Гвардейцы подтягивались по одному. Лапа ввалился первым, рухнул на лавку и молча потянулся к пирогу. За ним Муха, Клин, Цицерон и другие. Святогор зашёл последним, предварительно проверив посты. Мирослава сидела в углу и ела молча, сосредоточенно глядя в тарелку.

Никто толком не разговаривал. Я и сам не стал ничего говорить. Съел порцию борща с хлебом, налил себе чаю и сел у стены. Игоша пристроился рядом и через минуту уже клевал носом, привалившись к моему плечу.

Да уж, совсем загоняли мы мальца.

Когда тарелки у всех опустели, я приложил мелкого к стене, а сам поднялся с места.

– Святогор. Посты? – остановился я возле главы гвардии.

– Четверо в дозоре, – доложил он. – Через четыре часа сменятся.

– Хорошо. Остальным спать. Утром разберёмся с трофеями и ранеными.

Свят кивнул и вышел. Гвардейцы расползлись кто куда. Кто‑то лёг в кузове «Волка», кто‑то устроился прямо на полу в коридоре, расстелив бронежилеты и накрывшись куртками.

Петрович увёл засыпающего Игошу в «Егерь». Мирослава всё ещё сидела у стены и смотрела в пустоту. Глаза у неё были воспалённые, а на скуле подсыхала грязь, которую она так и не удосужилась смыть.

– Мира, – позвал я негромко. – Занимай мою комнату. Там кровать.

Она подняла на меня взгляд и осторожно спросила:

– А ты?

– Подежурю с парнями, потом подремлю где‑нибудь. Ночь тёплая.

Мирослава поднялась, покачнулась и ухватилась за стену. Я шагнул к ней, но она мотнула головой и выпрямилась сама.

– Не надо, – твердо заявила девушка. – Дойду.

Она прошла мимо меня в закуток. Я проводил ее взглядом, а затем вышел на крыльцо.

Ночь и правда была тёплой. Над Чёртовой Лапой висели яркие звёзды. Воздух пах скошенной травой, остывшим металлом и чуть‑чуть гарью.

Я прошёлся по периметру, проверяя посты. Гвардейцы бдели, хотя глаза у некоторых откровенно слипались.

Так было в трех случаях. А вот в четвертом… В общем‑то внешне все то же самое, однако же я почувствовал, в Истонике Клине небольшую нестабильность.

– Иди поспи, хлопнул я его по плечу, вливая немного чистой Силы, в энергетическую систему гвардейца.

– Но…‑ возмутился было он, однако я резко перебил его:

– Это приказ. И командиру своему так и скажи, если спросит я приказал. Перетрудился ты больше всех сегодня, похоже. Но и к утру.

Хотя, если бы та же Мира или Игоша сейчас вместо сна ушли в дозор, может быть и их Источники бы начали «плясать» от усталости. Все‑таки сражаться в больших количествах используя пусть и дружественную, но чужую энергию – вредно для организма.

Клин ушел, я остался на его направлении. Округу я чувствовал прекрасно, так что позволил себе для начала просто сесть на старую лавку у чьего‑то забора и наслаждаться звездами.

Хороший вечерок выдался.

Плодотворный.

И с погодой повезло.

Я не сдержал улыбки – славно это, отдохнуть на своей земле. Земле, которую мы отстояли у сотни врагов, и которую накормили их трупами.

Потянувшись, я открыл глаза и уставился в деревянный потолок.

Ночью спустя четыре часа дежурства меня лично сменил Святогор. Он попытался бузить, из‑за того, что я отправил отдыхать Клина, однако же я убедил его в том, что бузить на меня не стоит.

Святогор все понял.

– Здоровье бойцов превыше всего, Свят, – сухо произнес я. – Если из‑за нескольких часов дежурства энергетически раненный человек останется калекой… какой я после этого ему буду господин?

– Надо было мне сказать… – пробурчал глава гвардии, – Другого бы прислал.

– Всем нужен был отдых, – хмыкнул я. – Всё. Как народу соберем побольше, тогда будешь ротации устраивать без меня. А пока мне нетрудно своим ребятам в дозоре помочь.

Я хмыкнул, подумав, что несмотря на свое ворчание из‑за того что Клин получил внеплановый отдых, сам глава гвардии тоже вышел на дежурство, чтобы дать отдохнуть ребятам.

