Молчание было красноречивее любого ответа.

– Да они только обещают, – вполголоса буркнула баба Галя. – И то не всегда. Всё сами, Антон Игоревич! Нахрен мы никому такие красивые не сдались!

Народ загудел, соглашаясь с бабкой. Краем глаза я заметил, как ей улыбнулся Петрович и показал большой палец.

Да уж… Вот кто у меня ответственным за формирование позитивного общественного мнения.

– Можно подумать, ваше благородие? – наконец выдавил Михалыч, но когда я повернулся к нему, он стушевался и неуверенно промямлил: – Ну, посоветоваться с остальными… Не все же пришли!

– Думайте, – кивнул я. – Спешить некуда. Кто решит остаться на новых условиях, обращайтесь к моей кузине Мирославе Сергеевне, либо ко мне.

Местные задали еще несколько неуверенных вопросов, и получив на них ответы, с моего дозволения начали расходиться. Медленно, оглядываясь, бормоча друг другу что‑то на ухо. Михалыч задержался, потоптался и, кашлянув, произнёс:

– Не в обиду, ваше благородие… но забор бы вам и правда надо бы… – он кивнул на те щербины, что окружали участок. – Да и не только вам. У Кольки‑плотника руки золотые, только платить ему нечем было.

– Вот и пришлите ко мне Кольку, – сказал я.

Михалыч кивнул и ушёл, засунув руки в карманы.

Когда последний местный скрылся за поворотом, я вернулся за забор и обвёл взглядом свои владения. Точнее свои «персональные» владения, ибо теперь вся Чертова Лапа моя.

Итак, что мы имеем… Покосившийся «проклятый дом» с лабораторией и Местом Силы. Помятый «Волк» с разбитой фарой. «Егерь», трофейные машины и десяток гвардейцев, половина из которых ещё не оправилась после отката от эликсира. Одноглазый капитан с топором, старик с чудо‑ружьём и мальчишка с тёмным Даром. Ещё Рух на ветке и кузина в чужой рубашке.

И территория, которую нужно обустраивать и охранять.

Святогор подошёл, будто прочитав мои мысли.

– Первый, нужно выставить дозоры по всему периметру. Теперь это наши земли, и если кто‑то сунется, мы обязаны знать заранее. С этого дня риск провокаций и атак возрастает значительно.

– Знаю, – ответил я. – Сколько нужно людей?

Свят окинул взглядом округу и нахмурился.

– Для нормального патрулирования такой территории, с учётом подъездных дорог, лесополосы и речного направления… Минимум двенадцать бойцов в смену. Это три смены по четыре, круглосуточно. Итого тридцать шесть, и это только на дозоры. Без учёта тех, кто нужен на хозяйстве, на выездах и в резерве.

– Пока работаем с тем, что есть, – выдохнул я. – Усиль посты на ключевых направлениях, остальное пока закроем Рухом и моими Рунами.

Святогор кивнул, но по его лицу было видно, что ответ ему не нравится.

Мне, впрочем, тоже.

Но ничего. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Живот недовольно заурчал.

Пожалуй главная сейчас проблема в том, что за всей этой юридической суетой я пропустил завтрак. На этой мысли я зацепился взглядом за кузину. Мирослава подставляла хмурое лицо солнцу, и сейчас будто бы почувствовала мой взгляд.

Взглянула на меня. Вопросительно дернула подбородком.

– Старый, – окликнул я Петровича, проходившего мимо с какими‑то мешками. – Собери нам паёк на двоих. Пойдём с Мирославой Сергеевной позавтракаем да владения осмотрим.

Петрович мельком глянул на удивлённую Мирославу, затем на меня, кивнул и деловито ответил:

– Сей момент, Антон Игоревич.

Через пару минут он вынес рюкзак. По весу было ясно, что Петрович напихал туда гораздо больше, чем нужно двоим. Ну да ладно, в вопросе провианта старик всегда перестраховывается и берёт с хорошим запасом.

Я закинул рюкзак на плечо и, проходя мимо «Егеря», незаметно сунул в него ещё кое‑что, прихваченное из ящика с трофеями.

Недалеко от ворот меня перехватил Святогор.

– Первый, – протянул он рацию. – Возьми.

– Территория здесь наша, – заметил я.

