– Эй! – рыкнул Петрович, и «Слонобой» в его руках качнулся. – Ты на Игошку нашего не гавкай, понял! Он стараниями Антона Игоревича за неделю на несколько сантиметров вытянулся! А я так вообще молодею не по дням, а по часам! Так что хорош ерепениться, говори спасибо и соглашайся. Игошу лечат. И тебя вылечат.

Святогор снова начал переступать с ноги на ногу, словно ему не стоялось на месте. Подпрыгнул раз, другой. Крутанул топор.

– Леший вас всех задери! – выкрикнул он и сам удивился громкости собственного голоса. – Согласен! Согласен попробовать снова! Буду я твоим вассалом, Северский!

– Хы… «Леший», – оскалился Петрович. – Он уже как вы, Антон Игоревич, выражается.

– Вассалом? – пискнул Игоша и вылез из своего угла, глядя на Святогора. – Вы что же… дворянин?

Святогор перестал скакать и снова выпрямился да расправил плечи. Несмотря на потрёпанную одежду и повязку на глазу, в этот момент он выглядел как истинный офицер имперской армии.

– За верную службу Империи и проявленную доблесть при обороне Хабаровского рубежа удостоен личного дворянства, – отчеканил он и притопнул ногой. – Разрешите отрекомендоваться должным образом! Капитан имперской армии в отставке, личный дворянин Горцев Святослав Иванович!

– И как тогда быть? – озадаченно посмотрел на меня Игоша. – Дворянин же не может…

– С этим какие‑то сложности? – Святогор удивлённо вскинул бровь, а потом хлопнул себя по лбу. – А, понял… Судя по твоей гвардии, род Северских не из богатых. Стало быть, титул невысок. А невысокий титул не даёт права принимать вассалов!

– Как будто эти формальности могут что‑то значить, – произнёс я, глядя в его единственный глаз.

Святогор, уж было начавший пританцовывать, вновь перестал дёргаться и внимательно уставился на меня, словно пытался прочитать что‑то в моём взгляде.

А потом он громко усмехнулся и махнул рукой:

– Да пошло оно всё! Ты прав, Северский! Всё это условности! Бумажки и печати… Да кого они вообще волнуют! Что‑нибудь придумаем.

Он шагнул ко мне и протянул руку.

– Я согласен, – твердо произнес он.

Я пожал его ладонь. Хватка у него была крепкой и уверенной – чувствовалась рука воина, что не растерял свою силу даже за годы немощи.

– Только не пойму, чего он дёргается? – пробормотал Петрович, наблюдая, как Святогор снова начал пританцовывать на месте.

– Да что‑то жажда деятельности из меня прёт! – выпалил тот и взмахнул топором. – Прямо разрывает! Руки чешутся, ноги не стоят!

– Последствия лечения, – пояснил я. – Я много энергии влил, организм перестраивается. Не волнуйся, я дам тебе куда направить эту жажду. Кое‑кто уже ждет нас и очень спешит стать кормом для Места Силы.

От моих слов Игоша вздрогнул, а Петрович со Святогором с любопыством уставились на меня, ожидая подробностей.

Однако ответить что‑либо я не успел – телефон в кармане снова зазвонил. Да сколько можно‑то!

Если это очередной незнакомый номер… Может, это уже Рух пытается до меня дозвониться?

Я достал телефон и взглянул на экран. Увы, ни Рух – на этот раз звонила баба Галя.

– Докладываю обстановку, – отчеканила она, после быстрого приветствия. – Этих гадов прибыло. Была одна машина, теперь две. Насчитала семерых пока. Сидят тихо, как мыши под веником. Один на чердаке соседнего сарая засел, думает, его не видно. Вот ведь лопух дурной! Меня не проведёшь!

– Как засекла?

– А я, милок, каждый вечер за водой хожу. Вышла, гляжу – Мишка суетиться да на ту сторону смотрит. Он у меня чужаков за версту чует. Ну я бинокль достала, пригляделась… А там вон оно что.

Бинокль у бабки, значит. Неплохая разведчица вышла из деревенской старушки.

Если только…

– Они тебя не заметили? – быстро спросил я.

– Обижаешь! – выпалила она. – Я из‑за занавески смотрела! Свет не включала. Да и кто на старуху внимание обратит? Сидят, ждут чего‑то. А мне чего, теперь эти рожи тут вечно наблюдать что ли?