После этого разговора я направился искать себе место для ночлега. Сперва думал лечь прямо во дворе на одной из лавок, но потом прикинул, как это будет выглядеть… Все же начнут волноваться, как бы не разбудить господина Северского, на цыпочках ходить станут…

А у нас целый закуток пустует – та самая комната с зеркалом, предположительно для Мирославы.

Нельзя, чтобы хорошие места пустовали. Может отдать Мире готовую комнату, а тут пусть гвардейцы в спальниках спать будут?

Хотя эти ребята и так артачатся, когда им предлагаешь рядом спать – мол негоже это гвардейцам одну комнату с господином делить. Господину лучшее полагается!

А то, что у нас сейчас выбор жилых площадей ограничен, их не интересует… Ладно, разберемся.

Примерно с этой мыслью я и уснул на голом полу.

А сейчас…

Я проснулся под мягким теплым пледом в красную клетку, и сразу почувствовал, что за окном происходит какая‑то суета. Топот ног, громкие команды Свята «упор лежа принять», отсчёт…

Зарядка, значит, идет? Зарядка это хорошо.

Откидывая плед, я на секунду замер, поняв, что уже видел его раньше – вчера на кровати в «моей» новой комнате. Кое‑кто увидел меня, спящего на голом полу в пустом закутке, и аккуратно укрыл. Кое‑кто, на приближение которого я даже не среагировал.

Любопытно… Получается, я уже настолько доверяю Мире? Нет, конечно, если бы она решила меня атаковать, я бы тут же почувствовал враждебность и проснулся. Но сам факт того, что я дал ей подойти ко мне так близко, говорит о многом.

Кстати… Рух ведь тоже постоянно отслеживает мое состояние дистанционно. И он бы тоже не подпустил ко мне спящему кого‑то подозрительного.

Стало быть и его доверия Мира заслуживает.

Улыбнувшись, я поднялся и размял шею. Пусть сон и выдался недолгим, но «дома и стены лечат», как верно вчера заметил один из наших бойцов.

Не долго думая, я умылся и тоже отправился во двор на зарядку.

– Цицерон, спину ровнее! – доносились комментарии Свята. – Ты бухгалтер или боец?

– Я и то, и то, капитан! – прохрипел Цицерон, не переставая отжиматься.

Молчаливым кивком поздоровавшись со Святом и бойцами, я встал чуть в отдалении, чтобы им не мешать. Сам начал с базовой разминки: шея, плечи, руки, поясница, ноги. Потом перешел к отработке боевых стоек. Спустя минуту показался Петрович. Он шел с мешком картошки под мышкой и судя по всему, возвращался от бабы Гали. Узрев происходящее, Петрович молча поставил мешок на землю и присоединился к упражнениям.

– Доброе утро, Антон Игоревич, – буркнул он между приседаниями.

– Доброе, старый.

Вскоре выскочил и Игоша. Малец выглядел помятым, хоть и пытался казаться бодрым. Завидев нас, он просиял и встал рядом.

По обычаю я влил в них порции Силы. Сейчас, а уж тем более на своей земле мог делать это дистанционно. Активности в движениях обоих тут же прибавилось, а мелкий даже просиял лицом.

Ну а вскоре появилась и Мирослава. Молча оглядела двор, подошла и без единого слова встала в строй рядом с Игошей, приступая к упражнениям.

– Хорошая координация, – заметил я спустя пару минут.

– Ещё дядя Игорь учил, – негромко ответила она, а затем с поразительной грацией перешла из вертикального шпагата прямо в «колесо».

– Чего языки высунули, как загнанные звери, а! – рявкнул на бойцов Святогор. – Господа тренируются, малец и старик тоже, а вы, защитнички хреновы, уже сдулись⁈ А ну марш еще один круг вокруг Чертовой Лапы с утяжелителями! Давайте‑давайте! – резко захлопал он. – Пошуршали!!! Цицерон направляющий!

Утяжелителями для свободных от патрулирования бойцов служили подручные средства – кто схватил мешок строительной смеси, кто два ведра с камнями… Что‑то пыхтя себе под нос, гвардейцы отправились на пробежку.

Ну а их бравый командир молча подошел к нам, оценивающе посмотрел на нашу разминку и встал рядом, начав выполнять свой комплекс упражнений.

Так и занимались мы минут десять, все это время я поглядывал по сторонам, прикидывая где и что нужно сделать.