– Мне так будет спокойнее, – хмуро ответил Свят и, не дождавшись, пока я возьму рацию в руку, сунул её мне в карман.

Ещё и что‑то проворчал неразборчивое, как курица‑наседка. Я улыбнулся, но спорить не стал.

– Я бы с тобой бойцов в сопровождение ещё отправил, – пробурчал он. – Не по чину господину и госпоже одним ходить.

Я многозначительно уставился на него. Он поднял руки и недовольно произнёс:

– Да‑да, личного состава и так не хватает. А ты явно будешь не рад, если тебе будут мешать на прогулке. – Он многозначительно посмотрел на Миру, которая с любопытством поглядывала в нашу сторону.

– Какой догадливый, – хмыкнул я, хлопнув Горцева по плечу.

– А то, – отозвался он. Но тут же посерьёзнел и произнёс: – Если что… сразу связывайся.

Я молча кивнул и направился дальше к воротам.

– Мира, – позвал я кузину. – Пойдём. Посмотрим, чем теперь род Северских владеет.

Выйдя за околицу, мы вдоль покосившихся заборов двинулись по тропинке к окраине Чёртовой Лапы. Солнце уже поднялось над крышами, в траве стрекотали кузнечики, откуда‑то с огородов тянуло запахом укропа. Чёртова Лапа при дневном свете выглядела максимально спокойно. Разве что чересчур обветшалая.

Мира шла молча, повесив нос. Короткого взгляда на девушку хватало, чтобы понять, что творится у неё на душе. Адреналин и общее перевозбуждение от похищения, боя и знакомства со мной отошли на задний план. Вперёд вышло осознание того, что последнего её близкого человека больше нет в живых. А вместе с этим осознанием – грусть и тягучая боль.

Мы шли молча, пока тропинка не вывела нас к небольшому ручью, петляющему между ивами. Только когда вода показалась впереди, я решил нарушить тишину:

– Я тоже терял близких, Мира. И далеко не один раз.

Девушка неуверенно покосилась на меня и коротко спросила:

– Кого?

– Много кого… – выдохнул я. – Но первые, кто приходит на ум… Шестой, Десятый, Четвёртая… Да и другие братья и сестры, – с болью в голосе произнёс я. – Когда‑то нас было двенадцать. Со временем нашим последователи начали называть нас Предтечами, а после мы и сами приняли это имя. Люди говорили, что мы стояли у истоков мира… – Я горько хмыкнул и резко произнёс: – Когда мы все были как одна семья. Один род, если тебе так будет понятнее. Помимо Предтеч были тысячи людей, что следовали за нами. И… постоянно кто‑то умирал. Люди – так и вовсе слишком часто. И сколько бы я ни переживал это, к этому не привыкнуть. Даже за тысячи лет… – тихо произнёс я и, повернувшись, посмотрел в её красивое лицо. Улыбнулся краешком губ и проговорил: – Но я помню их, Мира. Помню лучшие моменты. И вместе с этими воспоминаниями продолжаю жить.

Я хотел её подбодрить, но сам невольно окунулся в поток совсем уж далёких воспоминаний. Ещё в начале эпохи Предтеч мы пировали все за одним столом. И не было тогда среди нас зависти и разногласий… Мы в самом деле были братьями и сёстрами.

Мирослава не ответила. Некоторое время она просто поглядывала на меня, а затем горько вздохнула.

Мы дошли до журчащего ручья на небольшой поляне, укрытой от глаз ивовыми ветвями. Я скинул рюкзак и расстелил на траве кусок брезента. Петрович, как и ожидалось, не поскупился: варёные яйца, хлеб, остатки вчерашней картошки, огурцы с огорода бабы Гали и термос с чаем – всё лучшее для господина и госпожи.

Я мысленно поблагодарил старика.

Мы с Мирой расположились на брезенте и молча приступили к трапезе. Время от времени в заводи показывались бобры, шлёпая по глади воды плоскими хвостами.

А я всё это время думал лишь об одном.

Есть старое правило, которое я усвоил ещё в свою первую долгую жизнь: нет лучшего способа подбодрить воительницу, чем подарить ей оружие. Ну а второй способ – похвалить её навыки.

Начнём с первого.

Я потянулся к рюкзаку и достал свёрток, развернул ткань и положил перед Мирославой артефактный нож, ножны к которому я снял вчера с пояса гвардейца Бестужевых.