– Наблюдай, – спокойно ответил я. – я буду в течение пары часов. Как часто можешь звонить?

– Да хоть каждые пять минут. У меня дома стационарный, чего я, совсем отсталая, по‑твоему?

– Хорошо, что ты такая передовая, – улыбнулся я. – Если что‑то изменится, сразу звони. Я буду не один.

– Поняла, – сказала она и отключилась.

Я убрал телефон и обвёл взглядом свою команду. Все притихли, ожидая подробностей.

– Собираемся, – велел я. – Едем в Чёртову Лапу.

– Проклятый дом? – сразу догадался Игоша.

– Он самый. Там гости незваные объявились. Семеро как минимум, может больше. Вооружены, окопались, ждут.

– Меня ждут? – Святогор оскалился, и в его единственном глазу зажёгся недобрый огонёк.

– Скорее всё‑таки меня, – усмехнулся я, чувствуя как в груди просыпается азарт предстоящей битвы. – Но это и неважно. Пойдем в квартиру, выбирать снаряжение.

Квартира Петровича еще вчера вечером превратилась в нечто среднее между складом и оружейной. Трофеи, собранные после стычек, лежали аккуратными кучками: отдельно то, что сняли с людей Залесского, отдельно – добыча с диверсантов, которых мы перехватили под Белкино. И кое‑что по мелочи – с тех придурков рода Ельцовых, которых я сдал Данилову.

Святогор прошёлся вдоль этого импровизированного арсенала, заложив руки за спину, словно генерал, и чеканя шаг. Остановившись возле крупной кучки, он поднял один из бронежилетов людей Залесского, повертел в руках и ткнул пальцем в застёжку.

– Это что за дерьмище? – бросил он жилет обратно с таким видом, будто тот его оскорбил. – Гражданская модель, защита второго класса. От ножа спасёт, а от пули уже вряд ли. Даже для патрульной охраны слабовато.

Он перешёл к снаряжению диверсантов. Взял в руки тактический жилет с множеством карманов и креплений, прощупал бронепластины и проверил швы.

– А вот с этим дерьмом повоевать можно, – заключил он почти одобрительно.

На языке таких прожженных вояк, как мой новоявленный командир гвардии, это явно означало высокую похвалу. Забавно – за тысячи лет ничего не изменилось. Я помнил последователей Одиннадцатого Предтечи, которые точно так же фыркали на чужие доспехи и нехотя признавали достойный трофей.

– Четвёртый класс защиты, – продолжал Святогор, словно читая лекцию. – Модульная система, можно дополнительные пластины вставить. Разгрузка под боеприпасы, крепления под нож и аптечку. Армейский стандарт. Откуда такие?

– Диверсанты барона Вахрушева, – ответил Петрович. – Пытались виконту Прудникову в тыл зайти.

– И где они теперь?

– В земле, – пожал я плечами.

Святогор одобрительно хмыкнул и начал вытаскивать снаряжение, раскладывая его на столе.

– Так. Этот на тебя, старикашка, – швырнул он бронежилет Петровичу. – Размер подойдёт. И шлем бери вон тот, с забралом.

– Слушаюсь, господин капитан, – съязвил дед, но жилет поймал и неторпливо начал надевать.

– Это на тебя, мелкий, – Горцев протянул следующий комплект брони Игоши.

Игоша вытаращил глаза на жилет, затем покосился на Святогора, на меня.

– Мне? – тихо пискнул он. – Но я же не…

– Мелкий с нами? – быстро спросил у меня Святогор. – Или он у вас вместо домашнего питомца?

– С нами, – кивнул я.

– Значит, надеваешь, – твердо заявил командир гвардии. – Без вариантов.

– Он же мне до колен будет! – Игоша поднял жилет, и тот действительно оказался ему значительно ниже пояса.

– Ничего, подтянем. – ответил Святогор, уже копаясь в куче снаряжения. – Где‑то я видел… ага, вот. Ремни регулируемые, затянешь на себе, как сможешь. В бою лишний слой кевлара между тобой и пулей – это лишний шанс выжить. На кота ты не похож, стало быть, жизней у тебя не девять.

Игоша кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не очень понимает, как будет двигаться в этой сбруе.

– Я серьёзно, парень, – сказал Святогор жёстче. – На войне главное – не победить, а вернуться. Геройски погибнуть любой дурак может, а вот выполнить задачу и остаться в живых – это уже мастерство. Так что надевай и не спорь.