефакт молчал.

Но трофей неплохой, годный. Стоит как пара броневиков, а то и больше. Я сунул дубинку за пояс и устало размял шею.

Моя помощь никому не требовалась. Вскоре передо мной остановился Святогор.

– Закрыл счёт? – тихо спросил Свят, кивком указав на тело Пса.

– Он – точно закрыл, – ответил я.

Свят одобрительно хмыкнул, но тут же поморщившись, прижал ладонь к левому бедру – там расплывалось алое пятно. Лапа подошёл следом, на шее у него алела свежая полоса.

Услышав мягкие знакомые шаги, я обернулся. Мирослава стояла над поверженным Псом.

– Это он? – холодно спросила девушка.

– Он, – кивнул я.

Она долго смотрела на лицо Пса. Потом набрала полную грудь воздуха, плавно выдохнула и повернулась ко мне.

– Спасибо, – еле слышно прошептала девушка.

Неподалеку Петрович ворчливо переговаривался с Игошей, пересчитывая оставшиеся патроны. Рух приземлился на обгоревший капот одной из вражеских машин и устало нахохлился – жара в нём осталось разве что на одну свечку. Мишка уже без всякой команды собирал трофейные автоматы.

Солнце давно село за лесополосу. Чёртова Лапа за нашими спинами стояла целой и невредимой. Земля была наша, и враг, пришедший с намерением её отнять, остался лежать на этой к земле.

Пусть Андерсон из сегодняшнего мероприятия делает очередные выводы. Или Бестужев, с Залесским – эти двое на драку не явились, прислав лишь гвардейцев и наемников.

Я повернулся к своим:

– Народ! Собираем трофеи, буксируем трофейшную технику, выставляем дозорных и возвращаемся домой.

– Домой, – эхом повторила Мирослава. А затем резко кивнула и едва ли не первой пошла помогать Мишке тоскать стволы.

Я бы тоже помог…

Но перед тем как возвращаться, мне нужно был сделать одно крайне важное дело в этом месте.

Подойдя к телу Стального Пса, я, сконцентрировал Силу на кончике указательного пальца и приложил его ко лбу поверженного врага.

– Немного послужишь моему роду напоследок, – произнес я и нарисовал на его лбу сияющую букву: «Х».

– Только не говори, что ты его сейчас из мертвых поднимешь? – усмехнулся Святогор, наблюдавший за моими действиями.

И пусть он смеялся, в голосе его явственно слышались нотки подозрения.

– Пока обойдемся без таких грязных дел, – отозвался я, наблюдая за тем, как труп начинаем медленно проваливаться в землю, будто в болото.

– Пока? То есть ты и такое умеешь? – выпалил Свят, но тут же замолчал, глядя на то, как тело нашего врага исчезает в земле Чертовой Лапы и становится питанием для моего Места Силы. – А, вон оно что… Фух! Здорово, что не придется все эти тушки в дом тащить.

– Ага, – отозвался я, поднявшись и направившись к следующему трупу. Хорошо, что не пришлось отвечать Святогору на его вопрос. Услышать ответ он еще не готов.

Я продолжил обход. Каждый вражеский труп получал сияющую букву «Х». Процедура не требовала больших затрат Силы, зато избавляла от необходимости таскать мертвецов через всю Чёртову Лапу к дому. Место Силы, перенастроенное мною за полтора дня медитации, теперь могло вбирать «помеченное» прямо через землю, на всей территории моих владений.

К тому же ему и правда нужна подпитка. Помнится, в эпоху Предтеч один южный народ скармливал своим Местам Силы слонов и мамонтов, и это даже не было пределом его насыщения. Жрать оно может бесконечно…

Правда последствия такого переедания могут быть скверные. Во всех смыслах этого слова.

Что же до конкретного Места Силы, то позже я смогу донастроить поглощение тел так, чтобы лично не участвовать в процессе «распределения пищи».

Очередное тело, отмеченное знаком, медленно опускалось вниз. Трава смыкалась над ним, не оставляя ни холмиков, ни следов.

Лапа, наблюдавший за процессом, поскрёб бороду и тихо произнес:

– Удобно, командир. Могилу копать не надо.

– Могилы копают для людей, – ответил я, шагая к следующему телу. – А это удобрение.

Лапа одобрительно хмыкнул и пошел дальше собирать трофеи.

Святогор молча шёл рядом, подбирая ценности и считая трупы. Когда я закончил с последним телом на северном направлении, в руках командира гвардии была целая куча оружия и доспехов. И это притом, что несколько раз к нему подбегали то Лапа, то Муха и принимали ценности.

– Итого за вечер уничтожено порядка ста бойцов противника, – расплывшись в довольной улыбке, доложил Свят. – У нас двое раненых, оба легко.

Результат был отличным, но радоваться не было сил. Я чувствовал себя опустошённым, и гвардейцы были не лучше: они брели следом, движения замедленные, почти механические. Метки на ладонях постепенно остывали, подпитка Места Силы слабела с каждой секундой. По сути, откат уже начался, и он будет лишь усиливаться.

Голем Мишка стоял у обочины и методично складывал в кузов «Волка» трофейные автоматы – вот кто не знал усталости. Хотя и по нему был виден эффект снижения влияния Места Силы. Из машины для убийства он постепенно превращался в старый мини‑трактор для сельскохозяйственной деятельности.

Рух сидел на столбе у ворот и не шевелился. Огня в нём осталось столько, что он сейчас скорее напоминал экзотического попугая, прикорнувшего на жёрдочке.

Петрович ковылял от «Егеря» с ящиком в руках. Игоша шёл за ним, бледный настолько, что веснушки стали видны даже в темноте. Мирослава прижимала к бедру тряпку, пропитанную кровью, и делала вид, что всё в порядке.

– Покажи, – окликнул я её.

– Царапина, – отмахнулась она.

Я молча протянул руку. Она помедлила, потом сдвинула тряпку в сторону. Порез был неглубокий, но длинный, сантиметров пятнадцать. Я пустил через ладонь тонкую нить Силы и накрыл ладонью рану девушки. Мира дёрнула бедром и изумленно уставилась на меня. Вероятно она бы покраснела, если бы не кровопотери и усталость.

– Всё, – спокойно ответил я, убирая ладонь с ее бедра. – К утру полностью заживет, шрама не будет.